Кувшин «Лотос и журавль» (莲鹤方壶, Ляньхэ фанху) — один из самых выдающихся шедевров древнекитайской бронзы, который по праву называют «восточной красивейшей бронзой» и «лебединой песней бронзового века». Это уникальное произведение искусства знаменует собой переход от суровой торжественности бронзы эпох Шан и Западная Чжоу к новому, более свободному и изящному стилю.
Это большой бронзовый сосуд для вина (или воды), который использовался как ритуальная посуда в эпоху Вёсен и Осеней (770–476 гг. до н. э.). Два парных кувшина были найдены в 1923 году в гробнице правителя царства Чжэн (современная провинция Хэнань) и сейчас разделены между двумя главными музеями Китая.
Сегодня один из них хранится в Музее провинции Хэнань в Чжэнчжоу, а второй — в Запретном городе (Пекинский дворец-музей). Оба экземпляра являются национальным достоянием высшей категории и входят в список 195 культурных реликвий, которые запрещено вывозить за границу для экспонирования.
В августе 1923 году в Синьчжэне (провинция Хэнань) стояла изнуряющая жара, долгое время не было дождей. Местный помещик Ли Жуй решил нанять рабочих, чтобы выкопать колодец на своём огороде — спасать урожай от засухи. Однако вместо колодца они наткнулись на древнюю гробницу, погребальная камера была полна сокровищ. Ли Жуй отобрал несколько бронзовых треножников (дин) и продал их, выручив более 800 юаней — огромную по тем временам сумму.
Вести о сокровищах семьи Ли разнеслись быстро и дошли до самого Цзинь Юньэ, командира 14-й дивизии Бэйянской армии, который тогда стоял гарнизоном в провинции Хэнань.
Цзинь Юньэ, человек высоких принципов, не только конфисковал найденные артефакты, но и вернул те, которые были проданы, а также отправил солдат продолжить раскопки. Таким образом, пара кувшинов необычной формы, погребенных под землей на две тысячи лет, наконец-то снова увидела свет.
Сначала их отправили на хранение в Хэнаньский институт сохранения древностей в Кайфэне. С началом Японо-китайской войны, чтобы спасти национальные сокровища от японских захватчиков, власти эвакуировали их из провинции Хэнань вглубь страны. «Новые синьчжэнские ритуальные сосуды» (新郑彝器), включая кувшины «Лотос и журавль», проделали долгий и опасный путь через города Ухань и Ичан и в конце концов оказались в городе Чунцин (провинция Сычуань).
Зимой 1949 года, когда армия Гоминьдана, терпя поражение в гражданской войне, готовилась к отступлению на Тайвань, поступил секретный приказ: «Немедленно переправить хранящиеся в Чунцине древние реликвии провинции Хэнань на Тайвань».
Ценный груз в спешке упаковали в ящики и доставили в чунцинский аэропорт, где его уже ждали два транспортных самолета. Один самолет, груженный 11 ящиками с артефактами, успел улететь на Тайвань. Второму самолёту помешали взлететь стремительно наступающие войска НОАК. Красная армия предотвратила вывоз драгоценного груза, включая знаменитые кувшины. Уцелевший ящик до сих пор хранит подлинный пломбировочный ярлык «Чунцинского военно-контрольного комитета Народно-освободительной армии Китая». Сейчас этот артефакт, ставший свидетелем истории, находится в коллекции Хэнаньского музея.
В 1950-х годах, в целях лучшей защиты и использования культурных реликвий, государство решило передать один из кувшинов, имевший слегка дефектное дно и немного меньшую длину, в Музей императорского дворца, а другой остался в Музее провинции Хэнань.
Лишь в 2006 году «братья-близнецы» воссоединились на одной выставке в Хэнани.
Каждый кувшин поражает своими размерами — высота достигает ~120 см, а вес составляет около 64 кг.
На вершине кувшина находится двойная крышка в виде распустившегося бутона лотоса. Тяжелая бронза здесь «распускается» подобно живому цветку.
В центре этого цветка стоит журавль с расправленными крыльями, готовый взлететь. Он символизирует свободу, новые идеи и разрыв с догмами прошлого. Эта птица стала символом новой, более живой и свободной эпохи.
По бокам горловины — ручки в виде драконов, а по углам тулова — четыре крылатых дракона. Вся поверхность кувшина покрыта затейливым узором из переплетающихся змеевидных драконов (паньчи). В основании кувшин поддерживают две небольшие фигурки тигров или других фантастических зверей.
Эти кувшины — больше, чем просто красивые сосуды. Они стали символом своей эпохи.
Сочетание традиционных (драконы) и новаторских (журавль) элементов отражает переломный момент в истории Китая, когда старые, жесткие правила постепенно уступали место поиску нового.
Легкий и изящный журавль на вершине словно символизирует дух «ста школ мысли» — времени расцвета философии, когда можно было спорить и искать истину.
Создание этого шедевра потребовало невероятного мастерства. Отдельные его части — журавль, драконы, основание — отливались по технологии раздельного литья (фэньчжу фа), а затем соединялись в единое целое. Это говорит о высоком уровне развития китайской металлургии того времени.
Из программы «Если бы национальные сокровища умели говорить»:
Начиная с эпохи Хань бронзу постепенно вытеснили железо, лаковые изделия и керамика, но воображение китайцев, обращённое к лотосу и журавлю, не иссякло. Лотос, вырастающий из грязи, но не запятнанный ею, вошёл в строки поэтов, став символом благородного характера. Журавль, парящий между небом и землёй, попал в сказания о бессмертных, превратившись в волшебную птицу, способную соединять небо и землю. Одна маленькая птица приносит с собой кусочек неба, превращая тяжесть огромного сосуда в текучесть и парение. Это отличает его от суровых и торжественных бронзовых изделий прежних эпох, в нём чувствуется стремление сбросить бремя старого и впустить новое. Старое и новое слились в одном сосуде — это знаменует собой, что Восточная Чжоу, вышедшая из степенной и умудрённой Западной Чжоу и пережившая великие перемены, начинает своё пышное цветение.