Когда я приехала из роддома, меня трясло. Не от холода — от страха.
Мы везли домой маленького комочка, который умещался в моих ладонях, и знала, что там, за дверью, меня ждёт Фриди, 70 килограммов мышц, челюстей и безграничной преданности. Мой преданный питомец ротвейлер Фридик.
Мы живём в частном доме. У Фриди большой двор, где он хозяин. Он спит в будке, а в непогоду — в прихожей. В детскую он не заходит никогда, это наше железное правило. Но тогда, в первый день, я всё равно боялась. Потому что дом — это его территория. А я привезла чужака.
Первый контакт чуть не закончился дракой.
Мы заходим во двор, сын на руках. Фриди, конечно, уже знал, что я уезжала, и ждал у калитки. Боялась, что Фридиернусь не одна. И вдруг малыш начинает плакать — громко, заливисто, на всю улицу. Фриди не понял, что происходит. Он никогда раньше не слышал такого звука.
И он кинулся на меня.
Не чтобы укусить. Он кинулся защищать. Но 70 килограммов, несущихся на тебя и младенца по двору — это страшно. Я успела только одно: отвернуться к стенке, муж тут же оттащил пса. Фриди опешил. Мы смотрели друг на друга несколько секунд — я, вся в поту, и он, взволнованный, с горящими глазами.
В тот момент я подумала: «Я не справлюсь».
Первые дни я жила в режиме «тихий час 24/7».
Фриди не мог привыкнуть. Он подходил к дому, нюхал закрытую дверь в детскую, отходил, ложился у порога и вздыхал. По-настоящему, по-человечески вздыхал. Ему было непонятно: почему мама теперь не гуляет с ним подолгу, не чешет за ухом часами, а всё время сидит в доме с этим пищащим свертком.
Я боялась. Признаюсь честно. Боялась даже выходить с малышом во двор. Боялась, что Фриди, проснувшись в будке ночью, вдруг решит проверить территорию и напугает сына. Боялась, что его природная охрана включится не вовремя. Потому что раньше любимцем в доме был он — и вдруг кто-то занял его место.
Правило одно, и оно спасает до сих пор: я всегда рядом.
Когда мы во дворе — я не выпускаю сына из виду ни на секунду. Даже если Фриди лежит в своей будке и дремлет. Моё присутствие — это и контроль, и спокойствие для собаки. Он знает: пока я рядом, тревога не нужна.
Фриди не заходит в детскую — это граница, которую мы установили с первого дня. Дом — территория ребёнка, двор — общая. Там они и учатся жить вместе. Но я никогда не оставляю их во дворе одних. Даже на минуту отойти за водой — значит взять малыша с собой или позвать Фридика в прихожую.
Это не паранойя. Это уважение к весу в 70 кг. Потому что даже нечаянное движение может сбить ребёнка с ног.
Сейчас сыну два года. И он лезет к собаке. Это страшно и смешно одновременно.
Малыш ещё не понимает всех правил. Он выходит во двор, подходит к Фриди вплотную, смотрит ему в глаза и начинает что-то лопотать на своём детском языке. Серьёзно так, с интонацией, будто ставит задачу. Фриди сидит смирно. Не рычит, не отворачивается, не встаёт.
Он ждёт.
Я каждый раз замираю. Потому что ротвейлер — это не лабрадор. В любой момент инстинкты могут взять верх. Но пока — пока — Фриди ведёт себя идеально. Он разрешает себя трогать, обнимать, даже дёргать за ухо (я, конечно, это пресекаю). Он стал мягче, чем был до ребёнка. Как будто понял: этот маленький человечек — под защитой.
Чего я боялась за два года по-настоящему?
Не укуса. Странно, да? Но я перестала бояться агрессии где-то после первого года, когда увидела, как Фриди облизывает сыну пятки, пока тот возится в песке.
Я боялась нечаянного. Фриди весит 70 килограммов. Один неловкий поворот, одно резкое движение в сторону кошки или птицы — и ребёнок может упасть, удариться о землю, испугаться. Ротвейлеры не понимают своей силы и массы. Для них они всё ещё щенки. Если ребёнок слишком активно лезет к будке — Фридился и упал прямо на лапу Фриди. Пёс дёрнулся — чисто рефлекторно. Мальчик отлетел в сторону. Никто не пострадал, но я поседела на пару минут. С тех пор я стала ещё внимательнее, особенно во дворе.
А ещё я боялась, что Фриди будет ревновать к своей территории.
Двор — это его мир. Он там спит в будке, бегает вдоль забора, лает на чужих. И вдруг по этому двору начинает ползать маленький человечек, который не понимает границ. Я думала, что Фриди начнёт охранять пространство от сына. Но нет. Он просто отходит в сторону. Если ребёнок слишком активно лезет к будке — Фриди встаёт и уходит в другой конец двора.
Что я поняла за это время?
Ротвейлер не становится автоматически нянькой, когда в доме появляется ребёнок. Он становится тревожным, ревнивым, растерянным. Ему нужно время, чтобы привыкнуть. Ему нужно показывать, что его по-прежнему любят. Ему нужны правила — особенно когда у него есть свой двор и своя будка.
Но если пройти этот путь — дальше будет легче. Не идеально, но легче.
Сегодня мой сын выходит во двор, подбегает к Фриди, но пёс боится даже пошевелиться. Потом мы отправляем Фридика на задний двор, если хотим взять мячики и большую машину которая сама ездит, потому что эти игрушки Фридик пытается забрать себе.
Я считаю, что мы справились, но оставлять любое животное с малышом не стоит.