Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Новый Арт Театр

#юбилейДК

Дмитрий Калинин много писал. Пьесы, стихи, афоризмы, собственные мысли. Даже вёл отдельный канал. Уверены, сейчас бы он имел большой успех. Делимся одним из его текстов. Писать стихи. Глупая затея. Лев Николаевич Толстой до такой степени не любил поэзию, что называл писание стихов вещью не только бесполезной, но даже и вредной для русского человека. При этом язвительно острил: “Писать стихи — все равно, что идти за плугом, приплясывая!” Злой он был иногда, хотя и великий. Я тоже в юности писал стихи. Но поэтом не стал. Как-то быстро выяснилось, что сочинение в рифму и поэзия – разные вещи. Вот стихотворение, написанное мною лет в шестнадцать: Там, за оконцем, За стекляшкой тонкой В полнеба солнце, Холодно и звонко. Как здорово в тепле. Уютно сядем, Спокойно обо всем поговорим. Все хорошо. Но я чего-то ради Держу улыбку, как заправский мим. А ты, как пса, поглаживаешь кресло. Обидное, как боевой патрон В стволе гортани. Слово можно взвесить, Пощупать, рассмотреть со всех сторон И уб

#юбилейДК

Дмитрий Калинин много писал. Пьесы, стихи, афоризмы, собственные мысли. Даже вёл отдельный канал. Уверены, сейчас бы он имел большой успех.

Делимся одним из его текстов.

Писать стихи. Глупая затея.

Лев Николаевич Толстой до такой степени не любил поэзию, что называл писание стихов вещью не только бесполезной, но даже и вредной для русского человека. При этом язвительно острил: “Писать стихи — все равно, что идти за плугом, приплясывая!”

Злой он был иногда, хотя и великий.

Я тоже в юности писал стихи. Но поэтом не стал. Как-то быстро выяснилось, что сочинение в рифму и поэзия – разные вещи.

Вот стихотворение, написанное мною лет в шестнадцать:

Там, за оконцем,

За стекляшкой тонкой

В полнеба солнце,

Холодно и звонко.

Как здорово в тепле. Уютно сядем,

Спокойно обо всем поговорим.

Все хорошо. Но я чего-то ради

Держу улыбку, как заправский мим.

А ты, как пса, поглаживаешь кресло.

Обидное, как боевой патрон

В стволе гортани. Слово можно взвесить,

Пощупать, рассмотреть со всех сторон

И убедиться, как оно нелепо

На фоне бессловесной пустоты…

Разбился, громыхая, пепел

О блюдце. Вздрагиваешь ты

А я дышу погасшей сигаретой.

И мы молчим, как ставшие на спор

Играть в молчанку маленькие дети.

И немота, и вроде разговор.

В окне за шторой

Красочно и ясно,

Ослепнуть впору.

И никак не гаснет.

Не шедевр, конечно. Но тогда мне казалось, что я самый настоящий поэт. Человек, способный своим словом взорвать литературную рутину и разбудить мещанский мир. Наполнить лирикой души и повести за собой… Вру! Девочкам я хотел понравиться. Тогда еще поэты были в моде. Вот я и рифмовал, чтобы быть на пике. Этакий гламур восьмидесятых прошлого века.

Рифма изначально понадобилась человечеству для удобства запоминания информации. Искусством она была востребована позже. И через многие годы выяснилось, что не рифма, не ритм и размер суть поэзии, а жизнь. Кто живет, как пишет и пишет, как живет – поэт. Только он. Настоящий поэт несет ответственность за написанное буквами своей реальной жизнью. Соврет – умрет, как поэт и личность. А человек мастерски умеющий рифмовать – рифмоплет. Или поэт-песенник.