Сатирический рассказ о бабушке
Бабушка Марфа Петровна, женщина с характером твёрже гранита и взглядом, способным остудить самый пылкий спор, сидела у окна и вязала очередной свитер — уже десятый за этот месяц. В телевизоре бубнили про «поэтапный рост пенсионного возраста», «устойчивость экономики» и «современные реалии». Марфа Петровна хмыкнула, поправила очки и пробормотала:
— Современные реалии, говоришь? Да я в свои 63 года больше картошки на даче накопала, чем некоторые за всю жизнь. А они мне про «сохранение активности» толкуют…
Она отложила спицы, подошла к телевизору и постучала по экрану пальцем:
— Ты мне вот что скажи, ящик говорящий: как это так получается, что я, отработав 40 лет на заводе, теперь должна ещё пять лет спину гнуть, чтобы на пенсию выйти? И ради чего? Чтобы мне святой водой окропили лоб да сказали: «Терпи, бабушка, это для твоего же блага»?
В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял почтальон дядя Ваня, весь взъерошенный и с конвертом в руках.
— Марфа Петровна, вам письмо! От самого… — он замялся, — от самого Совета по правам человека!
Бабушка взяла конверт, разорвала его с ловкостью, которой позавидовали бы и молодые, и вытащила лист с гербовой печатью.
«Уважаемая Марфа Петровна! Ваше недовольство пенсионной реформой расценивается как происки нечистой силы. Настоятельно рекомендуем посетить ближайший храм для духовного очищения. В случае отказа ваше имя будет внесено в список лиц, нуждающихся в дополнительном окроплении святой водой на дому. С уважением, член Совета по правам человека Шота Горгадзе».
Марфа Петровна прочитала письмо, помолчала, а потом громко расхохоталась:
— Нечистая сила, значит? Да я этой нечистой силы столько повидала за свою жизнь — и очереди за сахаром, и талоны на мыло, и пустые полки в магазинах… А теперь вот ещё и это.
Она сложила письмо, сунула его в карман фартука и повернулась к дяде Ване:
— Ваня, передай этим… советчикам, что если они ещё раз попробуют меня окропить, я им сама покажу, что такое настоящая нечистая сила. У меня в сарае вилы старые лежат — вот ими и очищу их от всей этой дури!
Дядя Ваня побледнел, кивнул и поспешно ретировался.
А Марфа Петровна вернулась к окну, взяла спицы и продолжила вязать. Но теперь её свитер был не просто свитер — это был символ сопротивления. Каждый стежок — ответ на «цивилизованное общество», каждый узор — насмешка над теми, кто считает, что святой водой можно решить все проблемы.
К вечеру свитер был готов. Марфа Петровна надела его, посмотрела на себя в зеркало и сказала:
— Вот так. Теперь я не просто бабушка — я бабушка-бунтарка. И пусть только кто-нибудь попробует мне сказать, что я недостаточно активна! Я им такую активность покажу — мало не покажется.
И она, гордо подняв голову, вышла на улицу, чтобы рассказать соседкам о новом «духовном предписании». А за её спиной, казалось, развевался не свитер, а знамя борьбы за здравый смысл.