28-летний Тимур Юналиев из Батайска не служил в армии, но в 2022 году после ударов ВСУ по мирным жителям решил подписать контракт с одним из добровольческих подразделений. Второй контракт Тимур заключил после гибели друга детства. Штурмовик с позывным Миров рассказал RT о своих фронтовых дорогах: боях под Купянском и самой сложной эвакуации раненого сослуживца.
«Мы шли в ледяной воде по грудь, носилки приходилось поднимать высоко, лицо раненого заливало водой», — боец разведывательно-штурмовой бригады «Волки» Тимур Юналиев вспоминает, как с товарищами вытаскивал раненного в районе села Приволье сослуживца.
На гражданке себя не нашёл
Тимур Юналиев родился в Адыгее. В школе занимался ушу и боксом, а позже — кулачными боями и тайским боксом. После школы работал на стройке. В армию, по словам бойца, его не взяли — медкомиссия выявила проблемы со здоровьем. Однако, когда началась СВО, он сам пошёл в военкомат.
«Мне отказали, потому что я не служил срочку. Но сидеть дома и ничего не делать я не мог. Я смотрел ролики, как украинцы расстреливают мирные города кассетными боеприпасами, как издеваются и пытают наших пленных, и понимал, что любой ценой уйду на фронт», — говорит Тимур.
В ноябре 2022-го Тимур подписал контракт с одним из добровольческих подразделений. «Через несколько дней я уже был на фронте, на Купянском направлении. Там получил первую контузию. Потом была Авдеевка, «Царская охота» — вошли в тыл врага по дренажной трубе. Потом населённые пункты Новосёловка и Куземовка», — рассказывает боец.
В конце 2023 года, после окончания контракта, Тимур попытался вернуться к мирной жизни. Он снова пошёл работать на стройку. Но, по словам мужчины, его снова и снова тянуло на фронт, к боевым товарищам.
«На гражданке я себя не нашёл и с лета 2025-го стал думать об отъезде. Подстегнуло известие о гибели на СВО близкого друга. В итоге я написал «Волкам», и они согласились меня принять. Определили в штурмовики», — говорит Тимур.
Эвакуация
По словам Тимура, одной из самых сложных операций, в которой ему пришлось участвовать, стала эвакуация раненых сослуживцев в районе села Приволье.
«Мы вышли из Приволья ранним утром в сторону Фёдоровки, — вспоминает Юналиев. — Там мы зачистили блиндаж. Следом за нами подошла ещё одна группа бойцов. У них была задача взять следующий блиндаж. Но они при подходе к нему нарвались на мину. Два бойца были ранены, наша тройка должна была их эвакуировать, а затем попытаться всё же взять это укрепление».
По словам Тимура, во время штурма их атаковали дроны и ему посекло осколками ноги, также была задета рука. Им пришлось отступить.
«После взрыва я уже толком ничего не понимал, но боевые товарищи не оставили меня и отвели в ближайший блиндаж, где мне оказали медицинскую помощь», — рассказывает штурмовик.
А на следующее утро поступил приказ забрать тяжелораненых бойцов и эвакуироваться с точки:
«Дорога скользкая была, под ногами каша. Носилки постоянно выскальзывали из рук. Но самым страшным испытанием стала река: вода ледяная доходила до груди, раненого заливало, он захлёбывался. Когда одолели реку, отогреться не могли, и костёр не разведёшь. Так и шли мокрые и холодные через минные поля, то и дело прячась в кустах от дронов. Там расстояние всего 6 км. Но, чтобы их пройти, нам понадобилось четверо суток».
Пока группа пробивалась к своим, штаб «Волков» работал на них: «Они отслеживали наш путь и скидывали с дронов всё, что было необходимо: пауэрбанки, еду, воду, сигареты, капельницы, антибиотики».
По словам бойца, последний отрезок пути перед точкой эвакуации был самым сложным. «Я уже почти ничего не соображал, перед глазами стояла пелена, голова шла кругом, но останавливаться было нельзя, мы в любой момент могли стать мишенью для врага. Но раненого мы до точки эвакуации дотащили, а потом и за нами на «буханке» сослуживцы приехали», — рассказывает Тимур.
Сейчас Юналиев проходит лечение в луганском госпитале.
«У меня множественные осколочные ранения. В правой ноге — два осколка, разрыв ткани. В руку залетел осколок, повредил нерв. Его уже вытащили. Работоспособность восстанавливается. С товарищем, которого несли на носилках, мы на связи — у него сломаны обе ноги, но жить будет», — рассказывает Тимур.
На вопрос, считает ли он свой поступок подвигом, Тимур отвечает коротко:
«Да любой наш боец на моём месте действовал бы точно так же. Раненых на поле боя оставлять нельзя. Мы своих не бросаем».