— Ты — свинья. Пожираешь, поглощаешь, истребляешь.
Вот что дед прошептал мне на ухо перед самой смертью. Я отшатнулся, ничего не понимая. Вокруг в больничной палате толпились родственники. Я взглянул на сестру, Кейт, но она лишь ответила мне коротким взглядом заплаканных глаз и равнодушно пожала плечами.
Через какое-то время мы вдвоем вышли в больничный кафетерий перекусить. Для нас это был привычный способ успокоиться. К тому же, после всей этой нервотрепки я изрядно проголодался. Пока я расправлялся с бургером, Кейт спросила, что именно он мне нашептал.
Слова деда были настолько странными, что я не хотел говорить об этом остальной семье — боялся кого-нибудь расстроить. Но раз сестра спросила, я решил выложить всё как есть. Сначала она даже не поверила. Пришлось убеждать, и, кажется, в итоге мой рассказ её напугал.
Насколько мы знали, у деда не было ни малейшего повода говорить нечто подобное. Это просто не имело смысла. Кейт молча и жадно доела свой бургер, и мы погрузились в тягостное молчание. Когда мы возвращались в палату, я прихватил еще одну порцию картошки фри, чтобы было чем заняться в дороге.
В следующие пару дней я начал замечать в себе перемены.
Лишняя ложка риса, лишний сэндвич, горсть чипсов. Я понял, что с каждым днем ем всё больше и больше. Запасы продуктов в квартире иссякли всего за несколько суток, что было на меня совсем не похоже.
Проблема заключалась в том, что я перестал чувствовать сытость. Даже две плотные порции еды подряд не давали ощущения наполненности. Вскоре я поймал себя на том, что обкусываю зубцы вилки, закончив обед.
В конце концов из-за этого стало трудно работать. В животе разверзлась бездонная яма, которая бесследно поглощала всё, что я в неё бросал. Мысли путались от острой боли под ребрами.
В рабочем холодильнике я заприметил чей-то домашний обед. Рот буквально наполнился слюной. Я проглотил чужую еду в считанные минуты. Голод был настолько сильным, что совесть даже не шелохнулась.
Но я всё равно хотел есть. Зубы инстинктивно сомкнулись на пластиковой ложке, и она с треском разлетелась на острые осколки. Я жевал и глотал, пока во рту ничего не осталось. Только когда ложка исчезла, я осознал, что натворил. Я был словно в тумане.
Я подошел к зеркалу. Десны кровоточили.
«Да что со мной, черт возьми, происходит?»
Отвращение к самому себе не помогло. За следующий день или около того я, если не сбился со счета, сожрал: еще четыре пластиковые ложки, три вилки, бумажную тарелку, пачку коричневых салфеток, пробку от бутылки, а посреди ночи и вовсе отгрыз кусок собственной подушки. Я не мог остановиться.
На следующее утро была запланирована поездка на пляж с друзьями — мы договорились еще неделю назад. Я не стал отменять встречу, надеясь, что это поможет отвлечься. Оказавшись на берегу, я просто сел на полотенце. Боль в желудке была такой резкой, что о купании не могло быть и речи.
А потом я почувствовал запах. Мясо. Густой, тяжелый дух.
Компания справа от меня, метрах в пяти, что-то ела. Я пристально уставился на красные куски, которые они запихивали в рот голыми руками. Это был арбуз. Я опешил. Запах мяса был невыносимым, я мечтал только о том, чтобы добраться до него.
Но откуда он шел?
И тут до меня дошло. Пахли они. Я смотрел на их тела, на потную, лоснящуюся кожу, и рот наполнялся слюной. Пальцы на ногах судорожно подогнулись, я прикусил язык. В животе громко заурчало. Мне нужно было поесть. Немедленно.
Я вонзил пальцы в песок и сжал кулак. Почувствовал его грубость и тепло. Мне представилось, что он соленый. Не раздумывая, я поднес руку ко рту и высыпал песок внутрь.
Мозг мгновенно прошила волна облегчения, когда теплая масса растеклась во рту. Я жевал медленно, смакуя скрежет песчинок, их сухость, чувствуя, как они обдирают зубы и обволакивают небо. Я зачерпнул еще одну горсть, побольше. Начал жадно заталкивать песок в рот.
А потом проглотил.
Раскаленный песок облепил горло, стало трудно дышать. Начались спазмы — глотка отчаянно пыталась протолкнуть растущую гору песка дальше. А я всё продолжал и продолжал загребать его в рот. Когда первые порции осели в желудке, его тяжесть и жар принесли мне почти оргазмическое удовольствие.
Пока я ел, я смотрел на людей по соседству. Представлял, как пожираю их.
Оцепенение спало, только когда один из друзей подбежал обратно к нашим вещам. Я резко остановился и стер песок с лица. Вот тут-то меня и накрыло. Жажда была невероятной, я едва мог шевелить языком.
Осушив бутылку воды в один присест, я тут же уехал с пляжа.
В квартире я пил воду литрами и запихивал в себя всё, что осталось из съестного. Несмотря на камни в желудке, голод не унимался.
Я не знал, что делать. Я понимал, что так продолжаться не может. В мыслях я уже вовсю разделывал людей. Поразмыслив, я кое-что придумал.
Я насквозь пропитал тряпку медицинским спиртом, скатал её в тугой ком и запихал в рот. Стиснул зубы. От вкуса и запаха, ударившего в нос и горло, меня начало подташнивать. Это явно сбило аппетит. Я обвязал голову другой тряпкой, чтобы спиртовой кляп держался на месте. Наверное, я выглядел как сумасшедший. Но это сработало.
Весь день я мерил шагами комнату, пытаясь обуздать голод. Мысли неслись вскачь.
«Ты — свинья. Пожираешь, поглощаешь, истребляешь».
Слова деда. Но ведь не я один их слышал.
Кейт.
Тот вечер в закусочной. Тот бургер, который она ела. Я ведь повторил ей слово в слово то, что сказал дед. Мне нужно было проверить, как она. Я позвонил — она не взяла трубку. Родители тоже не ответили.
Я поехал к ним. Добрался до родительского дома, где жила Кейт, уже в сумерках. Отпер дверь ключом, который они прятали под ковриком.
В прихожей меня встретила жуткая тишина. Свет горел, но в доме никого не было. Я прошел в гостиную и увидел первую зацепку.
Кровь. Брызги на ковре, смазанный след, тянущийся по полу в сторону кухни.
С каждым шагом сердце билось всё сильнее. Я шел по следу. На кухне в нос ударил запах меди — он пробился даже сквозь спирт.
Лужа крови скрывалась за кухонным островом. У самого края я увидел ступню. Всё остальное тело, судя по всему, лежало за перегородкой. Я бросился туда.
То, что я увидел, трудно было назвать телом. Ступня крепилась к обрубку голени, грубо оторванному с одного конца. Из мышц торчал кусок розовой кости, раздробленной и зазубренной.
Больше никаких целых частей тела не было. Я до сих пор не знаю, кто это был — мать или отец.
В луже крови рядом с ногой валялись ошметки плоти, обломки костей и лохмотья одежды. Я упал на колени, меня вырвало, и я почувствовал, как по горлу поднимается песок. Я силой сглотнул его обратно.
Кое-как поднявшись, чувствуя, как по ногам стекает кровь, я пошел дальше по цепочке кровавых отпечатков босых ног — в коридор, к спальне Кейт.
Рука дрожала на дверной ручке. Я посильнее прикусил тряпку, спирт обжег горло. Я повернул ручку.
Заперто. Я дергал её снова и снова. Адреналин ударил в голову, я разбежался и ударил в дверь плечом. Почти безрезультатно. Снова и снова я бил и пинал дерево, пока оно наконец не треснуло в районе замка. Последним усилием я выломал дверь и ввалился в комнату.
Там был сущий ад. Всё, что попадалось на глаза, было разорвано, разбито, искусано или разбито в щепки. Комнату словно разнесли дикие звери. Я поднялся. Кейт не было ни на залитом кровью ковре, ни на кровати. Повсюду валялись только мусор и тряпки. Я обернулся и увидел открытый шкаф.
Кейт сидела на полу, привалившись спиной к одежде на вешалках. Она сидела в луже крови. В руке она сжимала что-то розовое и губчатое. Её челюсть безвольно отвисла, обнажив во рту месиво из мяса. Я упал рядом с ней, схватил за плечи, и её голова мотнулась ко мне.
Только тогда я увидел затылок. Верхняя часть черепа была выломана, будто её вскрыли с нечеловеческой силой. Розовое вещество мозга под костью было изжевано в клочья.
В ужасе я отполз назад. Глаза застилали слезы. Весь мир исчез, осталась только она.
Что же она наделала?
Я выбежал из комнаты, а потом и из дома. Пытался позвонить в полицию, но из-за кляпа не смог выдавить ни слова. Я сразу уехал. Последние несколько часов я прячусь у себя в квартире и пишу это.
Я не боюсь, что меня в чем-то обвинят. Я прячусь, потому что, несмотря на всё увиденное, несмотря на кровь, слезы и спиртовую тряпку во рту, в животе у меня до сих пор урчит.
У меня текут слюни. Я не могу выходить к людям, иначе они закончат так же, как те двое на кухне. Несмотря ни на что, в голове бьется только одна мысль.
Я до смерти хочу жрать.
Новые истории выходят каждый день
В МАКСе
https://max.ru/join/6K9NczF0HYyLtlPU8yHiYy1P6DRp0qJFI6xTwDwH-xA
В Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit