В редакцию «Комсомольской правды – Ульяновск» 23 февраля 2023 года пришло тревожное сообщение во «ВКонтакте»: «Свяжитесь со мной по поводу аварии Ульяновск – Саранск, они приезжали ко мне. Я будущий муж! Умоляю, позвоните!» Журналисты незамедлительно связались с автором.
На связи был Иван С. (имя героя изменено по его просьбе). Именно ему суждено было стать мужем Надежды Постновой, которая разбилась на трассе Ульяновск – Саранск. В разговоре он называл её только «Наденька». В тот день он потерял не только невесту, троих её детей, ставших ему родными, но и собственного десятилетнего сына. Мальчику как раз 8 февраля исполнилось 10 лет.
«Вокруг её имени слишком много грязи. Она была светлым человеком. Я обратился к вам, потому что “Комсомолка” всегда была голосом народа. Знаю, что это не первое ДТП на 31-м километре саранской трассы, но власти словно не замечают проблемного участка», – делится Иван.
Мужчина опасается, что вину за случившееся поспешат возложить на Надежду, не разобравшись в обстоятельствах, а состояние дороги с опасным трамплином останется за кадром. Его подозрения подкрепляет странная поспешность дорожных служб: спустя считанные часы после жуткой аварии, пока он собирал по фрагментам тела близких, на участке уже вовсю работала техника с маячками, торопливо заделывая выбоины и заметая следы многолетнего бездействия.
«СЕРДЦЕ ПОДСКАЗАЛО: СЛУЧИЛОСЬ ЧТО-ТО УЖАСНОЕ»
Четвертым ребенком в салоне «Ларгуса» оказался родной сын Ивана. В то роковое воскресенье Надежда с тремя детьми заехала за мальчиком к его бабушке и дедушке. Наденька по-семейному тепло попрощалась с родителями будущего мужа, усадила ребят и взяла курс на Мордовию. Первой остановкой стал поселок Комсомольский, где работал Иван.
«Приехали ко мне с шариками. Дети всегда звали меня любимым папочкой. Мы немного побыли дома, попили чаю с тортом, а потом я уехал на смену», – вспоминает мужчина. А Надя с ребятами отправилась в Саранск – посмотреть на памятник семье, Вечный огонь, Стену Славы.
Вскоре связь прервалась. Жена и дети перестали отвечать в общем чате.
«Почувствовал неладное, схватил служебную машину и рванул туда. На подходе к месту уже образовалась пробка. Я знал только, что там авария с “Ларгусом”, но отказывался верить, что это наши. Увидел экипаж ДПС. Когда полицейские сказали, что в машине были шарики… Меня словно подкосило. У Нади на авто были нарисованы розовые шары. Меня посадили в патрульную машину, повезли, но я до последнего не верил», – рассказывает Иван.
Дальнейшее он помнит с трудом. Помчался к искореженной груде металла. «Остановить меня было невозможно. Я сам собирал тела… Пять человек».
ТЕХНИКА ПРИЕХАЛА ПОДОЗРИТЕЛЬНО БЫСТРО
На следующий день после трагедии читатель сообщил в редакцию, что в ночь после ДТП на этом участке уже положили новый асфальт.
«Там работали две дорожные службы с маячками. Была выбоина, и они её экстренно заделывали. Практически сразу после аварии. Техники было очень много. Помню это смутно, сквозь туман, но это засело в памяти», – говорит мужчина.
Он сам опознал всех: одного ребенка – по синим обгоревшим кроссовкам, другого – по одежде. В какой-то момент ему стало плохо – вызвали «скорую», вкололи успокоительное. А потом последовал допрос.
«Долго расспрашивали прямо на дороге, а я повторял: давайте что-то делать, помогите собрать, увезти… Мне ничего не разрешали. Когда вынесли госномер, я набросился на полицейского – в таком состоянии был. Не верил, пока не увидел номер. От машины практически ничего не осталось».
Позже Ивана доставили в отделение полиции Саранска. Туда же привезли катафалк, в котором, как выяснилось, даже не оказалось специальных пакетов для погибших – тела укладывали в обычные мешки, попавшиеся под руку.
В участке спрашивали, употребляла ли Надежда алкоголь или наркотики. Иван надеется, что это была лишь формальность.
«Мне подсовывали какие-то бумажки, я на колени вставал, кричал, что ничего не подпишу. Мне важно было только одно – забрать родных. Я хочу докопаться до правды. В машине был видеорегистратор, у фуры – тахограф. Там должно быть четко видно, что произошло», – говорит мужчина. Однако записи и материалы ему не показали.
Губернатор Алексей Русских поручал оказать семье Надежды всю необходимую поддержку. Но Иван говорит, что реальной помощи не было.
«Я приехал в морг – тела валялись на полу. Никакой психологической поддержки, ничего. Со мной никто не связывался. Может, с братом Наденьки разговаривали, он прямой родственник. На похороны скидывались сами, всё сами организовывали».
По версии Ивана, спровоцировать аварию мог трамплин на дороге, из-за которого машины подлетают даже после ремонта. Он не исключает и вину иномарки, которую обгоняла Надежда.
«МЫ СРАЗУ ПОНЯЛИ: ЭТО ЛЮБОВЬ»
Иван и Надежда встретились меньше года назад, но быстро осознали, что нашли друг друга. У Ивана был свой бизнес, частые командировки, Надя занималась оформлением праздников и шарами. Чтобы быть ближе, они съехались.
«Сразу что-то зацепило. Наденька была шикарной женщиной: красивая, умная, светлая. Разговоры с ней всегда были честными, без корысти. А дети… я из тех мужчин, для которых дети любимой женщины не становятся помехой».
Через несколько месяцев подали заявление в ЗАГС. Изначально планировали свадьбу на август, но в феврале решили перенести на 23 марта – на «красивую» дату. Дети с нетерпением ждали праздника, Наденька выбирала платье, кафе уже забронировали, жених думал над букетом. В день трагедии они купили обручальные кольца. Теперь Иван носит их на своей руке.
Пара строила большие планы: присмотрели квартиру, чтобы у каждого ребенка была своя комната, готовились к лету оформить участок для строительства дома.
«Всё было настолько хорошо, что у Нади просто не могло быть причин для душевного надлома, – говорит Иван, отвечая на негативные комментарии в интернете. – Она была рассудительной, ответственной и никогда бы не подвергла опасности четверых детей».
Несмотря на то, что штамп в паспорте поставить не успели, они жили как крепкая семья. Иван души не чаял в детях Нади, а его сын часто гостил у них.
«Надежда была невероятно добрая мама. Таких, наверное, не бывает. Она очень любила детей. Когда я возвращался из командировок, меня всегда ждал накрытый стол. “Папочка любимый приехал”… Всё так быстро закрутилось. Я дружил с детьми, младшего в садик по утрам водил. Забирать не всегда мог – фамилии разные, нужна была специальная доверенность, так что чаще забирали вместе с Надей или старшей дочкой».
Ивану было не в тягость взять на себя заботы: погладить брюки к школе, отвезти на тренировку, пока любимая занималась оформлением очередного праздника. Родители Ивана приняли Надю как родную, видя, насколько серьёзны намерения сына и как трепетно она к нему относится.
«МЫ ХОТЕЛИ ЖИТЬ»
В себя Иван начал приходить только на пятый день. «Скорую» ему вызывали до этого каждый день – оправиться от такого удара судьбы почти невозможно.
Хоронили всех в закрытых гробах.
«Наденька оставила у меня в Комсомольском любимое пальто – в нем и похоронили. Родственники передали платье, платок… Я сам её одевал. И детей тоже. Потому что сам этого хотел. Сыну рубашку заправил, пиджак надел, ремень, галстук… Старался вернуть им человеческий облик. Перекрестил каждую вещь», – вспоминает страшный день похорон Иван.
На кладбище ехали с братом Нади в одной машине, обняв гробы. А на следующий день пожарная часть Засвияжья, где когда-то работал отец Ивана, устроила прощание с сиренами.
«Я попросил их проводить жену и детей. Дети часто бывали в части, их там знали и любили. Вышел весь офицерский состав. Попрощались под вой сирен. А я до сих пор сплю с её вещами… Мне её очень не хватает. Мы ведь хотели жить. Большой, дружной семьёй».
Авторы: Анна МАКАРОВА, Рустам МАКСЮТОВ. Из архива «КП»