Эту историю мне прислала подписчица. Она долго не решалась написать, но сказала: «Пусть другие знают, что даже с контрактом всё может пойти не так. Главное — не молчать». Делюсь с вами.
Я готовилась к родам как к дорогому мероприятию. Не потому что я королева, а потому что очень боялась боли. После рассказов подруг я твёрдо решила: рожать буду только по контракту, с эпидуральной анестезией, в отдельном боксе, с врачом, которого выберу сама.
Мы с мужем отложили деньги. Я изучила отзывы, съездила на день открытых дверей, познакомилась с врачом. Ольга Сергеевна мне понравилась — спокойная, уверенная, всё по делу. Контракт подписала за месяц до ПДР. На руках был красивый буклет с моим именем и список услуг: индивидуальный бокс, наблюдение врача, эпидуралка по требованию, партнёрские роды.
Я чувствовала себя защищённой. Как будто купила билет в безопасные роды.
---
Почему я выбрала платный контракт по ОМС
Многие удивляются: как это — платный контракт, но по ОМС? Объясняю. В некоторых роддомах можно заключить договор с конкретным врачом, но при этом сама госпитализация идёт по полису. Ты платишь не за лечение, а за «персональное сопровождение» — чтобы врач была только твоя, чтобы к тебе не заходили чужие люди, чтобы анестезиолог пришёл по первому звонку.
Я заплатила 80 тысяч. По тем временам — прилично, но для меня это было вложением в спокойствие.
Ольга Сергеевна сказала на последней встрече: «Ты главное не бойся. Как только начнутся активные схватки — вызывай анестезиолога. Эпидуралка у нас работает круглосуточно».
Я уходила от неё счастливая.
---
Начало
Схватки начались в четверг, в два часа ночи. Я разбудила мужа, сказала: «Всё, пора». Он вскочил, начал суетиться. Я же была спокойна — у меня был план, контракт, врач.
В роддом приехали в пять утра. В приёмном покое меня встретила медсестра, которая посмотрела на мои документы, потом на меня, потом сказала: «Контракт? А, ну да. Проходите».
Меня проводили в бокс. Он был обычный, не люкс, но чистый. Я переоделась, легла на кровать. Муж сидел рядом, гладил меня по руке. Схватки набирали силу, но я терпела — ждала, когда придёт врач.
Ольга Сергеевна появилась в восемь утра. Увидела меня, улыбнулась:
«Ну что, готова?»
Я кивнула.
Она проверила раскрытие — 4 сантиметра. Сказала, что пока рано для эпидуралки, надо подождать до 5–6.
Я ждала.
---
Первый звоночек
К обеду схватки стали жёсткими. Я уже не могла разговаривать. Муж пытался массировать спину, но каждое прикосновение раздражало.
«Позовите анестезиолога», — сказала я медсестре.
Она посмотрела на меня, кивнула и вышла.
Вернулась через пятнадцать минут.
«Анестезиолог сейчас занята».
Я стиснула зубы. Ну ладно, подожду.
Прошёл час. Никто не пришёл.
Я нажала кнопку вызова. Пришла та же медсестра.
«Где анестезиолог?»
«Она в операционной. Подождите».
Муж вышел в коридор, попытался найти врача. Вернулся злой. Сказал, что нашёл Ольгу Сергеевну, и она обещала, что анестезиолог подойдёт, как только освободится.
Я ждала ещё час.
Схватки накрывали с такой силой, что я начала кричать. Я не хотела кричать, я вообще считала, что кричать — это слабость. Но моё тело решило иначе.
---
Момент, когда я поняла, что меня обманули
В три часа дня я уже не кричала — я выла. Муж стоял рядом, не зная, чем помочь. Я смотрела на дверь и ждала, что вот-вот войдёт анестезиолог и сделает мне этот чёртов укол.
Вместо этого вошла Ольга Сергеевна.
Она была спокойна, как всегда. Подошла, проверила раскрытие.
«Восемь сантиметров. Скоро тужиться».
«Где эпидуралка? — прохрипела я. — Вы обещали».
Врач посмотрела на меня, потом на медсестру, потом сказала:
«Понимаешь, анестезиолог сейчас в операционной. Экстренное кесарево. Она не может уйти».
«А я? — закричала я. — А я что? Я заплатила! У меня контракт!»
Ольга Сергеевна вздохнула.
«Контракт есть. Но анестезиолог одна на весь роддом. Выбор не в моей власти».
Я зарыдала. Не от боли — от обиды. Я заплатила 80 тысяч за то, чтобы меня не обманывали. А меня обманули.
---
Отказ от эпидуралки
Я не помню, как начались потуги. Наверное, организм взял своё. Я тужилась, кричала, материлась. Муж стоял и плакал — я видела это краем глаза, но мне было всё равно.
В какой-то момент в бокс зашла незнакомая женщина в белом халате. Худощавая, с усталым лицом.
«Анестезиолог, — сказала она коротко. — Освободилась».
Я обрадовалась. Наконец-то!
Она посмотрела на меня, потом на врача, потом сказала:
«Поздно. Раскрытие полное. Ставить эпидуралку уже нельзя».
Я закричала:
«Как нельзя? Вы обещали! У меня контракт!»
Анестезиолог развела руками.
«Контракт контрактом, но сейчас анестезия навредит ребёнку. Ты уже тужишься. Если я поставлю укол — ты перестанешь чувствовать потуги, и мы потеряем время».
Ольга Сергеевна добавила:
«Слушай, тебе нужно сейчас родить, а не спорить. Давай».
Я не хотела давай. Я хотела, чтобы они выполнили то, за что я заплатила.
Но в этот момент началась потуга, и меня снова накрыло.
---
Бумага
Когда схватка отпустила, анестезиолог протянула мне листок бумаги и ручку.
«Что это?» — спросила я.
«Отказ от эпидуральной анестезии. Напиши: „Отказываюсь от эпидуралки, претензий не имею“. И подпись».
Я смотрела на этот листок и не верила своим глазам. Я заплатила деньги, чтобы они меня обезболили. А они просили меня подписать бумагу о том, что я сама отказываюсь.
«Я не отказываюсь, — сказала я. — Я хочу эпидуралку».
«Поставить уже нельзя, — повторила анестезиолог. — Это не я решаю, это медицинские показания. Но для отчёта нужно твоё письменное согласие на роды без анестезии».
Я посмотрела на мужа. Он стоял бледный.
«Подписывай», — сказал он тихо.
«Почему я должна подписывать отказ от того, что мне не предоставили?» — заорала я.
Анестезиолог пожала плечами.
«Тогда мы не можем продолжить. Твоя подпись нужна по протоколу».
Я лежала вся мокрая от пота, сжав кулаки, и смотрела на эту бумагу. Внутри всё кипело. Я хотела встать и уйти. Я хотела позвонить адвокату. Я хотела, чтобы они все провалились.
Но в этот момент началась новая потуга. Моё тело согнулось пополам, и я поняла: спорить некогда. Ребёнок идёт.
Я схватила ручку и, сквозь слёзы, написала: «Отказываюсь от эпидуралки, претензий не имею». Поставила подпись.
Анестезиолог забрала листок и вышла.
Я осталась с Ольгой Сергеевной, которая смотрела на меня с каким-то странным выражением — то ли виноватым, то ли усталым.
«Тужься», — сказала она.
Вместо «тужься» я услышала «пиши отказ». И эта фраза засела во мне как заноза.
---
Роды без эпидуралки
Я тужилась. Кричала. Рвала простыни. Муж стоял у стены, не решаясь подойти. Я была зла на всех: на врача, на анестезиолога, на систему, на себя.
Но тело делало своё дело. С каждой потугой я чувствовала, как ребёнок продвигается. И в какой-то момент я перестала злиться. Злость ушла, осталась только цель: родить. Сейчас. Немедленно.
Я собрала остатки сил и сделала последнюю потугу — такую, что в глазах потемнело.
И вдруг — тишина. А потом крик.
Мой сын закричал. Громко, требовательно, как будто требовал объяснить, почему его так долго не пускали.
Мне положили его на грудь. Маленький, горячий. Я смотрела на него и чувствовала, как злость уходит. Вместо неё приходит усталость, облегчение и какая-то странная гордость.
Я сделала это. Без эпидуралки. Без обещанной помощи. Сама.
---
После
Меня перевезли в палату. Через час пришла Ольга Сергеевна.
«Как ты?» — спросила она.
«Зла», — честно сказала я.
Она кивнула, как будто ожидала этого.
«Я понимаю. Но анестезиолог правда была в операционной. Экстренное кесарево, жизнь женщины спасали. Я не могла её оттуда забрать».
Я молчала.
«Ты справилась, — добавила она. — Без эпидуралки. И это, может быть, даже к лучшему».
«К лучшему? — переспросила я. — Я заплатила 80 тысяч за то, чтобы меня обезболили. А вместо этого мне пришлось подписывать отказ».
Ольга Сергеевна вздохнула.
«Контракт — это не гарантия, что всё пойдёт по плану. Это гарантия, что я была с тобой. И я была».
Я не стала спорить. У меня не было сил.
---
Что я думаю сейчас
Сейчас моему сыну семь лет. Он здоровый, активный, упрямый — весь в меня.
Я до сих пор злюсь, когда вспоминаю тот листок бумаги. Не потому, что мне было больно. А потому, что меня заставили подписать отказ от того, что мне не предоставили. Как будто это я виновата, что анестезиолог была в операционной.
Я не жалею, что подписала. У меня не было выбора. Но я жалею, что не задала больше вопросов до подписания контракта. Я не спросила: «А что, если анестезиолог будет занята? А что, если эпидуралку не успеют поставить?»
Я верила, что если заплатить — всё будет идеально. Но роды не подчиняются деньгам. Они подчиняются обстоятельствам.
Я не призываю отказываться от контрактов. Может, мне просто не повезло. Но я призываю задавать вопросы. Много вопросов. И помнить: контракт — это не волшебная палочка. Это просто бумага.
Как и тот листок, на котором я написала «отказываюсь».
---
«Если вы заключаете контракт — уточните всё заранее. Что будет, если анестезиолог занят? Есть ли подменный? Как оформляется отказ? Не стесняйтесь спрашивать. Это ваши деньги и ваши роды».
Спасибо ей за эту историю. Если вы тоже хотите поделиться своим опытом — присылайте в сообщения. Здесь каждая история важна.