Я — пружина.
Застывшая.
Сжатая до предела.
Я так давно в этом положении.
Что спирали - атрофировались.
А пространство между ними - не звенит, а гудит.
Глухим гулом пустоты, выжатой до дна.
Я истощена.
Тотально.
Удерживать эту конструкцию больше нет сил.
Но отпустить её - значит умереть от другого.
От страха.
Распрямления.
В тот самый момент, когда сцепление витков едва ослабнет.
А разжаться - значит исчезнуть.
Потерять форму.
Ориентиры.
Оказаться - в нигде.
И боль.
Её будет слишком много.
Не только от смены позы.
От осознания - как долго я ей принадлежала.
Как я стала этой позой.
Но как быть?
Сжатие становится невозможным.
Больше нет сил.
И веры - в эту стратегию тоже.
Может быть есть что-то - третье?
Что-то - между.
Что-то - впервые не радикальное, а неочевидное?
Вдох. Выдох.
Глубокий вдох и выдох.
Не движение — намёк на него.
Тень смещения центра тяжести.
Едва уловимая вибрация.
Едва заметное разряжение плотности.
Не чтобы распрямиться.
Чтобы вспомнить - между витками есть зазор.
В нём может пройти воздух.
Остановка.
Освоить опыт.
Присвоить переживание.
Убедиться - ты цела.
А значит - можно попробовать снова.
Микроскопическое действие.
Ещё один вдох и выдох.
Без цели - стать большой.
С интересом - увидеть свою естественную форму.
Какую? Не знаю. Забыла.
До интереса - нужно дожить.
А пока лишь - бол и неочевидность смысла.
Но что, если смысл лишь в том, чтобы увидеть траекторию этого движения?
Не к победе. К состоянию.
От сдавленной, кривой железяки, чья единственная правда — это боль,
к куску упругой стали, который — не давит, не рвётся — а просто лежит.
Изучая собственный вес.
И тишину вокруг него.
