Когда обыватель слышит слова «артиллерия», «РЭБ» и «БПЛА», он часто воспринимает их как три разные темы. Мол, артиллерия — это про огонь, дроны — про картинку с неба, а радиоэлектронная борьба — что-то сложное, почти невидимое и понятное только специалистам. Но современная война давно разрушила эту наивную схему. Сегодня эти три элемента работают не по отдельности, а в связке. И именно эта связка все чаще решает, кто первым увидит цель, кто сорвет замысел противника и кто навяжет ему темп боя. Аналитики CSIS прямо пишут, что дроны не заменили обычные рода войск и вооружения, а стали их «усилителем», дополняя артиллерию, пехоту, инженеров и логистику.
Смысл этой связки можно объяснить совсем просто. БПЛА видят. Артиллерия бьет. РЭБ мешает противнику видеть, управлять и отвечать тем же. По отдельности каждый из этих инструментов важен. Но по-настоящему опасными они становятся именно вместе. Reuters в конце 2025 года отмечал, что в войне в Украине беспилотники превратились из вспомогательного средства в один из центральных инструментов боя: они разведывают, наводят артиллерию и сами поражают цели. А значит, бой все чаще строится вокруг цепочки «обнаружил — передал — ударил — прикрылся от ответного воздействия».
Раньше артиллерия во многом работала по другой логике. Да, были разведка, корректировка, наблюдатели, карты, расчеты. Но между обнаружением цели и огневым поражением почти всегда было больше времени, больше неопределенности и больше шансов, что цель уйдет. С распространением БПЛА эта пауза резко сократилась. Дрон может быстро найти цель, уточнить координаты, отследить перемещение и дать возможность скорректировать огонь почти в реальном времени. Поэтому артиллерия сегодня — это уже не просто «бог войны» в классическом смысле, а часть гораздо более быстрой и насыщенной системы, где ее эффективность напрямую зависит от качества воздушной разведки и устойчивости связи.
Но именно здесь на сцену и выходит РЭБ. Потому что если дрон — это глаза современной артиллерии, то радиоэлектронная борьба — это попытка эти глаза ослепить или хотя бы заставить моргать. RUSI отмечает, что обе стороны в Украине все активнее ищут и поражают не только артиллерию и командные пункты, но и позиции РЭБ, операторов дронов, радары и другие ключевые элементы «сенсорной» части боя. Иными словами, сражение идет уже не просто за окоп или населенный пункт, а за саму возможность видеть, передавать данные и удерживать связность всей боевой системы.
Вот почему современное поле боя все меньше похоже на старые представления о фронте. Это уже не только линия соприкосновения, где один стреляет, а другой отвечает. Это борьба за информационное и электронное превосходство. Кто быстрее находит вражеский расчет, позицию РЭБ, пункт управления или склад, тот получает шанс первым нанести удар. RUSI прямо пишет, что российские силы все чаще используют БПЛА для систематического поиска украинских позиций РЭБ, радаров, командных пунктов, операторов дронов и артиллерии, а затем поражают эти цели огневыми средствами.
И здесь появляется важный парадокс современной войны. Многие думают, что дроны будто бы «убили» артиллерию или сделали ее второстепенной. Но серьезные аналитические материалы говорят обратное: беспилотники не отменили артиллерию, а сделали ее еще более ценной, потому что теперь она может работать точнее, быстрее и с меньшей задержкой после обнаружения цели. При этом сама артиллерия остается одним из главных средств массового огневого воздействия, особенно в позиционной и изматывающей войне. CSIS в обзоре войны в Украине подчеркивает, что наступательные действия по-прежнему опираются на сочетание пехоты, тяжелой артиллерии, ударов дронами и других огневых средств, а не на какой-то один «чудо-инструмент».
РЭБ в этой системе вообще играет роль, которую долго недооценивали. О нем мало красивых кадров, он хуже “продается” в глазах публики, чем артиллерийский залп или кадры с FPV-дрона. Но на практике без него вся цепочка быстро начинает рушиться. Если противник способен подавить каналы управления, испортить навигацию, вскрыть работу операторов или сорвать устойчивость связи, то даже хороший дрон и сильная артиллерия начинают работать хуже. RUSI отмечает, что РЭБ и ПВО используются в том числе для защиты собственных сил от ударных и разведывательных возможностей противника, чтобы сохранять подвоз, движение личного состава и устойчивость боевых действий.
Именно поэтому правильнее говорить не о трех отдельных инструментах, а об одной боевой системе. БПЛА дают разведку и целеуказание. Артиллерия превращает найденную цель в огневое поражение. РЭБ защищает эту цепочку и одновременно пытается сломать такую же цепочку у противника. В этом смысле современный бой все больше напоминает соревнование не только в огневой мощи, но и в скорости обработки информации, устойчивости каналов и способности быстрее адаптироваться. CSIS называет это не «войной одних дронов», а новой боевой треугольной связкой, где важны разведка, операции и связанный с ними контур дронов и электронной борьбы.
Есть и еще одна важная вещь, которую стоит понимать. Эта связка повышает не только эффективность удара, но и уязвимость всех ее элементов. Чем важнее дроны, тем активнее охотятся за их операторами и пунктами управления. Чем важнее РЭБ, тем чаще ее позиции становятся приоритетной целью. Чем активнее работает артиллерия, тем сильнее по ней пытаются ударить через разведку с воздуха, контрбатарейную борьбу и средства поражения. Именно поэтому современная война становится войной не отдельных платформ, а связей между ними. Уязвим не только сам расчет или орудие, уязвима вся цепочка от обнаружения до удара.
Отсюда и главный вывод. Разговор о взаимодействии артиллерии, РЭБ и БПЛА — это не узкоспециальная тема для военных кабинетов. Это фактически разговор о том, как изменилась сама природа боя. Сегодня уже мало просто иметь пушки, дроны или станции подавления по отдельности. Важнее другое: насколько быстро и устойчиво они работают вместе. Потому что современное преимущество рождается не из одного оружия, а из согласованной системы, где глаз, рука и щит действуют одновременно. И именно такая система все чаще определяет, кто на поле боя диктует правила, а кто вынужден на них только реагировать.