17 марта 1991 года я бы точно пошёл на избирательный участок. Хотя мне тогда было всего двенадцать, и голосовать я не мог. Но атмосфера того дня запомнилась навсегда — родители, соседи, все обсуждали один вопрос: быть или не быть Советскому Союзу?
Сегодня мало кто помнит, что в том году состоялся единственный в истории всесоюзный референдум. И ещё меньше людей знают, что подавляющее большинство граждан высказалось за сохранение страны. Так почему же через полгода СССР исчез с политической карты мира?
Что происходило в стране накануне референдума
К началу 1991 года Советский Союз трещал по швам. Прибалтийские республики уже заявили о своём стремлении к независимости. Грузия бурлила. Армения и Азербайджан воевали из-за Карабаха. Украина качалась, как маятник, не зная, куда податься.
Горбачёв понимал — нужно что-то делать. Перестройка зашла слишком далеко, а обратного пути уже не было. Именно тогда и родилась идея спросить у народа напрямую: хотите ли вы жить в одной стране?
Я помню, как отец читал газету «Правда» и качал головой. «Спрашивают теперь, — говорил он. — А раньше-то молчали». Мама возражала: «Пусть лучше спросят поздно, чем не спросят вообще».
Как формулировали вопрос и почему это было важно
Формулировка вопроса звучала так: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик?».
Обратите внимание на слова «обновлённой федерации». Людям предлагали не старый СССР с его централизацией и диктатом Москвы, а нечто новое. Что именно — никто толком не понимал. Но звучало заманчиво.
Шесть республик бойкотировали голосование. Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Армения и Молдавия заявили, что не будут участвовать в этом «спектакле». Они уже видели себя независимыми государствами.
В оставшихся девяти республиках развернулась настоящая агитационная кампания. Плакаты призывали голосовать «за единство». По телевизору показывали сюжеты о братстве народов. Противников референдума почти не слышали — им не давали трибуны.
День голосования и его результаты
17 марта 1991 года на участки пришло больше 80 процентов граждан, имевших право голоса. Это колоссальная явка. Для сравнения — на современных выборах такие цифры считаются фантастикой.
Я стоял с матерью в очереди, пока она голосовала. Помню, как пожилая женщина перед нами крестилась и шептала: «Господи, сохрани нашу страну». А молодой парень в кожаной куртке громко говорил приятелю: «Всё равно ничего не изменится, но схожу, чего».
Результаты оказались ошеломляющими. 77,85 процента проголосовали «за». Даже на Украине, где сепаратистские настроения уже набирали силу, за сохранение СССР высказались больше 70 процентов. В Казахстане — 94 процента. В Узбекистане — 93 процента.
Горбачёв торжествовал. Казалось, народ дал ему карт-бланш на сохранение Союза. Но в действительности люди проголосовали за призрак, за мираж обновлённой страны, которой не было ни на карте, ни в реальных планах.
Почему воля народа не имела значения
Вот здесь начинается самое интересное. Референдум прошёл, народ высказался, а что дальше? А дальше политики продолжили играть в свои игры, словно никакого голосования не было.
Ельцин, который к тому моменту уже был избран президентом России, смотрел на результаты референдума с усмешкой. Ему нужна была не обновлённая федерация, а независимая Россия, где он — полноправный хозяин.
Руководители других республик думали примерно так же. Назарбаев в Казахстане, Кравчук на Украине — все они видели себя президентами суверенных государств, а не губернаторами в составе большой страны.
Я часто думаю об этом парадоксе. Народ сказал «да», а элиты услышали «нет». Или, скорее, сделали вид, что не услышали вообще ничего.
Августовский путч и окончательный крах
Через пять месяцев после референдума произошёл августовский путч. Консерваторы попытались остановить развал страны силой, но лишь ускорили его. Танки в Москве, Ельцин на броневике, расстрел Белого дома — всё это перечеркнуло волю 77 процентов граждан.
В декабре 1991 года в Беловежской пуще три человека — Ельцин, Кравчук и Шушкевич — подписали соглашение о ликвидации СССР. Без всякого референдума. Без голосования. Просто взяли и решили за всех.
Мой отец тогда сказал: «Значит, нас обманули. Спросили для галочки». И он был прав. Референдум превратился в фарс, в попытку легитимизировать действия Горбачёва, который уже потерял контроль над ситуацией.
Что всё это значило для простых людей
Для миллионов граждан результат референдума стал последней надеждой. Люди верили, что их мнение что-то значит, что они могут повлиять на судьбу страны. Эта вера разбилась вдребезги в декабре 1991 года.
Я видел, как плакала наша соседка, когда объявили о роспуске СССР. «Мы же голосовали, — повторяла она. — Мы же сказали, что хотим остаться вместе». Но её голос, как и голоса миллионов других, не услышали те, кто принимал решения.
Парадокс референдума 17 марта 1991 года в том, что он показал: демократические инструменты не работают, когда элиты уже приняли решение. Можно спросить народ, можно получить нужный ответ, но если этот ответ не вписывается в планы верхушки — его просто проигнорируют.
Этот урок истории я усвоил навсегда. Референдум — не магическая палочка. Это всего лишь инструмент, эффективность которого зависит от готовности власти прислушаться к результатам. А в 1991 году такой готовности не было ни у Горбачёва, ни у Ельцина, ни у лидеров республик, мечтавших о собственных тронах.