«Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова — не просто классика, это неиссякаемый источник цитат, ставших частью народного сознания. Но за блестящим фасадом известного романа скрываются настоящие тайны, способные удивить даже самого преданного поклонника.
1. Заимствование идеи из британского детектива
Принято считать, что сюжет о спрятанных в мебели сокровищах — оригинальная идея Катаева. Однако исследователи указывают на любопытное совпадение: у Артура Конан Дойля есть рассказ «Шесть Наполеонов».
Это история о том, как преступник перед арестом спрятал в одном из шести бюстов Наполеона жемчужину. После выхода из тюрьмы он начинает искать эти шесть Наполеонов, разбивает их и никакой жемчужины не находит. Потом подельник этого мошенника зарезал его, когда тот лег спать.
Ничего не напоминает? Друзья авторов «Двенадцати стульев» тоже заметили сходство этих сюжетов, подарив Ильфу и Петрову коробку с шестью пирожными «Наполеон».
2. «Литературные негры», которые обошли учителя
По воспоминаниям Евгения Петрова, тему романа придумал Валентин Катаев. Он порекомендовал Ильфу и Петрову сочинить авантюрный роман о деньгах, спрятанных в стульях. Он заявил, что хочет стать «советским Дюма-отцом», предложив будущим соавторам поработать его «литературными неграми» и пообещав впоследствии пройтись по черновикам дебютантов «рукой мастера».
Однако, увидев результат, Катаев признал превосходство учеников. Он великодушно уступил им авторство, заявив:
«Вот что, братцы. Отныне вы оба — единственный автор будущего романа. Я устраняюсь. Ваш Остап Бендер меня доконал».
3. Посвящение Катаеву — главное условие публикации
«Посвящается Валентину Петровичу Катаеву» — такую надпись можно увидеть на первой странице любого издания «Двенадцати стульев». Обязательность такого посвящения была главным условием, которое Катаев поставил перед дуэтом писателей, передавая им права на роман.
В то же время «Дюма-отец» выдвинул Ильфу и Петрову еще одно условие: после получения первого гонорара соавторы преподнесут ему подарок в виде золотого портсигара. Свое требование он объяснил так: «Говорят, Дюма любил именно золотые портсигары».
4. Каторга под названием соавторство
«Двенадцать стульев» был первой совместной работой соавторов. По словам Ильфа, «это был каторжный труд, до которого не додумались еще ни на одной каторге мира».
Обсуждение каждой строчки — это сколько же надо сил, не говоря о времени! Только одну первую строчку обсуждали целый час, пока Ильф не взмолился:
— Да пусть будет просто и старомодно — «В уездном городе N».
Впоследствии они строго отрегулировали систему совместной работы: ни одна фраза не появлялась в рукописи без согласия обоих авторов; каждый из них обладал «правом вето» на то, чтобы опротестовать решение коллеги. При этом Ильф считал, что, если слово или предложение возникло у них в сознании одновременно, — от него лучше отказаться: «Значит, оно слишком близко лежало».
5. Реальный Остап — инспектор угрозыска
Самый известный прототип Великого комбинатора — одесский авантюрист Осип Шор, имевший репутацию местного денди. Как и Остап Бендер, он отличался «атлетическим сложением и романтическим характером».
Его похождения были легендой: возвращаясь из Петрограда в Одессу, он представлялся то художником, то гроссмейстером, не умея играть в шахматы, то агентом подпольной организации. Зиму же провел у пухленькой женщины, обнадеживая ее скорой женитьбой.
Однако судьба его сложилась трагически: в 1937 году он на пять лет попал в лагеря, а под конец жизни работал проводником поездов.
6. Альтернативная версия прототипа Остапа
Комментатор первого полного издания романа Давид Фельдман считал, что прототипом Бендера был сам Катаев. «Катаев примерно так выглядел, примерно так шутил. Кстати, на портрете в первом книжном издании портрет Остапа Бендера – портрет Валентина Катаева», – отмечает Фельдман.
Многие, знавшие лично Катаева, узнавали его в Остапе Бендере. Харизматичность, знание психологии, остроумие, артистический талант, склонность к розыгрышам и мистификациям – все это было в характере Катаева.
Кстати, многие бендеровские афоризмы (например, «Лед тронулся!», «Командовать парадом буду я») взяты из речи Катаева. Кроме того, он сам рассказывал, что после революции часто жил за женский счет и нередко менял подруг. Три раза он был женат официально и много раз неофициально.
7. Исчезнувшее прошлое Воробьянинова
Роман, который мы знаем, — это не тот текст, что был написан изначально. При первой публикации в журнале «30 дней» в нем было 37 глав, затем — 41, а в каноническом издании 1929 года осталось только 40.
Цензура безжалостно вырезала две главы под общим названием «Прошлое регистратора загса», которые подробно описывали дореволюционную жизнь Ипполита Матвеевича Воробьянинова. Эти главы были опубликованы лишь однажды, в 1929 году, и надолго канули в Лету.
8. Русский гроссмейстер из Ирландии
Шуточную идею «межпланетного шахматного конгресса» на самом деле выдвинул журнал «Метрополитэн ревю», выходивший в Англии в 1892 году. Тогда журналисты предлагали организовать в Сахаре матч по шахматам Земля — Марс.
А в шахматном клубе ирландского города Корк был организован сеанс одновременной игры на 50 досках, который дал «знаменитый русский гроссмейстер Царицын». Уже во время сеанса местный библиотекарь установил, что такого человека не существует, а под его именем скрывается некий безработный по имени Дерек Леман, в ходе игры успевший проиграть 14 партий. Что было дальше с незадачливым гроссмейстером, история умалчивает.
9. Васюкинский турнир в Австралии
История о шахматном турнире в Васюках оказалась настолько универсальной, что её пересказали в австралийской газете «Сидней Джорнал»! Журналисты дословно воспроизвели сюжет главы, лишь переименовав Остапа Бендера в Остина Бенда и перенеся действие на зелёный континент.
10. Одобрение Набокова
Несмотря на явный советский пафос, роман высоко оценили и писатели-эмигранты. «Большевистская, но очень смешная. Что-то про дюжину стульев», — приводила один из откликов Нина Берберова.
Владимир Набоков, известный своей придирчивостью к советской литературе, дал лестную оценку произведению. Он отметил, что Ильф и Петров, «два необычайно одаренных писателя», взяв в герои проходимца, нашли гениальный ход. Критиковать его с политической точки зрения было невозможно, так как авантюриста нельзя судить за то, что он плохой коммунист.
11. Неразгаданный «баг» в тексте
В окончательной редакции осталась одна загадочная фраза, которая кажется неуместной. Остап, угрожая Воробьянинову, говорит:
«Но предупреждаю, если вы вовремя не вступите со своей арией!.. Это вам не Экспериментальный театр! Голову оторву».
Объяснение этому странному пассажу было в одной из вырезанных глав. Оказывается, до истории с пароходом герои пытались выкрасть стулья из театра «Колумб», однако из-за нерасторопности предводителя дворянства потерпели фиаско.
12. Старгород — не выдумка
Согласно изысканиям краеведов, уездный Старгород был «списан» с реального города Старобельска (входящего в тогдашний Луганский округ). Окрестности Старобельска подарили литературе и другие топонимы — деревню Чмыровка и Лучанск (он же Луганск). Осенью 1926 года Ильф и Петров побывали там в служебной командировке и почерпнули множество деталей для романа.
Посещение местного садоводческого предприятия, специализирующегося на выращивании яблок, привело к созданию самой трогательной сцены, когда Бендер протягивает яблоко беспризорнику, просившему у него 10 копеек.
Существовал в Старобельске и описанный в произведении приют для старушек. Взору Ильфа и Петрова он предстал уже в неприглядном виде, но то было виной не «голубого воришки», а государства, решившего сэкономить на старушках казенные деньги.
До революции в Старобельске проживало 120 дворянских семей, преимущественно отставных военных. Поэтому вопрос Бендера к будущим членам «Союза меча и орала»: „В каком полку служили?“ — был для тех краев далеко не праздным.