Адмирал И. Байков «успокоил» еще не отошедших от аварии на подлодке моряков: «С трамваем у нас, в Ленинграде, тоже аварии случаются»...
В отчёте о походе командир атомной лодки капитан 1-го ранга Н.В. Затеев отметил, что в ходе аварии и её ликвидации на «К — 19» трусов не было, почти повторив заключительную фразу М.И. Кутузова в донесении Александру 1 о поведении русских войск в Бородинском сражении.
Статья опубликована в газете ПРАВДА в воскресенье, 1 июля 1990 года:
ЗА ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА ДО ЧЕРНОБЫЛЯ
Спустя некоторое время после гибели атомной подводной лодки "Комсомолец" в апреле 1989 года в военном отделе "Правды" побывали два ветерана-подводника — Н. Затеев и Г. Кузнецов. Оба они теперь капитаны 1-го ранга в отставке. Затеев пробыл подводой только в качестве командира подлодки восемь лет. Плавал во всех почти морях и океанах. Ходил в загранку. Тремя орденами отмечены его заслуги перед флотом. Не менее впечатляющая биография и у каперанга Кузнецова.
Вам не довелось прочитать роман «Вечный огонь»? — с такого вопроса Николая Владимировича Затеева начался наш разговор.
К сожалению, как говорится, за всем напечатанным не поспеешь.
— Дело-то вот в чем,— пояснил Затеев.— В прологе автор написал, что события, мол, о которых повествуется в романе, вымышленные, но случись нечто подобное в действительности, советские моряки поступили бы так же мужественно, самоотверженно, как герои «Вечного огня»... Но события-то имели место в жизни. На атомной подводной лодке, которой я командовал, - продолжал Затеев.
— Строчки предисловия понадобились, выходит, для цензуры?
— Пожалуй...
Атомоход под командованием Николая Затеева после завершения сложного этапа учений под кодовым названием «Полярный круг» следовал в новый, заданный старшим начальником район Северной Атлантики. Предстояли пуски ракет с выходом из-под арктического льда. Служба на корабле, одном из первенцев отечественного атомного подводного флота, шла с безукоризненной четкостью, согласно отработанному в длительном учебном походе ритму.
Океан на глубине был тих, неподвижен. Все механизмы, главная энергетическая установка работали нормально, и ничто не предвещало беды. На календаре в командирской каюте еще с вечера был открыт очередной листок — 4 июля 1961 года.
В 4 часа 15 минут внезапно сработала аварийная защита реактора левого борта. ЧП? Похоже так. Контрольные приборы показали резкое падение давления первого контура до нуля. Остановились (а точнее, заклинились в результате падения давления) главный и вспомогательный насосы, обеспечивающие циркуляцию теплоносителя контура, упал уровень в компенсаторах объема.
Все эти технические термины привожу со слов командира подлодки: он их называет без запинки, запомнил на годы вперед.
Так вот, на атомной подлодке произошло непредвиденное. На этот случай, хотя его вероятность и предусматривалась, в инструкции не оказалось никаких конкретных рекомендаций, что делать? Как действовать, чтобы не допустить расплавления тепловыводящих элементов (твэлов), разрушения реактора и катастрофического распространения радиации? Инструкция предлагала снять выделяемое твэлами тепло путем проливки (прокачки) активной зоны водой. Но как? Каким образом? Конструкция первых реакторов для этой цели не имела специальных систем и устройств.
Положение создалось критическое. На совете командиров и инженеров было решено смонтировать нештатную систему охлаждения, использовать для этого бортовой запас пресной воды.
Началась борьба за жизнь корабля и экипажа. В течение двух часов система охлаждения вошла в строй, угроза разрушения реактора была ликвидирована.
Но какой ценой? Было ясно, что все, кто вызвался работать на реакторе, получат очень большие дозы облучения.
— Борис, знаешь, на что идешь? — спросил Затеев у лейтенанта Корчилова.
— Знаю, командир. Но другого выхода не придумать.
Другого выхода, командир отчетливо сознавал, просто и не было.
Вот имена тех, кто в реакторном и смежном с ним отсеках, в центральном посту управления, жертвуя собой во имя спасения экипажа и корабля, не дрогнул и выполнил свой долг до конца:
лейтенант Борис Корчилов,
главный старшина Борис Рыжиков,
старшина I й статьи Юрий Ордочкин,
старшина 2-й статьи Евгений Кашенков,
матрос Семен Пеньков,
матрос Николай Саикин,
матрос Валерий Харитонов,
капитан лейтенант Юрий Повстьев.
Список привожу в последовательности, илложенной Затеевым. Очень большие дозы облучения получили капитан 3-го ранга Анатолий Козырев, капитан-лейтенант Владимир Елин, главный старшина Иван Кулаков, старший лейтенант Михаил Красичков.
Ни один член экипажа не избежал своей доли бэров. Корабельному врачу майору А. Косачу и начальнику химической службы капитану Н. Вахрамееву
работы было невпроворот. На их плечи легли все заботы об оказании помощи пострадавшим.
С такими больными, с такой невероятной обстановкой они встретились впервые. Не передать мучений тех, кто получил сверхдопустимую норму облучения. У людей изменились лица, отказала речь...
Дважды возникал пожар в реакторной выгородке. Под палубой реакторного отсека (она — герметична) была обнаружена паровая подушка. По мере проливки реактора водой трубопроводы превратились в опасный источник радиации. «Они светились»,— сказал Затеев.
Моряков, не занятых спасательными работами и вахтой, командир распорядился вывести на верхнюю палубу.
Но не зря говорится: одна беда не ходит. Длительное плавание лодки на больших глубинах при форсировании ледяных полей сказалось на конструкции изолятора антенны главного передатчика: корабль остался без связи с берегом. К тому же он находился в пустынном углу океана в одиночестве.
До базы полторы тысячи миль. Идти домой? Но на одном реакторе в надводном положении на это потребуется столько времени, что последствия пребывания людей при таком уровне радиации, даже если они все перейдут на верхнюю палубу, непредсказуемы. Впрочем, вполне предсказуемы! Ни у кого не останется никаких надежд на выживание.
Затеев принимает решение — идти обратным курсом на сближение в районе учений с другими нашими кораблями. Расчет один: с помощью аварийного маломощного передатчика связаться с ними, попросить передать на берег доклад о происшествии. Был, конечно, немалый риск: подлодки могли уйти из
района учений. Но выхода не было, и, сообщив о своем решении экипажу, командир приказал лечь на обратный курс.
Риск оправдался. Встреча состоялась. На аварийный сигнал отозвались командиры двух дизельных подводных лодок капитаны 3-го ранга Лев Вассер и
Жан Свербилов. На собственный страх и риск, без разрешения командования, они оба немедленно оставили район выполнения учебных задач и поспешили, в
условиях начавшегося столь нередкого в этих широтах шторма, на помощь терпящему бедствие кораблю.
С подходом лодки Л. Вассера была установлена связь с командными пунктами ВМФ и Северного флота. «Дизелисты» попытались взять аварийную лодку на буксир, однако попытки не удались из-за шторма.
На подошедшую лодку Ж. Свербилова с большим трудом удалось эвакуировать с атомохода тяжелобольных и не занятых по службе моряков.
Одиссея попавших в беду подводников продолжалась. На берег шли тревожные доклады по радио. Берег выдавал советы кормить облученных моряков свежими овощами и фруктами, поить соками. Ни того, ни другого, ни третьего на борту, разумеется, давно не было. Предпоследняя радиограмма. Затеев попросил разрешить личному составу покинуть корабль. Берег молчит. Поняв, что разрешения не дождаться, а находиться на атомной без риска для жизни уже просто безрассудно, Затеев приказывает всем эвакуироваться на дизельную лодку. Но прежде экипаж привел в нерабочее состояние все механизмы и системы. Словом, было сделано все, чтобы обеспечить живучесть атомохода на плаву и экологическую безопасность океану.
Затеев, как и положено по уставу, последним покинул корабль. Вместе с ним был командир электротехнического дивизиона капитан-лейтенант Владимир Погорелов.
В вахтенном журнале подводной лодки Л. Вассера осталась запись о том, что по предложению командира атомохода на дизельной были приготовлены две боевые торпеды на случай затопления атомной, ежели она подвергнется попыткам проникновения на ее борт любых непрошеных иностранных представителей. Что ж, таково было время — всеобщей подозрительности, недоверия, противостояния отнюдь невымышленному противнику.
К счастью, торпеды не понадобились.
И был тяжёлый штормовой переход домой. Пересадка на подошедший эсминец... Процедура дезактивации. А потом госпиталь на берегу. Отправка
тяжелобольных в институт биофизики. И нелепое падение одного из вертолетов с больными подводниками на борту. На глазах всего госпиталя, всех провожающих. Правда, обошлось без жертв. Судьба уготовила подводникам иное испытание. Больные погибли от атома.
А еще было многосуточное расследование действий командира и других должностных лиц. С протоколами, показаниями, объяснениями, вызовами по ночам...
Судьба получивших крайне тяжелые дозы радиации решилась в течение недели...
Остальным пришлось поваляться на госпитальных койках.
В заполярном морском гарнизоне одна из улиц носит имя Бориса Корчилова. Между прочим, командир представлял лейтенанта к званию Героя Советского Союза. Морское начальство в Москве распорядилось иначе: «Аварийный случай... Обойдется орденом».
На Кузьминском кладбище в Москве стоят скромные памятники над могилами Ю. Ордочкина, Е. Кашенкова, С. Пенькова, Н. Савкина, В. Харитонова. В Ленинграде, на Красненьком кладбище, памятные надгробии на могилах Б. Корнилова и К. Повстьева. Под Ленинградом, на Зеленоградском кладбище, похоронен Б. Рыжиков.
А остальные члены экипажа? Разъехались, разлетелись по всей стране. Судьба иных неизвестна. Что касается москвичей, то они каждый год собираются на Кузьминском кладбище. А в день ВМФ приезжают с женами, детьми, внуками в подмосковный поселок Сходню, на улицу Кирова, 5. По этому адресу живет старшина 1-й статьи запаса Виктор Стрелец, бывший хозяин аккумуляторной батареи атомохода.
Первая встреча в Сходне состоялась по просьбе Стрельца много лет назад. Старшина обратился к сослуживцам за помощью в отделке дома. Приехали все. Помогли. Это было в день праздника военных моряков. С той поры встречи в Сходне стали традиционными. Благо для этого и дом есть.
Специальной правительственной комиссией действия личного состава по ликвидации аварийной ситуации на корабле были признаны правильными. Несколько позже, в октябре 1961 г., на ответственном совещании, где решался вопрос о продолжении строительства атомного подводного флота, еще раз были отмечены умелые действия моряков. Было сказано, что жертвы, принесенные экипажем, не пропали даром.
Урок пошел впрок. На всех действующих и проектируемых реакторах подобного типа были установлены и предусматривались штатные системы аварийной водяной проливки. Многие матросы, старшины и офицеры (некоторые из них посмертно) за мужество и героизм были награждены орденами и медалями, весь экипаж отмечен ценными именными подарками министра обороны. При вручении орденов и медалей бывший в то время командиром Ленинградской военно-морской базы адмирал И. Байков «успокоил» еще не отошедших от потрясения моряков: «Ну что вы там героями себя считаете? С трамваем у нас, в Ленинграде, тоже аварии случаются». Кстати сказать, некоторым подводникам вообще никакой награды не вышло.
Может, нынче стоит вернуться и к этому вопросу о наградах. Понимаю, он не главный. Но воздать людям должное никогда не поздно. Они ведь были первыми, кто вошел в схватку с атомом и победил его.
Тогда, на заре атома, никто из них еще не знал, к каким последствиям для всего живого, для всей нашей матери-Земли может привести взрыв реактора. Об этом люди узнали после Чернобыля. А до него в ту пору оставалось еще двадцать пять лет.
У командира теперь одна забота: найти всех из экипажа, узнать, как и чем они живут. Может, собрать их в том самом госпитале, в Военно-медицинской академии? Пусть спецы посмотрят, проверят, как сказались на здоровье героев те губительные бэры...
Он пишет командованию флота, в Минобороны, в высокие инстанции. И находит, к слову, поддержку. Дело за моряками.
Где вы, товарищи? Отзовитесь.
Да, а что же с лодкой?—спросит читатель. Она в боевом строю североморцев. Тогда ее привел в базу «Алдан» — спасательное судно флота. Корабелы все починили, поправили, и атомоход продолжает свою службу.
В. ИЗГАРШЕВ. (Спец корр. «Правды»)
Всем желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом Президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "ПРАВДА". Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.