Есть еще неосведомленные граждане, которые искренне считают, что охотники стреляют во все, что попадется им на мушку, без разбора. Но это далеко не так. Настоящий охотник первый заинтересован в наличии зверя в лесу не только сегодня, но и завтра.
Были времена, когда совхозы засевали овсом и засаживали картошкой большие площади. И кабаны с медведями этим пользовались. А так как звери могли выйти в разных местах, не было принято строить капитальные вышки и лабазы. Охотники часто устраивались на дощечке в развилке дерева у свежих следов кормежки зверя. Никакого удобства, зато очень мобильно. Даже был случай, когда охотник садился на картофельный ящик в островке нетронутого овса, вокруг которого все было смято кабанами, и ждал зверя.
Вот вам пару историй, которые произошли с моим отцом давным-давно…
В начале восьмидесятых годов тихим августовским вечером, отец караулил кабана на совхозном овсяном поле, на свежих потравах. Лабаз был сделан только что, метрах в трех от земли, и представлял из себя дощечку, висящую на двух веревках, привязанных на сучки рядом стоящих деревьев. И вот наконец появился зверь, но не кабан, а некрупный медведь. Вышел прямо под лабазом и остановился, оценивая обстановку. Лицензии на отстрел и потребности в этом звере не было. А потому, как кабану не очень понравилось бы медвежье соседство на кормежке, и он вряд ли бы захотел делить поле с ним, нужно было как-то этого медведя прогнать. Но прогнать по-тихому, не создавая много шума. Нужно было чем-то кинуться. А чем? В кармане лежал запасной кожаный восьмиместный патронташ с пулевыми патронами. Он-то и был брошен вертикально вниз в медведя. Патронташ достиг цели. А цель, в свою очередь, в ту же секунду развернулась и пропала из-под лабаза, с шумом скрываясь в лесу. Задача была выполнена. Но кабан в тот вечер так и не пришел. А патронташ отец нашел с трудом, уже в темноте с фонариком, в нескольких метрах от места падения.
Другой случай был уже в девяностых. Кабаны повадились приходить на большое картофельное поле, разрывая борозды с посаженной картошкой, чтобы добраться до свежих отростков, являющихся для них большим лакомством. Судя по следам, кабаны были разных возрастов, от малышей, до солидных боровов.
Было начало июня, стояли короткие белые ночи - идеальные условия для охоты без какого-либо прицела, коих еще не было в обороте у большинства охотников. Лицензия «На потравах на кабана» в кармане. Лабаз на этот раз был уже повыше и посерьезней, ступеньки, сидушка, опора для ног...
Хруст приближающегося зверя не заставил себя долго ждать. Только вместо желанного секача из леса вышла крупная свинья с поросятами. Мамка остановилась напротив лабаза на меже, слушая и наблюдая за обстановкой вокруг. А прожорливые кабанята без промедления приступили к земляным работам. Нужно было как-то их остановить. И тоже по-тихому. Вероятность прихода самца оставалась высокой. Но остановить не из-за нежеланного соседства семьи и взрослого кабана, а из-за нанесения ущерба, в виде поглощения посаженного картофеля.
В это раз в дело пошел сапог. Как только отец начал его стягивать с ноги, он предательски скрипнул, со стороны свиньи прозвучал какой-то своеобразный хрюк, а малыши в ту же секунду спрятались под неё, все насторожились. Но сапог был уже в руке. Сильный замах, и грозный снаряд в виде крутящегося сапога полетел в сторону любителей картошки. Промах. Сапог приземлился перед мордой мамки, от удара голенище хлопнуло, и, кажется, не успел еще сапог спокойно улечься в траве, как семьи на поле уже не было. А хруст с повизгиванием удалялся и затихал в лесу.
Июньская ночь кончилась, не успев начаться. Секач не пришел. Охота закончилась. Отец уехал.
Но свинья не потерпела такого отношения к себе, или не оценила большую щедрость в виде отсутствия выстрела, с которой она была выгнана со «столовой», и уже позже утром вернулась со своими полосатыми помощниками в другую часть поля и вспахала большую плаху картошки. О чем свидетельствовали следы крупных копыт и отпечатки крохотных ножек будущих секачей и свиней.