Автор : Гаджиева Ульяна Г.
В книге Назира Дургели «Нузхат ал-азхāн фū тарāджим ‘уламā’ Дāгистāн»[1] на странице 127 есть такой отрывок :
«Когда эмир Сурхай-хан Второй отправился в Иран, добиваясь от шаха поддержки, а потом вернулся из Ирана в Дагестан в 1228 г., кади Мирза‘али сочинил следующие приветственные стихи в адрес Сурхай-хана. /Л. 169/.
Однако дело Сурхай-хана не стало достойным благодарности. Российское государство отстранило его от ханства, отдав это его сыну Асла-хану (Аслан-хану). Сурхай-хан разгневался на кади Мирза‘али за то,
что тот приветствовал его указанными стихами и посадил его зимой в холодное помещение, в холодную яму на длительное время,
но затем отпустил его».
Другой рассказ. Мирза Хасан-эфенди ал-Алкадари рассказывает:
«Когда имам Шамиль-эфенди, — милость Аллаха над ним, —
пришел со своим войском в Ахты в 1264 г., а русских войск там
было мало — они были осаждены в Ахтынской крепости Шамилем, то в крепость пришли представители знати (старшин — акабир) Ахты и других мусульманских селений, которые известили русских, что имам через несколько дней отправится обратно, так как не может оставаться в таком положении. (Они также сказали,
что) после отступления Шамиля Русское государство могло бы
наказать тех, кто сотрудничал с Шамилем, и наверное русские не
приняли бы никаких отговорок.
Шейх кади Мирза вошел сначала в крепость, однако глава русских /Л. 170/ войск (гарнизона) ожидал прибытия генерала, который находился в Темир-Хан-Шуре с войсками и оттягивал столкновение с войсками имама, осадившего (крепость). Поэтому шейх Мирза‘али вышел из крепости, прибыл к имаму, надеясь, что тот простит его за то, что сбежал в крепость и сохранит его и его семье безопасность, учитывая возраст и сан. Однако имам заключил его в тюрьму, выразив (к нему) свое презрение, отправил его пешком из Ахты в Аварию, в сопровождении жесткой стражи. В заключении он оставался около года, терпя все время лишения в еде и жилье, пока он не был отпущен взамен некоторых сторонников имама, находившихся в русском плену».
Выйдя на свободу кади Мирза‘али высмеял имама Шамиля в следующих стихах:
«Тираны мучили меня, о, мусульмане,
они не проявили ко мнемилости.
О Спаситель, сохрани меня от злодеев,
они унизили меня в лихорадке мучений».
(Он умер) в 1275 г.
Мирза Хасан-эфенди оплакивал его в одной касыде».[2]
Анализ
Представленный выше фрагмент содержит ряд деформаций исторического контекста, обусловленных либо неточностью перевода, либо компилятивным характером первоисточника.
Нарратив о возвращении Сурхай-хана II из Ирана (1228 г.х. / 1813–1814 гг.), его низложении в пользу «сына» Аслан-хана и последующих репрессиях против кади Мирза‘али (Л. 169).
Результаты экспертизы:
- Генеалогическая несостоятельность: Утверждение о том, что Аслан-хан (Аслан-бек) являлся сыном Сурхай-хана II, является грубой фактологической ошибкой. Согласно всем верифицированным историческим источникам (А. Бакиханов, Г.-Э. Алкадари, архивные данные Кизлярского коменданта), Аслан-хан был сыном Шахмардан-бека, то есть приходится Сурхай-хану II племянником. Данная подмена статуса свидетельствует либо о крайне низком уровне источниковедческой подготовки автора хроники, либо о намеренном упрощении родственных связей в рамках поздней фольклоризации.
- Хронологический и логический анахронизм: Текст связывает дату 1228 г.х. (1813/14 гг.) с отстранением Сурхая от ханства в пользу Аслан-хана. Однако официальное назначение Аслан-хана правителем Казикумухским и Кюринским произошло лишь в 1820 году.
- Сюжет о заключении ученого в «холодную яму» бывшим правителем, который уже «отстранен от ханства», лишен исторической логики. Лишившись власти и административного ресурса, Сурхай-хан II не обладал легитимной силой и охраной для осуществления длительного тюремного заключения подданных.
- Атрибуция источника: Отсутствие данного сюжета в классических дагестанских хрониках XIX века и наличие в нем характерных литературных клише («холодная яма зимой», «стихотворное приветствие как повод для гнева») позволяют квалифицировать этот фрагмент как псевдоисторическую интерполяцию.
- Сюжет носит выраженный дискредитирующий характер: он призван дезавуировать образ Сурхай-хана II, приписав ему черты иррационального тирана, преследующего представителей духовенства.
Заключение:
Данный фрагмент (Л. 169) следует признать исторически недостоверным. Он представляет собой продукт позднейшей компиляции, где реальные события Кавказской войны подменены дидактическим вымыслом, направленным на моральное осуждение фигуры Сурхай-хана II в исторической памяти.
Источники:
1. Нузхат ал-азхāн фū тарāджим ‘уламā’ Дāгистāн)
Дагестанские ученые Х — ХХ вв. и их сочинения
Перевод с арабского, комментарии,
факсимильное издание,
указатели и библиография подготовлены
А.Р. Шихсаидовым, М. Кемпером, А.К. Бустановым.
Изд.дом «Марджани». Москва 2012.
2. Назир Дургели. Нузхат Ал азхан..стр 127-128.
3. Центральный государственный архив Республики Дагестан (ЦГА РД). Ф. 379. «Канцелярия Кизлярского коменданта».
4. Бакиханов А. К. Гюлистан-и Ирам. — Баку: Элм, 1991 (репринт издания 1841 г.).
5. Алкадари Г.-Э. Асари-Дагестан (Исторические сведения о Дагестане). — Махачкала: Юпитер, 1994 (перевод с арабского издания 1891 г.)
6. Гаджиев В. Г. Роль России в истории Дагестана. — М.: Наука, 1965.
7.Рамазанов Х. Х., Шихсаидов А. Р. Очерки истории Южного Дагестана. — Махачкала, 1964.