Ее снова заставили ждать. Лида стояла у входа в бизнес-центр и мартовский ветер был холодным и неприятным. Она упрямо не заходила внутрь, хотя в вестибюле было тепло. Ей казалось, что если она зайдет в тепло, то окончательно признает: ее снова заставили ждать. Коллеги спешили домой, двери все время хлопали, а Лида просто смотрела на часы. 18:15.
Они договорились еще утром, за завтраком. Никита сам завел этот разговор, намазывая масло на тост:
– Лидок, сегодня у Светки день рождения. Давай я в шесть за тобой заскочу, вместе выберем подарок. Я все равно буду рядом с твоим офисом на объекте.
Лида тогда согласилась, хотя внутри шевельнулось привычное сомнение. Но Никита выглядел таким искренним, что она разрешила себе поверить. Ей хотелось верить. В последнее время их жизнь превратилась в череду его «опозданий» и ее «молчаний».
В 18:25 она не выдержала и набрала его номер. Трубку он взял на пятом гудке. На заднем фоне было подозрительно тихо для «объекта».
– Да, Лидусь? - голос мужа звучал бодро, даже слишком.
– Никита, ты где? Я уже полчаса на ветру стою.
– Ой, блин! Лид, не поверишь, прораб так загрузил, я только-только из вагончика вышел. Время вылетело из головы, честное слово. Солнышко, не злись, я уже в машине, прогреваюсь. Буду через десять минут, клянусь всеми святыми!
Лида сбросила вызов, не ответив на его привычное «люблю-целую». Накатило знакомое чувство обиды. Это «замотался» она слышала последние два года с завидной регулярностью. Иногда он «забывал» забрать ее из аэропорта, и ей приходилось ночью вызывать такси, глотая слезы. Иногда он пропадал со связи до поздней ночи, а потом привозил охапку роз, которые пахли не столько цветами, сколько его плохо скрываемой виной. Лида смотрела на эти розы и видела в них не любовь, а откупную монету.
Никита приехал в 18:45. Его серебристый кроссовер резко, с визгом шин, затормозил у тротуара. Лида медленно подошла к машине, села на переднее сиденье и демонстративно не стала пристегиваться, пока он не тронулся.
– Ну чего ты хмуришься, как туча? - Никита сразу потянулся к ней, пытаясь чмокнуть в холодную щеку, но Лида резко отвернулась к окну. – Ну виноват, каюсь. Хочешь, завтра завтрак в постель организую? Или в выходные в спа съездим? Просто день сегодня сумасшедший, все как с цепи сорвались.
– Поехали уже, - сухо ответила она. – Магазин закроется через час, а мы сестре еще ничего не купили.
Он вырулил в поток машин, одной рукой крутя руль, а другой пытаясь нащупать руку жены. Лида убрала ладонь на колени. В салоне пахло его привычным дорогим парфюмом, но сквозь него пробивался какой-то другой аромат. Тонкий, едва уловимый, слишком сладкий для автомобильного освежителя. Сладковатая нота пудры или ванили. Лида принюхалась, и в внутри все сжалось.
– Ты машину мыл? - спросила она, не глядя на него.
– А? Да, заезжал днем на мойку, а что? - Никита на секунду замешкался, и эта заминка не укрылась от ее внимания.
– Пахнет странно. Химией какой-то.
– Ну, освежитель новый, наверное, - он быстро перевел тему. – Ты кошелек присмотрела? Светка вроде хотела красный, из мягкой кожи, да?
Никита продолжал болтать, изображая из себя идеального мужа, но Лида его почти не слышала. Она смотрела на его профиль и пыталась понять: когда именно он научился так виртуозно врать?
Волос и помада
Торговый центр встретил их оглушительным гулом. Никита шел впереди и постоянно смотрел на часы. Он вел себя неестественно бодро: громко комментировал витрины, пытался шутить с прохожими и то и дело приобнимал Лиду за талию, притягивая к себе. Но Лида чувствовала не тепло, а нарастающее напряжение. Это было похоже на плохую игру актера, который переигрывает, чтобы скрыть провал в сценарии.
Когда они зашли в бутик кожгалантереи, Никита с облегчением скинул куртку, оставшись в одной светлой, тщательно отглаженной рубашке. Он подошел к центральному стеллажу, делая вид, что крайне заинтересован выбором аксессуаров.
– Лид, глянь, вот этот кошелек - огонь! - он вытянул из ряда модель из лаковой кожи. – Светке точно зайдет. Она же любит все такое... яркое.
Лида стояла чуть позади, и в ярком, беспощадном свете галогеновых ламп магазина ее взгляд зацепился за нечто инородное. На правом плече Никиты, прямо на воротнике рубашки, запутался длинный темный волос. Он змейкой спускался к лопатке, отчетливо выделяясь на белом фоне. Лида сама была блондинкой, и ее каре едва доставало до плеч. Этот же волос был черным и очень длинным.
– Никита, стой ровно, - тихо, почти безжизненно произнесла она.
– А? Что-то не так? - он обернулся, все еще сжимая в руках кошелек.
– У тебя на плече волос. Чужой. Очень длинный и темный.
Лида протянула руку, но Никита среагировал быстрее. Он дернул плечом, ловким движением смахнул волос и усмехнулся, хотя в глазах на секунду мелькнула паника.
– И что? Лид, ты опять за свое? В магазине народу - не протолкнуться. Я пока в очереди за кофе стоял, меня какая-то девица чуть с ног не сбила, задела плечом. Наэлектризовалось, вот и прилип. Тут, - он обвел рукой зал, - у каждой второй такие «улики» на головах. Не делай из мухи слона, ладно? Мы опаздываем.
Он сказал это с такой знакомой агрессивной ноткой - «лучшая защита - это нападение». Лида промолчала. Она молча оплатила подарок, хотя Никита порывался достать свою карту, и так же молча вышла из магазина. Внутри все не просто дрожало, а выгорало дотла.
Когда они вернулись на парковку, Никита остановился у входа в ТЦ.
– Я сейчас, покурю быстро и поедем. А то Светка уже три раза звонила, - он полез за зажигалкой, стараясь не встречаться с женой взглядом.
Лида подошла к машине. Она не знала, зачем это делает. Она открыла переднюю пассажирскую дверь. В салоне все еще витал тот самый сладковатый пудровый аромат. Лида опустилась на колени прямо на холодный асфальт и заглянула под сиденье, туда, где обычно скапливается мелкий мусор.
Ее пальцы коснулись чего-то гладкого. Это был ярко-розовый тюбик дорогой губной помады. Лида знала этот бренд - сама таким не пользовалась, слишком вызывающе. Но это было не все. Рядом, зацепившись за металлические полозья кресла, валялась пустая, смятая фольгированная упаковка от през...ва.
В этот момент дверь с водительской стороны открылась. Никита, закончивший курить, весело запрыгнул в салон, но тут же замер. Он увидел, что Лида сидит на корточках у открытой двери, а в ее руках - те самые неоспоримые доказательства его «рабочего дня на объекте». Лицо Никиты начало меняться: сначала оно стало багровым, потом бледным. Наглая уверенность осыпалась, как сухая штукатурка. Он открыл рот и его губы растянулись в какую-то жалкую, заискивающую улыбку.
– Лид... ну, ты чего... - пролепетал он. – Это... это, наверное, Колька вчера машину брал, я же говорил, у него там свидание было... Он, видать, намусорил, зараза, а я не заметил...
Точка невозвратная
Лида смотрела на мужа, и ей казалось, что она видит его впервые. Это лицо, эти бегающие глаза, эта нелепая попытка свалить все на друга Кольку - все выглядело как дурной спектакль. Внутри нее что-то окончательно оборвалось.
– Колька? - Лида переспросила шепотом. – Это Колька забыл помаду? И упаковку тоже он оставил здесь, прямо под моим сиденьем? Специально, чтобы я нашла?
Никита засуетился. Он начал активно жестикулировать, его рука потянулась к Лиде.
– Лид, ну правда, ты же знаешь его, он бабник... Давай мы сейчас закроем эту тему, поедем к Светке, а завтра я во всем разберусь. Обещаю! Хочешь, прямо при тебе ему наберу и выскажу?
Лиду захлестнула такая волна брезгливости, что ей стало трудно дышать. Каждый раз до этого она сомневалась. Она искала оправдания, верила в его «объекты» и «запарки». Она сама строила эти стены из иллюзий. Теперь стены разрушились.
– Ключи, - холодно бросила она, протягивая открытую ладонь.
– Лид, ну ты чего, давай спокойно поговорим... - голос Никиты задрожал.
– Ключи от машины. Положи сюда. Живо.
Никита, ошарашенный ее тоном, замер. Медленно он достал брелок и положил его ей в руку. Лида обошла машину и села на водительское сиденье. Это была ее машина.
– Пошел вон, Никита, - сказала она, глядя прямо перед собой в лобовое стекло.
– В смысле? А я как? - он опешил. – Лид, ну это же бред! Мне к сестре надо! Что я им скажу?
– Скажешь, что ты скотина. Или наврешь что-нибудь привычное. Пешком иди. На такси. С Колькой своим. Мне плевать.
Она заблокировала двери и нажала на газ. Никита что-то кричал вслед, даже попытался ударить ладонью по стеклу. Лида резко вывернула руль и, не оборачиваясь, вылетела со стоянки.
Дорога до дома сестры заняла вечность. Слезы все-таки прорвались, они застилали глаза.
У сестры было шумно и тесно. Лида вошла, стараясь не смотреть в зеркало.
– О, Лида! ! - Светлана выбежала встречать. – А где твой благоверный?
– Да... - Лида выдавила подобие улыбки. – Задерживается. Сказал, будет позже, просил начинать без него.
Она сразу прошла в комнату. Ей нужно было что-то, что заглушит этот гул в голове. Она подошла к столу, схватила первый попавшийся бокал с крепким вином и осушила его до дна. Горло обожгло, но в груди стало чуть теплее. Следом пошел второй бокал. Обида жгла внутри. Два года она верила в его вранье, пока он крутил романы в ее же машине.
За столом ее усадили рядом с мужчиной по имени Игорь. Он был статным, с внимательным взглядом. Игорь сразу заметил состояние Лиды: он не задавал лишних вопросов, просто подливал ей вино. Обычно она близко к себе мужиков не подпускала, держала дистанцию. Но сейчас внутри все кипело какой-то дурной, темной злостью. Хотелось все разнести к чертям.
«Ты, в моей машине с девками кувыркался? - Лида смотрела на Игоря, а видела лицо Никиты. – Думал, я так и буду дома сидеть, сопли на кулак наматывать? Ну, смотри».
Она больше не отодвигалась, когда он прижимался к ней. Наоборот, сама лезла к нему, громко смеялась над его шутками и ловила на себе испуганный взгляд сестры. Ей было плевать на родню. В голове была одна мысль: ударить мужа как можно больнее. Даже если придется ударить по самой себе.
Когда Игорь предложил уехать, Лида просто согласилась.
Горькое похмелье
К полуночи Лида уже не чувствовала ни холода, ни дрожи. Вино окончательно выключило внутренние тормоза. Она не смотрела Игорю в глаза. Она смотрела на пустой стул рядом, где должен был сидеть ее муж.
Они оказались в отеле на окраине. Лида помнила все как серию рваных кадров: тусклый свет, скрип лифта, безликий номер. Внутри нее не было ни страсти, ни желания. Только механическое упрямство. Она действовала как на спор. Когда Игорь коснулся ее губ, Лида зажмурилась. Она представляла лицо Никиты в тот момент, когда он об этом узнает. Это было не свидание. Это была казнь их брака.
...Проснулась она от резкого света из щели в шторах. Голова раскалывалась, во рту было сухо и противно. Лида не сразу поняла, где находится. Первое, что она почувствовала - чужую мужскую руку лежащую на ее талии.
Она замерла. В памяти всплыли обрывки вчерашнего: Игорь, лифт, шероховатые простыни. Лида медленно высвободилась и села на край кровати. На тумбочке вибрировал телефон. Сорок пропущенных от Никиты. СМС: «Лида, прости», «Я идиот», «Где ты? Я с ума схожу».
Она посмотрела на спящего Игоря. Сейчас, при дневном свете, он казался ей совершенно чужим и неприятным. Его лицо, манера дышать во сне - все вызывало тошноту. Месть свершилась. Она изменила в ответ. Счет был равный.
Лида начала быстро одеваться, пальцы не слушались. В груди вместо триумфа была только пустота. Ей стало тошно от самой себя. В попытке наказать Никиту она разрушила себя. Раньше она была права, потому что была честной. А теперь она стала точно такой же, как Никита. Опустилась в ту же самую грязь.
Лида вышла из отеля, щурясь от яркого солнца. На душе было муторно. Семье конец, это было ясно. Но самое паршивое было то, что злиться на Никиту она больше не имела права. Теперь они стоили друг друга.