Берестяные и роговые находки из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2

по: Головченко Н. Н., Пилипенко С. А. Берестяные и роговые находки из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2 (Верхнее Приобье): проблемы изучения и интерпретации // Полевые исследования в Верхнем Приобье, Прииртышье и на Алтае (археология, этнография, устная история и музееведение). 2025. № 20. С. 248-262.

Аннотация. В статье исследуются остатки берестяного изделия и роговые накладки с бронзовыми гвоздиками для крепления к деревянной основе из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2 (Каменский район, Алтайский край). Описывается методика работы с фрагментированными берестяными археологическими артефактами и публикуется опыт такой работы. Приводится новая интерпретация роговых накладок из погребения 4. Были задействованы описательный метод, реставрация и реконструкция, металлографический и сравнительный анализ. В результате проведенных работ реставрирован и реконструирован берестяной сосуд. Костяные роговые накладки с гвоздиками, ранее интерпретируемые как украшения колчана, впервые определены как окантовка передней деревянной луки седла. На основании сравнения обозначенных материалов с синхронными находками, выявленными на Приобском плато и на Алтае, авторы подтверждают датировку данного комплекса рубежом I–II тыс. н. э., а более конкретно — первой половиной X в., и относят его к сросткинской археологической культуре.

Ключевые слова: Верхнее Приобье, эпоха средневековья, сросткинская
культура, могильник Камень-2, берестяной сосуд, роговые накладки.

Наиболее распространённым типом археологических памятников, фиксируемым на территории Алтайского края, являются курганные могильники. На протяжении всей истории археологического изучения данного региона исследована масса такого рода объектов эпох раннего железа и средневековья. Несмотря на хронологические и культурные различия эти курганы зачастую сближает фрагментированное состояние выявленного в них инвентаря. Такая ситуация связана как с плохой сохранностью органики в наличествующих климатических условиях, так и с разграблением захоронений в древности. Одним из таких, потревоженных, археологических комплексов является погребение 4 кургана 13 могильника Камень-2.

Курганный могильник Камень-2, располагавшийся вблизи г. Камень-на-Оби исследовался экспедициями Института археологии АН СССР и Барнаульского государственного педагогического института в 1974–1976 гг. Руководителями работ являлись В. А. Могильников, А. П. Уманский и А. В. Куйбышев.

За всё время работ на памятнике выявлено и исследовано 26 курганов. В 1974 г. было вскрыто 5 курганов скифского времени, содержавших 33 погребения. В 1975 г. на могильнике докопан курган 3 и раскопано ещё 7 курганов, содержавших 37 погребений каменской культуры и 2 средневековых погребения в кургане 10. В 1976 г. в северной части памятника было раскопано ещё 14 курганов. Среди которых был и курган 13 предварительно датированный В. А. Могильниковым VIII–IX вв. Остальные 13 курганов, содержавших 47 погребений, отнесены к каменской культуре и датировались «в пределах IV–II вв. до н. э.» [1, с. 133].

Почти пол века материалы исследования могильника Камень-2 были отражены лишь в одной специальной статье по раскопкам 1976 г. [1]. Ограниченный объём этой публикации позволил авторам ввести в научный оборот лишь сокращённые описания погребений и рисунки инвентаря. Материалы раскопок 1974–1975 гг. почти не публиковались [2; 3, рис. 11–13]. Коллекция артефактов, полученная в ходе изысканий на данном объекте археологического наследия, оказалась разрозненной. Материалы работ 1974 и 1975 г. хранятся в Историко-краеведческом музее Алтайского государственного педагогического университета, а 1976 г., о которых ниже и пойдет речь, – в Алтайском государственном краеведческом музее (АГКМ. ОФ 14563/60–63. А. 1150–1153).

В 2024 г. П. И. Шульгой и Н. Н. Головченко в ходе подготовки материалов курганного могильника Камень-2 к монографической публикации помимо находок, датирующихся эпохой раннего железа, была осуществлена сверка средневековых комплексов [4]. Среди последних особый интерес вызвали фрагменты неопределенного берестяного изделия, содержащие на себе зеленые и рыжие окислы, и фрагменты роговых накладок с бронзовыми гвоздиками происходящие из погребения 4 кургана 13 и ныне хранящиеся в Алтайском государственном краеведческом музее. Тогда же к рассмотрению и интерпретации этих материалов был приглашен С. А. Пилипенко.

Находки из органических материалов в археологических памятниках юга Западной Сибири достаточно редки и зачастую фрагментарны. Вероятно, в силу этого обстоятельства элементы берестяного изделия из кургана 13 Камня-2 оказалось не только не опубликованными, но даже незафиксированным в отчётной документации. К сожалению, не нашлось места для их предметного анализа и в итоговой монографии [4, с. 34].

Цель настоящего исследования – введение в научный оборот, анализ и интерпретация остатков берестяного изделия и фрагментов роговых накладок с бронзовыми гвоздиками для крепления к деревянной основе из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2.

Поскольку ниже пойдет речь об изучении и интерпретации отдельных, фрагментированных находок, необходимо особо рассмотреть контекст их обнаружения.

Курган 13 к моменту проведения исследований в 1976 году, как и другие объекты могильника Камень-2, распахивался. Фиксируемая насыпь имела в плане овальные очертания, диаметром по линии север–юг – 20 м, по линии запад–восток – 18 м, высоту 0,3 м. На расчищенной под насыпью площадке выявлено несколько погребений, устроенных в одну меридиональную линию. У центра насыпи находилось погребение 4 в самой большой могиле. В 3,5 м к юго-востоку от погребения 4 на глубине 35 см обнаружено кострище мощностью до 10 см в виде прокалённой почвы и углей. Над кострищем находились кости барана и обломки дерева. Примерно в 2 м к северу от него на той же глубине зафиксировано второе кострище меньшего размера, мощностью до 6 см. В северной части насыпи кургана расчищен кольцевой ровик диаметром 9–10 м, охватывающий площадку с погребениями 1 и 3. В южной стороне ровика имелся большой разрыв. Ширина ровика 40–60 см, глубина до 50 см. В заполнении восточной части ровика обнаружен череп лошади без нижней челюсти. Между этим черепом и погребением на фоне погребенной почвы прослеживалось материковое пятно, а на нем отдельные кости лошади (кости ноги, ребро) в беспорядке [4, с. 33–34].

Вероятно, исследованный курган состоял из двух налагающихся друг на друга объектов, поэтому не исключено что северные погребения были сооружены раньше и огорожены, а затем на него наехала насыпь другого кургана с более поздними южными погребениями. Можно предположить, что в 1976 году факт разновременного сооружения северных и южных объектов не был установлен.

Рис. 1. Камень-2 курган 13: 1 – регион расположения могильника; 2 – план и разрез кургана; 10 – план и разрез погребения 4; 3–9 – инвентарь из погребения 4: 3 – накладки на лук; 4, 5 – роговые пряжки; 6 – фрагменты роговых накладок; 7 – железный гвоздик; 8 – железный нож; 9 – пластинка (фрагмент бересты?) [5, рис. 81].

Как уже было отмечено погребение 4 находилось в центральной части насыпи (рис. 1, 2), примерно в 2 м к югу от кольцевого ровика. Размеры ямы 3,1х1,95 м, глубина – 2,45 м. Ориентировано оно было по линии запад–восток. Стенки ямы отвесные, дно ровное. С восточной стороны к яме примыкала ступень размерами 1,75х1,15 м, образованная грабительским ходом. Содержимое погребальной камеры и перекрытие были почти полностью разрушены грабительским перекопом. В захоронении зафиксированы останки двух человек. Полный костяк одного человека в необычном скорченном положении находился в анатомическом порядке, в юго-восточном углу ямы. Кости второго умершего были разбросаны по краям могилы. Его череп лежал в северо-восточном углу, рядом обнаружена костяная пряжка и кости ноги лошади. В северо-западном углу встречены фрагменты железного стержня (шило). Нижняя челюсть костяка также оказалась в северо-западном углу. Вдоль южной стенки, на 0,3 м выше дна ямы сохранились остатки деревянного перекрытия. Под плахами перекрытия найдена костяная накладка на лук, фрагменты железного предмета, обломки бронзовой проволоки и костяная пряжка. В заполнении ямы у южной стенки сохранились остатки сосновой коры [4, с. 33–34].

Указанные выше предметы обозначены и в отчётной документации на плане погребения 4 [5]. Однако, в том же Отчёте на рисунке 81, подписанном как «Инвентарь из погребения 4 кургана 13», даны графические изображения трёх роговых накладок на лук (рис. 1, 3), трёх крупных фрагментов роговых накладок, предположительно от колчана длиной 5,5 см, 6,3 см и 7,5 см[1] (рис. 1, 6), а также железные нож, пластинка и гвоздик (рис. 1, 7-9). Там же приведено несколько роговых пряжек (рис. 1, 4, 5). Кроме того, при работе с материалами данного погребения, хранящимися в Алтайском государственном краеведческом музее, были выявлены и фрагментированные остатки берестяного изделия (на бирке к ним указано: «Курган 13. Выбросы из погребения №4 (центральное). Остатки берестяного короба с железными заклёпками»).

Сравнительно-типологический анализ ранее опубликованного инвентаря из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2 позволил В. В. Горбунову и А. А. Тишкину уточнить его хронологию, датировав первой половиной X в. [Горбунов, Тишкин, 2022, с. 103]. Так, авторами отмечается, что подобные выявленным на Камне-2 роговые пряжки с носиками имеют широкое распространение в памятниках сросткинской культуры [6, с. 256. рис. 126]. Также они зафиксированы в погребениях VIII–XII вв., выявленных на территории Новосибирской области, в Барабинской степи, например, в могильнике Чулым-2 [7, 1988, рис. 27-1] и Кемеровской области, могильник Ур-Бедари [8, с. 168–169, табл. 4, 9; 9]. Кроме того, из погребения 4 кургана 13 Камня-2 происходят срединные, одна тыльная и две боковые трапециевидные, накладки на кибить лука (тип 1 по В. В. Горбунову [6, с. 53]), аналогии которым встречаются в сросткинских памятниках второй половины VIII – первой половины X в. Аналогии им известны в тюркских памятниках Алтая: Кызыл-Таш, Усть-Бийке-III и Тыткескень-VI [10, рис. 3, 13–15, 16–18, 19–21].

Принимая предложенную ранее датировку и историко-культурную интерпретацию погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2 более подробно необходимо остановиться на находках, до сих пор не получивших обстоятельного описания и анализа – берестяном изделии и роговых накладках с гвоздиками.

Как правило берестяные изделия, выявленные в археологических памятниках бассейна Верхней Оби, отличаются плохой, фрагментарной сохранностью, а потому крайне сложны для реконструкционных построений. Поэтому при их анализе авторам приходится исходить из принципа поливариативности возможных реконструкций. Именно так обстоит дело и с берестой из погребения 4 кургана 13 Камня-2.

В фондах Алтайского государственного краеведческого музея содержится серия фрагментов бересты (рис. 2, 1, 2), происходящая из рассматриваемого погребения. Самые крупные, а потому наиболее информативные из низ имеют размеры: 1) 10,5х4,5 см; 2) 11,5х 2 см; 3) 10х1 см; 4) 8,5х0,5 см; 5) 6,5х 1 см; 6) 4х1 см. Детали берестяного изделия были сильно деформированы и покрыты загрязнениями (рис. 2, 1), зелёная патина присутствовала только с одной стороны. При этом помимо окислов на бересте имеется система сквозных отверстий, а часть фрагментов обрезана – что маркирует границы заготовок (рис. 2, 2), использованных в процессе создания некоего предмета. После извлечения из погребения, с находками, видимо, больше никто не работал. За долгие годы хранения в фондах музея береста пересохла.

В силу данного обстоятельства осенью 2024 года была проведена работа, по устранению загрязнений и возвращению бересте пластичности путём постепенного выравнивания заминаний и неровностей, при помощи паровой бани и легкого пресса из стёкол. При применении паровой бани отсутствовал прямой контакт с водой. В большой герметичный пакет помещались две банки с горячей водой и деревянный планшет с берестяными деталями. После чего пакет плотно закрывался. По мере испарения, вода оседала на бересту и постепенно её пропитывала, восполняя утрату эластичности изделия. После просушки элементы изделия были помещены в новые индивидуальные контейнеры. До этого береста лежала скопом в общей коробке.

Восстановление изначальной формы берестяных находок позволило прийти к следующим выводам. Во-первых, рассматриваемые шесть фрагментов скорее всего принадлежат однослойному куску бересты, снятому с дерева пластовым методом и использованному для конструирования некоего вместилища. Во-вторых, береста была выварена, очищена от внешнего, белого слоя. В-третьих, самый крупный покрытый окислами фрагмент, вероятно, представляет собой дно вместилища (рис, 2, 1, 2, 3). При этом форма дна, судя по линии среза на сохранившемся обрезанном ножом фрагменте, круглая. Далее, на бересте имеется система отверстий пробитых толстой иглой диаметром 0,3 см. Дно скреплялось со стенками швом в строчку, шаг шва 2–4 см. Вероятно, изначальный диаметр дна сосуда составлял приблизительно 30–32 см (рис. 2, 5). Покрытая зелёными окислами поверхность бересты представляет собой внутреннюю сторону дна ёмкости долгое время соприкасавшеюся с цветными металлами, в пользу этого суждения говорит чётко различимая белая полоса по краю – место сшива дна со стенкой (рис. 2, 2). Наличие светлой полосы обрамляющей поле зеленых окислов вдоль фрагмента дна сосуда, красноречиво свидетельствует, о факте окисления неизвестных нам предметов из цветных сплавов, до того, как стенка отпала от дна берестяного сосуда. Следовательно, ни о каком случайном соприкосновении берестяных элементов, с чем-либо окисляющимся не может быть и речи. Для этого металлические изделия должны были находиться не рядом или с наружи, а только внутри берестяного вместилища. Кроме того, отдельные сохранившиеся фрагменты позволяют предположить двухслойность берестяного изделия.

Находки подобных берестяных сосудов в археологических памятниках сросткинской культуры нередки. Например, они отмечены на могильниках Яровское-V курган 1 погребение 1 [11] и Сростки-1 курган 12 погребение 2 (рис. 2, 4) [12, с. 106]. Все они относятся к разным типам берестяной посуды. Из Сросток-1, например, к плоскодонным с невысокой стенкой – чуманам или куженькам. Аналогичный сосуд происходит из могильника Ур- Бедари в Кемеровской области [13, рис. 1]. Ёмкость из могильника Яровское-V, предварительно можно интерпретировать как туес.

Широко, в силу своей примитивности и простоты изготовления, подобные изделия известны и в этнографических коллекциях различных сибирских народов. Однако археологические и этнографические образцы дают противоречивую информацию о размерах и высоте таких ёмкостей (от 10 см и до 50–60 см в высоту), иногда определяемых как туеса.

Рис. 2. Берестяные фрагменты сосуда из погребения 4 кургана 13 Камень-2 и его реконструкция: 1, 2 – детали дна берестяного сосуда; 3 – прорисовка деталей дна берестяного сосуда; 4 – берестяной сосуд из погребения 2 кургана 12 могильника Сростки-1 [12, с. 105]; 5 – реконструкция берестяного сосуда из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2 (реконструкция и рисунок С. А. Пилипенко).

Анализируемое нами вместилище, по сохранившимся элементам и реконструируемой форме дна условно может быть отнесено к туесам. Реконструируемый диаметр дна в 30–32 см, ставит его в один ряд с самыми крупными берестяными ёмкостями эпохи средневековья, известными авторам. Вероятно, экземпляр с Камня-2 мог иметь стенки высотой от 15 до 30–40 см. Реконструируемый вид изделия позволяет рассматривать эту находку среди недавно выделенной С. А. Пилипенко группы сосудов с большими размерами дна [14, с. 108]. Эта группа охватывает семь выявленных изделий, разделенных на две временные подгруппы XIII–XIV вв. – Раздумье-VII, Телеутский Взвоз-1, Кармацкий, Усть-Изесь-2, Кротово-15, Ближние Елбаны-VI и VIII–IX вв. – Чумыш-Перекат. В таблице 1 приведены размеры известных нам сосудов большого размера, происходящих с территории Алтая. Диаметр дна ёмкости из Камня-2 близок размером к одному из двух донышек с Ближних Елбанов-VI. Однако, у всех выше обозначенных экземпляров была одна общая особенность – они некогда являлись частью погребальных конструкций [14, рис. 4], в отличии от экземпляра с Камня-2, датируемого первой половиной X в. Фиксация сосуда в кургане 13 Камня-2 свидетельствует об определенной универсальности и преемственности традиции изготовления берестяных вместилищ среди населявших просторы Алтая народов.

Как уже отмечалось при работе с берестяными находками мы исходили из принципа поливариативности возможных реконструкций, так нами рассматривались следующие основные версии: 1) фрагменты бересты и роговые накладки с гвоздиками относятся к одному предмету – колчану или сосуду; 2) фрагменты бересты и роговые накладки относятся к разным предметам, береста при этом принадлежала не сохранившимся элементам погребальной конструкции, сосуду или какому-то иному предмету.

В силу того, что в роговых накладках сохранились гвоздики, а на бересте присутствуют окислы для проверки первой гипотезы было принято решение осуществить мателлографический анализ взятых проб.

Фрагмент гвоздика (рис. 3) (АГКМ. ОФ 14563/60–63. А. 1150–1153) был проанализирован с помощью рентгенофлюресцентного спектрометра «INNOV-Х SYSTEMS» ALPHA SERIESTM (модель Альфа-2000, производство США). Проба дважды тестировалась в разных местах. Везде получен один и тот же результат: Cu (медь) – 100% (определения выполнены доктором исторических наук, профессором А. А. Тишкиным на кафедре археологии, этнографии и музеологии Алтайского государственного университета).

Проведённый А. А. Тишкиным и С. В. Хавриным анализ проб окислов показал, что анализируемая береста пропитана солями меди – продуктами коррозии изделия или изделий из меди с примесью мышьяка, свинца и железа.

Рис. 3. Роговые обкладки деревянного седла с металлическими гвоздиками из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2.

Конечно, особая проблема в данном случае заключается в определении условий появления металлических окислов на бересте. С одной стороны береста могла просто соприкасаться с рядом лежащими предметами или быть с ними перемешанной в ходе ограбления погребения, с другой стороны достаточно мощный слой окислов и характер их расположения указывают на длительный контакт бересты с металлическими изделиями, кроме того, в выбросах из погребения она найдена обособлено.

Различие результатов анализа проб окислов и гвоздика позволяет прийти к выводу, что береста и роговые пластинки с гвоздиками относятся к разным предметам. Косвенно этот вывод подтверждается достаточно удаленным друг от друга местом обнаружением этих находок в погребении. Мало, вероятно, чтобы указанные предметы относились к колчану, так как ни одного наконечника стрелы в погребении не зафиксировано. Не могла береста принадлежать и несохранившийся в силу ограбления захоронения погребальной конструкции – фрагменты бересты в таком случае оказываются слишком маленькими. В то же время в силу характера (степени сгиба) своей изогнутости роговые накладки с гвоздиками не могли обрамлять и край реконструируемого нами вместилища. Хотя практика укрепления краев деревянных изделий различного рода накладками на Алтае известна. Так медная оковка, найденная у с. Сычевка (Смоленский район, Алтайский край) была датирована исследователями второй половиной IX–X вв. и описана так: «Оковка имеет сегментовидную форму, максимальные размеры 5,5х9,2 см и ширину в верхней части 0,5 см. Она представляет собой согнутый медный (?) лист толщиной 0,5 мм. С одной стороны, оковка обломана по отверстиям для заклёпок, с другой – деформирована. В самой оковке и куске дерева, сохранившимся в верхней её части, имеется 8 медных (?) заклёпок длиной 0,9 см, крепивших оковку к деревянной основе. Судя по имеющимся отверстиям, первоначальное количество заклёпок – около пятнадцати. Изделие, вероятно, не несло декоративную нагрузку в отличии от накладок из Гилёво-1 [15, рис. 5]. Не исключено, что оковка служила для починки какого-то повреждённого деревянного изделия, возможно, сосуда» [16, с. 150].

На сегодняшний день находка из Камня-2 это второе выявленное в Верхнем Приобье средневековое изделие с креплением к деревянной поверхности медными гвоздиками роговой или металлической накладки. Синхронные аналогии такого рода изделиям происходят с территории Тувы из курганов 10 и 18 могильника Чааты-1 [17, с. 177, рис. 126].

Однако наибольшее визуальное сходство роговые пластины с гвоздиками из Камня-2 имеют с накладками от сёдел (рис. 4), зафиксированными на территории Алтая. Например, с пластинами из кургана 10 могильника Уландрык-I [18, табл. 3], правда в данном случае материалом для гвоздиков послужили кость или рог. Роговые гвоздики так же использовались для крепления роговых / костяных накладок к деревянным планкам берестяных колчанов из кургана 5 могильника Гилёво-XIII [15, рис. 108].

Любопытно, что в данном отношении находки из Камня-2 имеют синхронные аналогии и на памятниках весьма отдаленных – могильнике Колосовка-1, расположенном на границе Республики Адыгея и Краснодарского края [19, с. 335]. Среди материалов, опубликованных С. Н. Савенко, особое внимание привлекает роговая обкладка седла с металлическими гвоздиками зеленого цвета (поскольку сведений о металлографии этой находки нет, мы будем описывать их так). Данные находки датированы автором X–XII вв. [19, с. 339].

Рис. 4. Роговые обкладки средневековых сёдел: 1 (а – фрагмент) – могильник Колосовка-1, Республики Адыгея [19, с. 335]; 2 (а – фрагмент) – накладки на луку седла из погребения 4 кургана 13 Камень-2 и медная заклёпка гвоздика; 3 – обкладки луки седла из Краснодарского края [19, с. 335]; 4 – фрагменты костяных пластинок от колчана из кургана 5 могильника Гилёво-XIII [15, рис. 108].

Рис. 5. Второй скелет из погребения 4 кургана 13 могильника Камень-2.

Подводя итог необходимо отметить, что фрагментированные находки из бересты зачастую незаслуженно игнорируются исследователями не анализируются и не публикуются, теряясь на фоне более аттрактивных вещей, хотя их пристальное изучение может давать весьма ценные сведения о жизни и быте археологически изучаемых коллективов. Введенный нами в научный оборот материал, несмотря на его малочисленность и дискуссионность позволяет, может быть несколько гипотетично, реконструировать берестяное очень простое по способу и материалу изготовления вместилище, фрагменты от которого сохранились в погребении 4 кургана 13 могильника Камень-2. Возможно, оно использовалось для хранения изделий из цветных металлов. Центральное положение и значительная глубина погребения 4 кургана 13 указывают на определенный социальный статус погребенного в нём индивида, скелет которого оказался потревоженным. В данном отношении примечательны местонахождение и поза скелета второго человека которые, вероятно, указывают на его зависимое положение (рис. 5). Можно допустить, что погребение принадлежало представителю средней всаднической прослойке местного уровня. Которому были оказаны необходимые почести, археологически засвидетельствованные также найденными остатками одного лука, костями одной лошади с достаточно просто оформленным седлом от которого сохранились роговые накладки с медными гвоздиками и прикладом берестяного туеса с неустановленным, возможно, похищенным грабителями, содержимым. На фоне широкого круга аналогий данным материалам, происходящим с территории Алтая, сопредельных и отдаленных регионов, погребение 4 кургана 13 могильника Камень-2, вслед за В. В. Горбуновым и А. А. Тишкиным [6, с. 103], можно датировать первой половиной X в., относя его к кругу памятников сросткинской культуры.

[1] Необходимо отметить, что указанная в отчёте и публикациях комплектность роговых накладок отличается от их фактического состояния (сравни рис. 1, 6 и рис. 3). В Алтайском государственном краеведческом музее хранится 4 фрагмента накладок, размерами 12х3 см, 10,5х3 см, 9х3 см и 6,2х3см. Вероятно, сразу после обнаружения или во время длительного хранения сохранность одного из предметов пострадала.

Источники и литература

1. Могильников В. А., Куйбышев А. В. Курганы «Камень-II» (Верхнее Приобье) по раскопкам 1976 г. // Советская археология. 1982. № 2. С. 113–135.

2. Памятники истории и культуры Северо-Западного Алтая / Отв. ред. Ю. Ф. Кирюшин. Барнаул: Управление культуры Алтайского края; Краевое отделение ВООПИК, 1990. 132 с.

3. Могильников В. А. Население Верхнего Приобья в середине – второй половине I тысячелетия до н. э. Москва: Наука, 1997. 195 с.

4. Шульга П. И., Головченко Н. Н. Могильник скифского времени Камень-2. Барнаул: АлтГПУ, 2025. 180 с.

5. Могильников В. А, Куйбышев А. В. Отчет о работах в зоне строительства Кулундинского магистрального канала и Кулундинской оросительной системы в 1976 г. // НОА ИА РАН, 1976. Ф-1. Р-1. № 6474.

6. Горбунов В. В., Тишкин А. А. Курганы сросткинской культуры на Приобском плато. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2022. 320 с.

7. Молодин В. И., Савинов Д. Г., Елагин В. С. и др. Бараба в тюркское время / Отв. ред. Е. И. Деревянко. Новосибирск: Наука, 1988. 173 с.

8. Илюшин А. М. Этнокультурная история Кузнецкой котловины в эпоху средневековья. Кемерово: Изд-во КузГТУ, 2005. 240 с.

9. Илюшин А. М. Некерамическая посуда в средневековых древностях Кузнецкой котловины // Историко-археологический альманах (Армавирского краеведческого музея). 2008. Вып. 8. С. 68–73.

10. Горбунов В. В. Военное дело населения Алтая в III–XIV вв. Ч. II: Наступательное вооружение (оружие). Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2006. 232 с.

11. Тишкин А. А., Горбунов В. В. Результаты исследования курганов сросткинской культуры на Приобском плато // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. 2000. Т. VI. С. 405–410.

12. Горбунов В. В., Ситдиков А. Г., Тишкин А. А. Новые результаты изучения курганного могильника Сростки-I в Бийском районе Алтайского края // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Вып. XVIII–XIX. Барнаул: Концепт, 2013. С. 102–107.

13. Илюшин А. М. Уникальные находки посуды в средневековых древностях Кузнецкой котловины // Вестник Кузбасского государственного технического университета. 2006. №4 (55). С. 159–162.

14. Пилипенко С. А. О традиции вторичного использования деталей больших берестяных сосудов как части погребальной конструкции у средневековых кочевников юга Западной Сибири // Маргулановские чтения. Т. 2. Алматы: Институт археологии им. А.Х. Маргулана, 2024. С. 108–117.

15. Могильников В. А. Кочевники северо-западных предгорий Алтая в IX–XI веках. Москва: Наука, 2002. 362 с.

16. Абдулганеев М. Т., Фролов Я. В. Случайные находки эпохи раннего средневековья из северных предгорий Алтая // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Вып. XV. Барнаул: Азбука, 2006. С. 150–158.

17. Кызласов Л. Р. Древняя Тува (от палеолита до IX в.). Москва: Изд-во МГУ, 1979. 207 с.

18. Кубарев В. Г. Культура древних тюрок Алтая (по материалам погребальных памятников). Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2005. 400 с.

19. Савенко С. Н. Ещё один интересный набор всаднических предметов середины XI – первой половины XII в. н. э. из Колосовки в фондах Ставропольского музея-заповедника // Пятая Кубанская археологическая конференция. Краснодар: КубанГУ, 2009. С. 335–339.