До конца XVIII века еврейской проблемы в Российской империи не существовало вовсе. Сначала евреев в стране почти не было, а когда после первого раздела Польши их враз стало на 60 тысяч человек больше, Екатерина II разрешила им селиться где угодно.
Разрешить разрешила, но законодательно не «заякорила», в отличие от остальных подданных. Дело в том, что в Российской империи никто не имел право покидать место жительства и передвигаться по стране как ему заблагорассудится. Про крепостных крестьян понятно, но сидеть «там, где родился» предписывалось и мещанам с купечеством. Исключение было сделано лишь для купцов первой гильдии.
А вот для новых подданных еврейской национальности ограничения в передвижениях не работали. Евреи могли свободно перемещаться по стране. Справедливости ради стоит отметить, что не все, а лишь мещане и купцы. Но у русских это были купцы первой гильдии, а у евреев — все, отнесенные к купеческому сословию, каковых было достаточно много.
Посыпались жалобы. Так, смоленские купцы написали специальное прошение императрице о том, что они испытывают крайние трудности в конкуренции: поскольку еврейские купцы были связаны с единоверцами за границей, товары у них были дешевле. Смоляне просили обязать еврейских купцов торговать только на территориях, на которых они проживали раньше.
Подобные обращения были не единичными, поэтому в 1791 году появилась черта оседлости — регион внутри страны, где надлежало проживать евреям. Фактически он представлял собой настоящую «страну» площадью в 55 раз больше территории современного Израиля и сравнимую по размерам с такими государствами, как ЮАР или Колумбия. К началу XIX века внутри черты оседлости проживало чуть больше 600 тысяч человек. Учитывая размеры территории, плотность еврейского населения в ней составляла 2 человека на квадратный километр. Это к вопросу о «еврейской клетке», как иногда называли черту оседлости в публицистике.
При трех Александрах и двух Николаях гайки в отношении евреев продолжали закручивать. Но все изменилось с началом Первой мировой войны. В мае 1915-го Ставка обвинила еврейское население в симпатиях к немцам. Был отдан приказ о принудительной депортации из прифронтовых районов (Ковенская, Гродненская губернии). Сотни тысяч выселенных людей оказались в эшелонах и на дорогах. Их гнали вглубь страны, но ведь черту оседлости никто не отменял. Возник транспортный и гуманитарный коллапс: депортированным просто негде было находиться легально, а прифронтовые города были переполнены.
Тогда Совет министров издал распоряжение, разрешавшее евреям-беженцам селиться почти во всех городах империи, кроме столиц (Москвы и Петрограда) и местностей, находившихся в особом управлении.
Фактически произошла отмена черты оседлости. И даже столицы не устояли. Несмотря на официальный запрет, в них проникали тысячи людей. Это были квалифицированные рабочие, медики, поставщики армии и те, кто имел личные связи или «особые заслуги» перед военным ведомством. Власти на это смотрели сквозь пальцы, так как устраивать еврейские чистки, когда все силы направлены на победу над Германией, было нецелесообразно и затратно.
Ну а юридически черту оседлости отменили только при Временном правительстве. Постановление от 2 апреля 1917 года разом обнулило все старые запреты. Это не было «точечной» помощью одним лишь евреям — закон фактически отвязал права человека от его веры и происхождения. Старая имперская логика деления людей на категории по национальности просто перестала существовать официально.