Глава 5
Я даже глаза прикрыла, ещё немного — и я вся покроюсь чешуёй. Пришлось дышать.
«Я точно представляю, какая она!» — подумала я.
Немного придя в себя, посмотрела на мужа.
— А твоя мать? Она ведь поедет с вами жить? — спросила я.
И лицо у супруга стало удивлённое.
— Я думал, мама останется здесь, в доме. — Супруг сделал паузу, буквально в пару мгновений, и добавил: — Она же пожилой человек — зачем срывать её с привычного места?
— А если я не хочу, чтобы твоя мать оставалась здесь? — возмутилась я. «Надо же, он всё решил!» — Твоя мать для меня чужая!
— Но она родная бабушка твоим детям, — сказал он мне, и меня «убило» это его «твоим».
И я поняла, что вместе с домом мне достаётся моя «любимая» свекровь. И тут взгляд упал на аквариум, в котором жили рыбы, похожие на земных пираний, — увлечение супруга, он их очень берёг.
— А рыбок своих заберёшь? — спросила я.
Он снова растерянно на меня посмотрел:
— Ну не сегодня же.
— Тогда будь добр, — сказала я, — не забудь выделить средства на их содержание, а не то они сожрут друг друга.
Во-первых, они питались мясом, во-вторых, для очистки их аквариума использовался дорогостоящий магический артефакт, который был куплен вместо совместной семейной поездки к тёплому морю.
Вскоре муж ушёл наверх — собирать вещи, а я так и осталась сидеть внизу, пытаясь собрать себя из тех кровоточащих кусков, на которые он меня накромсал.
Я слышала, как наверху он разговаривает со старшей дочерью, но мне было лень подняться и пойти наверх, я была словно замороженная.
Вскоре он спустился.
— До свидания, Тильда, — сказал он. — Я, как устроюсь, сообщу; если дети захотят, то могут ко мне переехать.
И он вышел за дверь.
А я кинула в дверь вазочку, любимую вазочку его матери, которая так удачно стояла на столе.
— Мам. — Дочь спускалась по лестнице.
— Да, Амалия, — сказала я, чувствуя себя выжатым лимоном.
— Мама ты ведь не обидишься, если я уеду к папе? — сказала дочь.
У меня всё внутри снова закипело, и я уже не могла сдерживать эмоции, я могла только запереть их внутри; чувствовала, что чешуя покрыла половину рук точно.
— Почему? — спросила я.
— Ну он живёт в столице, и ещё он обещал оплатить мне университет, — ответила дочь, не замечая, что вбивает гвозди в моё бедное сердце.
Я закрыла лицо руками, потёрла его, пытаясь избавиться от ощущения безысходности; слёз не было, видимо они выморозились.
— Ты будешь жить с ним и с другой женщиной, ради которой он нас предал? — спросила я.
Но дочь со свойственной юности непосредственностью сказала:
— Мам, ну почему предал? Просто ты сама виновата.
— Да? — Я думала, что меня невозможно уже сегодня ничем удивить, но дочери это удалось. — И в чём я виновата? — спросила я.
— Ну пойми, папа ещё молод, у него карьера, а тут ты с запахом домашней выпечки, а от неё пахнет селективным ароматом от мэтра Ваниллы, — ответила мне дочь.
И я поняла, что даже не знаю, кто такой этот мэтр Ванилла.
И подумала: «Если дети придут из школы и тоже скажут, что они хотят к папе, что я буду делать?»
Глава 6
Вернувшиеся из школы дети спасли меня. Сын, не раздумывая сказал, что он никуда от меня не уедет, а младшая, Виола, для которой Эрвин был непревзойдённым авторитетом, заявила, что она тоже остаётся с мамой.
После таких приятных новостей чешуя, покрывшая руки, почти полностью сошла, я даже поразилась, что так быстро; остались только небольшое покраснение и пара чешуек на локтях, но это было нестрашно.
Амалия, которая ещё была на курсах, узнала об этом вечером, когда вернулась. Мои отношения со свекровью изменений не претерпели: я как не замечала её уколов, так и старалась дальше их не замечать.
Я решила искать работу, и, конечно, со свекровью это сделать было легче: несмотря на нашу с ней молчаливую войну, к внукам она относилась хорошо. Возможно, где-то перегибала с воспитанием, но дети уже были достаточно взрослые, чтобы умело манипулировать бабушкой.
Я села и стала раздумывать, чем бы я могла заниматься и куда бы меня приняли, но пока сидела, набросала план ведения дела о разводе. По драконьим законам мне, в принципе, ничего не полагалось, особенно если супруг забирал детей; в этом случае закон вставал на сторону мужчины, отдавал ему детей, и дальше уже зависело от того, как бывшие супруги договорятся. Если они не договаривались, то женщина оказывалась на улице с небольшим пособием.
Мне это пособие очень напоминало алименты в моём мире — смешная сумма, взыскиваемая государством, на которую можно было купить пару носков ребёнку.
Так что я, конечно, хорохорилась, но если Фред заберёт детей, то мне и этого дома не останется, хотя деньги, оставшиеся мне от родителей, я тоже вложила в его покупку.
И я вместо того, чтобы думать, куда меня могут взять без диплома и сертификата, сидела и расписывала план защиты на самый неблагоприятный исход.
Накрутив себя таким образом, я уже представила, как у меня увозят детей, а я остаюсь со старым чемоданом возле этого дома, в окне которого злобно улыбается свекровь.
«Ну уж нет, — подумала я, — я вас самих с голой ж*** оставлю».
Но для этого мне надо было нанять адвоката, потому что, каким бы прекрасным ни был мой план, никто меня не допустит саму себя защищать. И тогда я первым делом стала вспоминать, кто из знакомых отца вёл подобные дела и мог бы мне помочь.
Вспомнила двоих, их конторы располагались в самом центре города, что свидетельствовало о цене и благополучии.
Один из них даже не стал меня слушать и вежливо выпроводил, сказав, что у него совсем нет времени этим заниматься; второй хотя бы выслушал, но тоже отказался.
— Госпожа Говард, дело ваше абсолютно проигрышное. Мой вам совет: договоритесь с мужем. И как мужчина хочу вам сказать, что для молодой столичной женщины трое чужих детей — это слишком много, поэтому с этой стороны не ждите подвоха.
Я вышла, зашла в небольшое кафе, заказала чашку кофе (хорошо, что хоть это я пока могу себе позволить). Я сидела за столиком на улице и смотрела, как мимо меня идут люди: вот мужчина идёт, нахмурившись, а женщина улыбается; кто-то идёт один, а кто-то — парами. Жизнь продолжается, и мне не следует опускать руки.
На столике рядом лежала газета — скорее всего, кто-нибудь из посетителей пил кофе или завтракал и читал новости. Я взяла газету в руки, и поскольку мозг пока работал исключительно на то, как мне себя защитить, взгляд сразу наткнулся на объявление: «Адвокатская контора Мердок и Мердок ищет помощника адвоката, оплата договорная».
Адрес конторы был не в центральной части города, и у меня появилась надежда, что, если эта контора не может себе позволить нанимать тех, кто окончил университет, вдруг она маленькая и у неё не слишком высокие доходы. Хотя имя Мердок мне довольно часто попадалось в статьях «Юридического вестника», но я не думала, что этот Мердок может жить в нашем захолустье; я была уверена, что это какой-то известный столичный адвокат.
«Скорее всего, однофамилец», — подумала я.
И понадеявшись, что не просто так мне попалась эта газета, я пошла искать, где находится Сиреневый бульвар, на котором располагалась контора «Мердок и Мердок».
Конечно, у отца ещё оставались знакомые адвокаты, но все они были успешны, и вряд ли кто-то из них взял бы меня на работу только потому, что когда-то они уважали адвоката Камински. Я для них была никем.
А если меня возьмут на эту работу, то у меня решится и второй вопрос, он же меня будет и защищать.
Контора «Мердок и Мердок» находилась в подъезде одного из старых домов и выглядела не очень презентабельно, особенно по сравнению с теми адвокатскими бюро, которые я посещала сегодня утром.
Я толкнула старую дверь с вывеской и зашла. Помещение было маленьким: небольшой предбанник, за ним шёл холл, в котором стоял стол, видимо отсутствующего помощника, потому что стол был завален бумагами так, что казалось, на нём выросли горы.
Помимо стола, в холле стояли старая кофемашина, чайник и два стула для посетителей.
Я подумала, что это идеальное место, потому что каждый пришедший сюда после университета задерёт нос и откажется работать, а мне это место как раз подходило.
Я подошла и, поскольку в холле никого не было, решила взглянуть на бумаги, которыми был завален стол. Это были дела и документы, к ним относящиеся. Я покачала головой.
Конечно, держать бумаги в таком виде — это полная катастрофа; всё следовало разложить по папкам и внести в реестр. Судя по делам, а их было много, работа у конторы была, но, скорее всего, клиенты были не сильно платёжеспособные.
— Что вы здесь делаете? — вдруг раздался резкий мужской голос.
Я от неожиданности даже уронила те несколько листов, которые держала в руках.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!
Продолжение следует!