Об авторах: Андрей Кудрявцев, к.э.н., с.н.с. Центра европейских исследований ИМЭМО РАН; Арина Преображенская, к.полит.н., с.н.с. Центра сравнительных социально-экономических и политических исследований ИМЭМО РАН; Павел Тимофеев, к.полит.н., зав. сектором региональных проблем и конфликтов ИМЭМО РАН.
15 и 22 марта 2026 г. во Франции в два тура прошли муниципальные выборы. На них в 35 тыс. коммун – низшем звене административно-территориального деления – по многомандатной пропорциональной системе списков был избран новый состав муниципальных советов. В свою очередь муниципальные советники выбирают из своего состава мэров городов и деревень. Ответственные за городскую среду обитания граждан мэры (в отличие от представителей большинства иных властных структур) сегодня сохраняют высокое общественное доверие. На таких выборах обычно на первый план выходят вопросы обустройства повседневной жизни избирателей – городская экономика, инфраструктура, общественная безопасность, экология, а политические партии стремятся расширить присутствие на местах, дабы усилить своё влияние в стране. Поскольку мэры и муниципальные советники составляют большинство в коллегии выборщиков, избирающих сенаторов, успехи на муниципальных выборах дают конкурирующим партиям шанс продвинуть в 2026 и 2029 гг. своих представителей в Сенат.
Особое общенациональное звучание эта кампания приобрела в связи с тем, что стала последней перед предстоящими президентскими выборами – высшей точкой политической борьбы, имея в виду ключевую роль главы государства в системе власти Пятой республики. Тем самым муниципальные выборы 2026 г. оказались полигоном для проверки на прочность используемых политическими силами тактических схем, а замер избирательного веса высвечивал их стартовые позиции в президентской гонке-2027.
Бесцельно прожитые годы
В оставшийся до 2027 г. отрезок времени Франция вступила в состояние своеобразного социально-экономического застоя, разительно контрастирующего с эпохой революционных трансформаций, обещанной Макроном накануне прихода к власти в 2017 г. Многие из намеченных преобразований, необходимых для преодоления накопившихся дисбалансов или для ответа на новые вызовы, оказались отложены. Одни, будучи затратными, натолкнулись на нехватку материальных, людских и финансовых ресурсов. Другие сдерживаются политическими трудностями. Они непопулярны, потому что уже сегодня могут начать размывать социальные гарантии граждан, а их негарантированный положительный эффект ожидается в лучшем случае лишь завтра. Яркий тому пример – разброд и шатания вокруг пенсионной реформы.
На втором президентском мандате Макрона (2022–2027 гг.) к этому добавились серьёзные сбои в механизме принятия решений по важнейшим хозяйственным вопросам из-за отсутствия у властной команды большинства в парламенте. Появление «неуправляемого» парламента обычно приписывают просчётам политического руководства: небрежно проведённой кампании 2022 г., роковому решению распустить Национальное собрание в 2024 г. За их неожиданными последствиями стоит недооценка глубинных сдвигов в недрах французского общества. Резко возросла его раздробленность, для характеристики которой социологи используют образ архипелага. Своё продолжение она находит в мозаичности партийно-политической структуры.
Трагикомедия, разыгравшаяся на глазах ошеломлённой общественности при подготовке бюджета на текущий год, воочию показывает, как власти выпустили из рук инициативу внутри страны. В ходе многодневной дискуссии, проходившей, что называется, без руля и без ветрил, каждая фракция стремилась дополнить правительственный проект малосовместимыми поправками, отражающими их партийные установки. Совсем как скверный анекдот воспринималось то, что в первом чтении сложносочинённый «бюджетный компромисс» был единогласно минус один голос … отклонён (!). Депутаты как будто постыдились признать авторство документа, который комментаторы окрестили «бюджетом Франкенштейна». В конечном счете выданный на-гора финансовый закон 2026 г., разумеется, позволяет государству избежать перехода через безбюджетную пустыню. Но не решая должным образом близлежащей задачи сократить дефицит, он и не укрепляет основы долгосрочного роста, перекладывая заботы на плечи следующего поколения властей.
Озабоченность наблюдателей вызывает расширяющийся зазор между ускорением идущих в мировом хозяйстве сдвигов и потерей Францией темпа продвижения реформ, поскольку в современной динамичной обстановке промедление может обернуться труднообратимыми последствиями. Эксперты предупреждают, что накопление структурных уязвимостей угрожает французской экономике «постепенным удушением» (управляющий Банком Франции Ф. Вильруа де Гало), а в случае негативного шока – даже резким соскальзыванием вниз с нынешней траектории вялого роста (известный аналитик Ф. Мике-Марти)[1]. Масштабы отклонения фактического социально-экономического развития страны от динамичного сбалансированного и устойчивого роста столь велики, что для возвращения на покинутую орбиту понадобится своего рода шоковая терапия – переход к мобилизационной модели, способной всецело переориентировать поведение участников социально-экономической жизни на достижение этой цели. Между тем в центре внимания нынешнего кабинета министров, возглавляемого С. Лекорню, находятся отнюдь не стратегические, а одна тактическая задача – удержаться на плаву, избежав очередного кризиса власти, и тем самым дать Макрону возможность без лишних потрясений досидеть в президентском кресле до истечения срока своих полномочий.
Топтание на месте в решении назревших проблем лишь усиливало отчуждение масс от властной элиты, недоверие к политическим институтам и сохраняло питательную среду для радикальных группировок. Демонстративная активность на международной арене не позволила официальному Парижу нивелировать репутационный урон, понесённый внутри страны. Рейтинги одобрения Макрона временами опускались до невиданно низких значений – 20%. Неслучайно профессиональные военные подчас именуют президента Макрона «бумажным Клемансо» (Ж. Клемансо – премьер-министр, приведший Францию к победе в Первой мировой войне и прозванный за свою решительность «тигром»). Приступая к избирательной кампании, основные политические силы опасались, что прорастающий из самой социальной обстановки дегажизм (антиэлитарный протест) обернётся потерей интереса избирателей к муниципальным выборам, до сих пор пользовавшихся у них популярностью, а власть предержащие – волны протестного голосования.
Шахматы расставлены, игра начнётся завтра
Политический пейзаж на выборах 2026 г. характеризовался широчайшей палитрой избирательных списков, которые организаторы выборов разделили на 25 течений. Эту пестроту можно свести к шести основным идейно-политическим группам, соответствующим ведущим партиям страны: крайне левые («Непокорённая Франция»), левые (социалисты – ФСП), центристы (партии президентского лагеря), правые («Республиканцы»), ультраправые («Национальное объединение» – НО) и прочие. Крупнейших игроков можно разделить на две группы, в зависимости от соотношения их политического веса на национальном и на местном уровнях.
Первую группу составили «Республиканцы» и социалисты. Некогда системообразующие партии, они уже почти 10 лет прозябают: первые – в сомнительном статусе младших союзников Макрона, вторые – и вовсе в оппозиции. Но именно они сохраняют прочные позиции на муниципальном уровне: социалисты и их союзники контролируют 24 крупных города с населением более 100 тыс. человек, а «Республиканцы» и союзные им праволибералы – 15, то есть совокупно 39 из 42 городов.
На стратегию обеих в прошлом правящих партий накладывает отпечаток наличие сильного радикального крыла на их флангах. Резкое ослабление позиций вынудило ФСП в 2022 г. пойти на широкий союз левых сил, включающий «Непокорённых» Ж-Л. Меланшона. Чем дальше, тем больше становилось ясно, что резко конфронтационная линия меланшонистов угрожает отсечь от социалистов умеренного центристского избирателя. Стремясь перебалансировать левый лагерь в свою пользу, социалисты пошли на компромисс с правительством по бюджетным вопросам с тем, чтобы предстать конструктивной силой, вновь причастной к выработке важных государственных решений. Но окончательному размежеванию мешает избирательная арифметика: победа левых на выборах труднодостижима без отданных за «Непокорённых» голосов. Над стратегами ФСП постоянно довлеет дилемма: скандально «сожительствовать» с левыми радикалами или утонуть без них. На выборах руководство социалистов решило придерживаться формулы, которая, как оно надеялось, позволяла элегантно разрешить это противоречие: категорический отказ от национального межпартийного соглашения при свободе рук на муниципальном уровне, что открывало возможности для заключения «технических» (без согласования предвыборных установок) альянсов на местах. Левые, контролируя три крупнейших города – Париж, Марсель и Лион, нацелились на защиту своих «феодов», действуя в союзе с «зелёными» и коммунистами.
В не менее сложном положении оказались «Республиканцы», зажатые между макронистами и набирающим политический вес НО. В партии не прекращаются острые споры о поиске союзников. Надо ли продолжать ориентироваться на ослабленный и, похоже, уходящий макронизм? Или же под давлением своего рядового избирателя пойти на соглашения с НО, рискуя попасть в зависимость от партнёра, который сегодня выглядит более мощным? В итоге «Республиканцы» формировали на муниципальном уровне коалиции с различными составляющими макронистского лагеря, но в отличие от ФСП жёстко пресекали попытки объединиться со «своими» радикалами – представителями НО.
Вторую группу составили партии президентского лагеря (макроновское «Возрождение», «Горизонты», Демократическое движение – МоДем), а также оппозиция на двух крайних флангах – «Национальное объединение» Марин Ле Пен и «Непокорённая Франция» Меланшона. В отличие от партий первой группы, они с 2017 г. стали ведущими игроками на президентских и парламентских выборах. Но несмотря на наличие в Национальном собрании крупных фракций, им не удается «пустить корни» на местах.
Партии пропрезидентского лагеря стремились максимально дистанцироваться от личности уходящего и непопулярного президента, сделав ставку на выдвижение общих списков между собой (как в Париже, Бордо или Гренобле) или с участием «Республиканцев» (как в Марселе и Лионе). Партия «Возрождение», провалив выборы 2020 г., оставалась «муниципальным карликом» и на этот раз выдвинула минималистские задачи. По сути, заранее смирившись с поражением, она выставила свои списки лишь в 10 (!) городах. Её союзник Э. Филипп, лидер партии «Горизонты», не скрывающий своих амбиций, поставил целью удержание родного Гавра – как основы для будущей президентской кампании. Лидер МоДем Ф. Байру, поддерживая партнёров в ряде городов, стремился переизбраться в своем г. По.
Традиционно НО и «Непокорённые» делали упор на выборы общенационального масштаба, поэтому их стартовые позиции к 2026 г. были довольно скромными. Так, НО возглавляет 15 муниципалитетов, из которых лишь один город относится к крупным (свыше 100 тыс. жителей) – Перпиньян. «Непокорённые» же и вовсе руководили всего тремя небольшими муниципалитетами. У лепеновцев, как и меланшонистов – относительно молодых движений, изначально выстроенных вокруг харизматичных национальных лидеров, наблюдался явный дефицит компетентных партийных кадров для участия в борьбе в большом числе избирательных округов против укоренённых на местах ФСП и «Республиканцев». И всё же обе крайние силы выставили рекордное в своей истории количество партийных списков с кандидатами, преследуя двуединую цель: расширить с помощью «своих» мэров и муниципальных советников представительство в Сенате и сеть активистов на местах в преддверии президентских выборов 2027 г., когда их поддержка становится значимым политическим ресурсом.
Перед лепеновцами стояли две задачи. Первая: переизбраться в тех городах, которые они возглавляли с 2020 г. – дабы убедить французов, что партия способна к эффективному управлению на муниципальном уровне. Вторая: расширить свое избирательное поле – прежде всего, небольших коммун на юге-востоке и на севере Франции, где проживает основной электорат ультраправых, а также пробиться в муниципальные советы крупных городов. Лидер НО Ж. Барделла пытался выстроить предвыборную кампанию на создании «санитарного кордона» вокруг «Непокорённых», рассчитывая на то, что уровень отторжения их французами превышает градус их неприязни к крайне правым. Так, 71% французов полагает, что партия Меланшона опасна для демократии, при этом данный тезис применительно к НО разделяет 49% избирателей[2].
В канун выборов «Непокорённые» подверглись подлинному остракизму со стороны СМИ и общественного мнения. Причины тому – их отказ решительно осудить политическое насилие после гибели праворадикального активиста в столкновении с участниками левацких группировок, равно как и ряд высказываний их лидера с налётом антисемитизма. В условиях фактического раскола из-за борьбы «Непокорённых» и ФСП за лидерство в левом лагере первые, по сути, взяли курс на нанесение ущерба социалистам и выставили максимальное количество своих избирательных списков. Упор был сделан на крупные университетские города, полные молодёжи, и заселённые этническими меньшинствами пригороды мегаполисов. Но ради ослабления ФСП «Непокорённые» вовсе не были готовы уступать муниципалитеты правым и крайне правым. Ведь при всех идейных и стратегических различиях именно борьба с лепеновцами является цементом, связывающим союз левых сил. Кандидаты от «Непокорённых» получили определённую свободу выбора стратегии на местах – если в Париже и Марселе они выступили крайне агрессивно по отношению к социалистам, то в Тулузе, в виду возможного альянса во втором туре, они вели кампанию довольно корректно. В итоге отсутствие союза между меланшонистами и социалистами в национальном масштабе не помешало их фактической координации на местах.
Первых нет и отстающих
Первый тур выборов прошёл 15 марта. Главное, что он показал – это снижение явки населения, составившей в среднем по стране 57,6%, и серьёзно отставшей, за исключением 2020 г., от уровня более ранних кампаний (60–70% с лишним). При этом наиболее высокой она оказалась в городках с населением до 1 тыс. чел. (64%), наименьшей – в городах свыше 50 тыс. чел. (52–54%)[3]. Налицо размывание доверия к политическим институтам, на сей раз затронувшее до сих пор стойко выдерживающий эти волны утес – мэров.
В 96% населенных пунктов (33 326 мест) – небольших городах, где проживает 2/3 населения страны, выборы завершились уже в первом туре. Там зачастую были выдвинуты два или вообще один избирательный список, обычно не имеющий партийной аффилиации. Первые итоги показали, что из ведущих партий именно «Республиканцы» и социалисты, несмотря на слабые позиции на парламентском уровне, продолжают крепко стоять на местах. В 3 343 городах с населением 3,5 тыс. жителей и выше, они стали лидерами по числу кандидатов, избранных мэрами: 931 и 575 городов, соответственно. Их соперники серьёзно отстали, взяв в разы меньше городов: центристы – 419, лепеновцы – 10, меланшонисты – 1[4]. Подтвердилось наличие глубокой фрагментации политических сил, выражающейся в противостоянии трёх лагерей, причём на левом и правом флангах умеренные силы соперничали с радикальными, а центристские партии в разных городах протягивали руку сотрудничества то одним, то другим флангам, как это было в Париже, Ниме и Мюлузе[5]. Поскольку по правилам во второй тур проходили все списки, набравшие 10% голосов и выше, то в силу низкой явки во втором туре были в изобилии представлены причудливые конфигурации из трёх и более соперничающих списков – так называемые «треугольники» и «четырехугольники» – вплоть до «пятиугольников», как в Париже, и «шестиугольников», как в Мюлузе.
Вечером 15 марта перед партиями встал вопрос о возможных действиях во втором туре. Сложившиеся условия заставляли партии задуматься о блокировании на местах, тем более что правила позволяли всем, кто набрал даже 5%, объединить свои списки с другими, прошедшими во второй тур, силами. Ключом к успеху становилось формирование союзов. Это ставило в повестку дня два вопроса: во-первых, какие силы готовы объединяться, и, во-вторых, сработает ли на этот раз тактика «республиканского фронта» – объединение умеренных сил против крайней оппозиции.
В двух политических лагерях на этот вопрос ответили по-разному. Левые, несмотря на острое соперничество в первом туре между социалистами и меланшонистами, не стали противиться тактическому союзу во втором, отдав решение на откуп кандидатам на местах. В 14 из 38 крупных городов, где ожидали второй тур, как в Тулузе и Нанте, левые партии пошли на объединение списков или взаимное снятие своих кандидатов, занявших третьи и четвёртые места, в пользу более перспективных. На правом фланге подобные снятия тоже имели место, но с двумя нюансами. Во-первых, таких случаев было меньше, во-вторых, кандидаты-правоцентристы снимались как правило для недопущения победы левых (как в Ниме) или же крайне правых кандидатов (как в Тулоне). Тем самым, лепеновцы и их союзники из партии Эрика Сьотти UDR, оказались за рамками «республиканского фронта».
22 марта прошёл второй тур выборов, в котором приняли участие 17 млн человек[6] из оставшихся 4,4% коммун (1 526 городов)[7]. Хотя речь шла о судьбе крупнейших городов, включая столицу, явка по стране составила 57,82%, ненамного превысив уровень первого тура. Это можно объяснить не только падением интереса к политическим партиям, но и тем, что со сменой поколений французы всё чаще воспринимают голосование не как гражданский долг, а как право, которым каждый распоряжается по своему усмотрению[8]. Лидерами снова стали правоцентристы и социалисты, завоевавшие, соответственно, 336 и 254 города с населением свыше 3,5 тыс. человек каждый. Центристы получили лишь 167 городов, НО и «Непокорённая Франция» взяли 40 и 6 городов, соответственно.
При оценке результатов второго тура обращают на себя внимание следующие аспекты.
Во-первых, «Республиканцы» и социалисты сохранили статус ведущих партий на выборах местного уровня, добившись переизбрания более 70% своих мэров. Количество находящихся под их контролем крупных городов осталось прежним, хотя некоторые из них поменяли партийные цвета. Вместе с тем оба колосса потихоньку теряют в весе. В 657 городах, каждый с населением свыше 14 тыс. человек, правоцентристы получили 298 мэрских мандатов, против 305 в 2020 г. и 332 в 2014 г. Похожий спад у социалистов с союзниками (без учёта коммунистов): 174, 195 и 182. Это проседание связано с тем, что за их электорат активно борются крайние силы. Наконец, лидерство на местном уровне не должно скрывать общий кризис, в котором «Республиканцы» и ФСП пребывают после 2017 г.
В тяжёлой борьбе социалисты и «зелёные» сохранили Париж, Марсель и Лион, а также завоевали Амьен, Сент-Этьен и Страсбург. Но ставка на стратегию «технических союзов на местном уровне» с «Непокорёнными» в большинстве из 26 городов, где был заключён такой альянс, не оправдала себя и стала причиной поражения левых. Традиционный электорат социалистов не только не торопился поддерживать меланшонистов, но часто голосовал за их соперников, усматривая в союзе с «Непокорёнными» «беспринципный сговор». Характерным примером стала Тулуза, где меланшонист лидировал после первого тура, но во втором против левого блока сложился «санитарный кордон», и союз левых с «Непокорёнными» во главе проиграл правым. Также союз ФСП с «Непокорёнными» уступил правым в Авиньоне, Лиможе, Безансоне, Клермон-Ферране. Исключением стали Нант и Гренобль, в которых победа левых была одержана при участии меланшонистов, но в Париже и в Марселе, где социалисты дистанцировались от «Непокорённых», они сохранили за собой мэрии, получив «преимущество за принципиальность».
Преобладание экологистов, проявившееся в специфических условиях выборов 2020 г. – т.н. зелёная волна – подошло к концу. Экологическая проблематика уже не является козырем «зелёных»: она вошла в программы почти всех партий, да и экология в 2026 г. уже не была в числе приоритетов, уступив место общественной безопасности. Скорее как неожиданность французы восприняли тот факт, что экологисты, проиграв в Страсбурге, Бордо и Безансоне, сохранили за собой Лион, Гренобль и Тур.
«Республиканцы» же с союзниками опередили все прочие партии в мелких и средних городах, отстояли четвёртый город Франции – Тулузу, заполучили Безансон и Брест. Но они потеряли Ним, не смогли выиграть в Париже и были буквально разгромлены в Марселе. Победу в таких городах как Лимож и Клермон-Ферран правоцентристы одержали скорее за счёт неудачи левых, чем благодаря привлекательности своих кандидатов.
Во-вторых, общенациональный политический расклад начал проецироваться на муниципальный уровень – добившиеся значимых результатов на европейских и на парламентских выборах партии радикальной оппозиции постепенно укореняются и на местах. Здесь в заочном соревновании крайних сил ультраправые явно чувствуют себя лучше крайне левых, пусть и находятся за рамками «республиканского фронта».
Лепеновцы и их союзники завоевали в 2026 г. 30 мэрских мандатов в малых городах при девяти в 2020 г. и восьми в 2014 г. Во многих средних (20–50 тыс. жителей) городах на юге Франции наступающее на пятки правоцентристам «Национальное объединение» не только переизбрало своих действующих мэров, включая Перпиньян (118 тыс. чел.), но и завоевало более 60 новых городков, вместе с мелкими, включая Каркассон, Агд, Ментон, Тараскон, Оранж и др.[9]. Также НО возглавило мэрии в ряде небольших городов на севере и на востоке страны. И всё же выборы в Тулоне, Марселе, Ниме, где представители крайне правых лидировали после первого тура, в итоге показали, что «республиканский фронт» против НО, отступивший, но не прорванный, всё ещё действует, и во втором туре НО не удалось выиграть. На западе Франции влияние НО малозаметно, вне зоны популярности крайне правых остаются крупные города. Успех их союзника, – лидер партии UDR[10] Эрик Сиотти сенсационно стал мэром Ниццы, – скорее исключение, подтверждающее правило.
Партия Меланшона, сделав первые шаги на местном уровне, приросла 9 средними городами по сравнению с 1 в 2020 г. В её активе оказался один из крупнейших городов Парижского района Сен-Дени (150 тыс.), и расположенный на северо-западе страны Рубэ (98 тыс.). Но совокупно с коммунистами и крайне левыми регионалистами, крайне левые продемонстрировали спад влияния: победы добились всего 31 их список при 38 в 2020 г. и 51 в 2014 г.
«Непокорённые» остаются популярны в населённых мигрантами пригородах Парижа, Лиона и Лилля, но их влияние невелико на большей части остальной территории страны, а в 2/3 избирательных округов они даже не выдвигали кандидатов. Заключённые перед вторым туром тактические союзы меланшонистов с ФСП оказались скорее провальными, чем успешными. Объединение списков или общие действия хотя и позволили левым силам сохранить пять крупных городов, включая Марсель, Лион и Нант, в восьми случаях их соглашения, напротив, привели к утрате левыми силами Безансона, Бреста и Клермон-Феррана.
В-третьих, пропрезидентский лагерь фактически стагнирует. Макронисты взяли лишь 92 мандата в малых городах – при 94 в 2020 г., а среди крупных лишь два – Бордо и Анси, причём в обоих случаях выступая под этикетками «различных центристов» и не подчёркивая свой пропрезидентский статус. Один из лидеров макронистов Ф. Байру, вообще провалился в руководимом им долгое время г. По. Другой лидер президентского лагеря Э. Филипп стремится предстать в роли правоцентриста, претендующего на часть избирателей «Республиканцев». Его движение «Горизонты», несмотря на поражение в Ницце и Монпелье, преуспело в 450 городах, включая Гавр, Реймс и Анже. Третий вожак макронистов Габриэль Атталь торжественно провозгласил, что партии «Возрождение» удалось провести на места «двести мэров», но её текущие результаты говорят о том, что она конкурентоспособна скорее на правом поле, чем в собственно «республиканском центре»[11].
Таким образом, выборы не ознаменовались яркой победой какой-либо одной политической силы – не наблюдалось ни правой «синей волны» как в 2014 г., ни «зелёной волны» как 2020 г. Каждая партия добилась успехов в одних городах, и потерпела поражения в других, что позволило каждому из лидеров заявить о своей победе. Социалисты и «Республиканцы» не утратили свои десятилетиями накапливаемые резервы на местном уровне. Образно говоря, выставленные Макроном за национальную (президентско-парламентскую) дверь, ФСП и «Республиканцы» настойчиво стучатся в муниципальное окно. Ультраправые и крайне левые оппозиционеры, похоже, пустили корни на местах, но для взращивания даже молодого леса потребуется время.
Итоги голосования показали, что сложившаяся на национальном уровне фрагментация политического пространства опустилась и на муниципальную ступень. Выборы обозначили водоразделы между «городской буржуазией и интеллектуалами» (ФСП), «новой Францией» (Меланшон), «Францией мелких и средних городов» (правые) и «Францией забытых властями территорий» (НО). Вместе с раздробленностью политической сферы возрастает неопределённость вокруг изменения общественного контекста и его влияния на грядущие президентские выборы.
***
Через год с небольшим во Франции пройдут выборы президента. Безусловно, экстраполировать итоги прошедшей кампании на будущую невозможно, поскольку муниципальные выборы распадаются на мириаду локальных противостояний, в каждом из которых на итог влияли специфические местные факторы. И всё же общее представление о подвижках в раскладе сил они дают. Если представить ситуацию в виде барометра, то его стрелка замерла на отметке «неопределённая политическая погода».
Выборы в очередной раз высветили фиаско макронизма. В 2017 г. Макрон выдвинул краеугольную политическую задачу – радикальную перестройку партийной системы, что считалась необходимым условием благополучного развития страны. Он разрушил старую биполярную структуру, основанную на соперничестве правого и левого блоков, подорвав доминирующие позиции ФСП и «Республиканцев». Но, успешно выступив в роли тарана, «прорабом перестройки» Макрон так и не стал. Ему не удалось создать жизнеспособную центристскую силу, способную занять господствующие высоты в политическом ландшафте. Пространство, высвобожденное умеренными силами, захватили популисты правого и левого толка, а сколоченный макронистами политический центр не остановил поляризацию политической жизни, которая достигла критических отметок.
Пока в наибольшей степени готовности находятся НО (независимо от того, будет ли кандидатом М. Ле Пен или Барделла) и «Непокорённая Франция». Крайне агрессивная риторика Меланшона по отношению к конкурентам, его заигрывание с этническими меньшинствами позволили меланшонистам закрепить свою популярность среди низовых слоёв населения, и с большой долей вероятности эти подходы сохранятся. Но нынешние выборы показали, что для радикальной оппозиции по-прежнему действует «стеклянный потолок» – после рывка в первом туре НО и «Непокорённым» в крупных городах в большинстве случаев не удалось расширить свою избирательную базу и одержать победу во втором.
Фрагментация политического пространства и отсутствие в нём явных партий – лидеров уже сейчас оборачивается стихийным ростом числа потенциальных претендентов на президентский пост. Перед системными силами стоит нелёгкая задача избежать дробления голосов, ибо в случае выдвижения нескольких кандидатов от правящего лагеря заметно возрастает вероятность выхода во второй тур представителей крайних течений. Считавшийся политической фантастикой второй тур, в котором сойдутся Меланшон и кандидат от НО, может стать реальностью, угрожающей истеблишменту страны. В ближайшее время в ведущих партиях стоит ожидать ужесточения борьбы за получение статуса кандидата на должность президента, равно как за выбор механизма его утверждения: должен ли он быть партийным назначенцем или победителем первичных выборов?
Содержание муниципальной кампании недвусмысленно свидетельствует: рядовой француз пока не осознал, что страна столкнулась с ворохом навалившихся проблем, без решения которых невозможно поддерживать высокие жизненные стандарты и оставаться активным игроком на мировой арене. Открытым остается вопрос, найдутся ли политические силы и лидеры, которые выдвинут программу, адекватную стоящим перед страной вызовам? Или внимание будет и дальше отвлекаться на политическую стряпню, подобно нескончаемым спорам об «оптимальных» межпартийных коалициях. Безответными являются и другие кардинальные вопросы. Смогут ли центристы, включая Филиппа и Атталя, отмежеваться в глазах общественного мнения от плачевных итогов правления Макрона? Как закончится борьба за лидерство в стане «Республиканцев»? Как сложится судьба союза левых?
Ответы на эти вопросы мы узнаем из президентской избирательной кампании, которая находится уже на старте и по сути начнётся осенью.
Примечания:
[1] См. François Villeroy de Galhau s'inquiète du risque d'«étouffement progressif» de la France // Les Echos. 25.10. 2025. URL: https://www.lesechos.fr/economie-france/conjoncture/francois-villeroy-de-galhau-sinquiete-du-risque-d-etouffement-progressif-de-la-france-2194732; Miquet-Marty F.. Comme dans Tex Avery, l'économie française court au-dessus du vide : à quand la chute ? // Les Echos. 22.02.2026 https://www.lesechos.fr/idees-debats/editos-analyses/comme-dans-tex-avery-leconomie-francaise-court-au-dessus-du-vide-a-quand-la-chute-2217337
[2] Sondage: 71% des français considerent que Jean-Luc Melenchon est un danger pour la republique / Cnews. 02.11.2023. URL: https://www.cnews.fr/france/2023-11-02/sondage-71-des-francais-considerent-que-jean-luc-melenchon-est-un-danger-pour-la; Fractures francaises. Vague 13. Octobre 2025 / CEVIPOF. P. 126.
[3] Municipales 2026 : les cinq enseignements du premier tour // Le Monde. 16.03.2026. URL: https://www.lemonde.fr/les-decodeurs/article/2026/03/16/municipales-2026-les-cinq-enseignements-du-premier-tour_6671400_4355770.html
[4] Municipales 2026 : les enseignements du second tour en graphiques // Le Monde. 23.05.2026. URL: https://www.lemonde.fr/les-decodeurs/article/2026/03/23/municipales-2026-les-enseignements-du-second-tour-en-graphiques_6673914_4355770.html
[5] Municipales : « Cette élection confirme le très haut niveau de fragmentation politique du pays » // Le Point. 16.03.2026. URL: https://www.lepoint.fr/politique/municipales-cette-election-confirme-le-tres-haut-niveau-de-fragmentation-politique-du-pays-NZFMS2U2YRFF5BXEDDM4QCKAEM/
[6] Resultats municipales 2026: les cinq cartes pour copmprendre l'election // Le Figaro. 23.03.2026. URL: https://www.lefigaro.fr/elections/municipales/resultats-municipales-2026-les-cinq-cartes-pour-comprendre-l-election-20260323
[7] Municipales 2026 : les cinq enseignements du premier tour // Le Monde. 16.03.2026. URL: https://www.lemonde.fr/les-decodeurs/article/2026/03/16/municipales-2026-les-cinq-enseignements-du-premier-tour_6671400_4355770.html
[8] Cosnard D. Municipales 2026 : 42,18 %, un nouveau record d’abstention au second tour // Le Monde. 22.03.2025. URL: https://www.lemonde.fr/politique/article/2026/03/22/municipales-2026-avec-un-taux-de-participation-de-48-10-a-17-heures-l-abstention-en-route-vers-un-nouveau-record-au-second-tour_6673794_823448.html
[9] Municipales 2026 : comment le RN est passé de 22 à 74 mairies // Le Figaro. 23.03.2026. URL: https://www.lefigaro.fr/elections/municipales/municipales-2026-comment-le-rn-est-passe-de-22-a-74-mairies-20260324
[10] UDR – Союз правых за Республику (Union des droites pour la République).
[11] Darame M., Pouzadoux M. Après les municipales 2026, le camp présidentiel poursuit sa mue électorale vers la droite // Le Monde. 23.05.2026. URL: https://www.lemonde.fr/politique/article/2026/03/23/apres-les-municipales-2026-le-camp-presidentiel-poursuit-sa-mue-electorale-vers-la-droite_6673848_823448.html