Она решала уравнения рядом с ним, а в учебниках осталось только одно имя. Милеву Марич я запомнил не из книг. Видел своими глазами, в коридорах Цюрихского Политехникума, осенью 1896 года. Хромающая девушка с тетрадью. Тогда я и не подозревал, чем всё закончится.
Мне было двадцать три, я заканчивал инженерный курс. На этаж физиков заглядывал редко. Но в тот день зашёл за конспектом к приятелю и заметил её: невысокая, тёмные волосы заколоты назад, в руках тетрадь, исписанная мелким почерком. Она шла медленно, покачиваясь. Каждый шаг гулко отдавался в пустом коридоре. Рядом вышагивал юноша с копной тёмных кудрей. Он говорил так громко, что слышно было от самой лестницы, размахивал руками и чертил что-то пальцем в воздухе. А она кивала, не поднимая глаз.
Потом мне объяснили: это Милева Марич, сербка из Тителя. Единственная девушка на курсе и пятая женщина за всю историю Политехникума. Ей двадцать, а ему, этому громкому мальчишке, только семнадцать. Он уже тогда спорил с преподавателями так, будто знал больше них, стряхивал мел с брюк и хохотал на весь коридор. А она молчала, слушала и записывала.
Общие знакомые рассказали через год, что они пара. Альберт писал ей на четырёх страницах, называл «равноценным существом, энергичным и самостоятельным». Вместе они просиживали вечера над задачами. Считала она, по слухам, быстрее. А я запомнил только хромоту и тетрадь в тёмно-синей обложке, которую она прижимала к груди, как что-то ценное.
Проваленный экзамен и тайна дочери
В 1900 году Альберт получил диплом. Милева – нет. Средний балл четыре из шести, не хватило. Она попыталась пересдать через год и снова провалилась, потому что между двумя попытками случилось то, о чём шептались осторожно: она забеременела. Экзамен сдавала одна, в полупустом здании. Он в это время искал работу в другом городе. И снова та же четвёрка.
Дальше стало совсем тихо: Милева уехала в Сербию и родила дочь. Назвали Лизерль. Что стало с ребёнком, не знает никто: то ли умерла от скарлатины, то ли была отдана чужим людям. Альберт, по словам знакомых, настоял, чтобы девочку отдали. И Милева вернулась без дочери. Вышла за него замуж в январе 1903 года, вопреки протестам его матери, которая предсказывала, что невестка «к тридцати станет ведьмой».
1905 год: Три статьи, перевернувшие мир, и одно пропавшее имя
А знаете, что поразило меня по-настоящему? Это случилось в 1905 году. Я сидел в кафе на Банхофштрассе, за столиком у окна. Пахло жареным кофе и газетной краской. Листал утреннюю прессу и вдруг наткнулся на знакомое имя. Альберт Эйнштейн, клерк из патентного бюро в Берне, опубликовал три статьи, которые переворачивали физику. Фотоэффект, броуновское движение, специальная теория относительности. Я отложил газету на шершавую столешницу и допил остывший кофе. А ведь она тоже считала. Рядом с ним, по вечерам, в ту самую тетрадь.
Много лет спустя советский физик Абрам Иоффе упомянет, что видел на рукописях подпись «Эйнштейн-Марити». Марити, венгерская форма фамилии Марич. Одни скажут: так принято в Швейцарии, жена добавляет свою фамилию к мужней. Но почему тогда в журнал ушло одно имя? Брат Милевы потом вспоминал, что Альберт сам признавался: жена помогала с расчётами. А Соловин, друг семьи, утверждал обратное. По его словам, Милева «внимательно слушала, но никогда не вмешивалась». Кому верить, я не знаю.
Условия разрыва и цена Нобелевской премии
На Рамиштрассе я столкнулся с ней в 1915 году. Она шла с двумя мальчиками: старшему лет одиннадцать, младшему около пяти. Хромота стала заметнее, лицо осунулось. Я не сразу её узнал. Мне рассказали, что она давала частные уроки у себя на квартире: стояла у доски с мелом в руках, объясняла чужим детям то, что когда-то решала для него. Математика, физика, по десять франков за занятие. А Альберт к тому времени жил в Берлине, где его ждали кузина Эльза и кресло в Прусской академии наук. Милева получала от него 5600 марок в год. На жизнь с двумя детьми этого едва хватало.
Когда я увидел её в тот день, она стояла у витрины книжного магазина. С озера тянуло холодом, где-то за углом звенел трамвай. Младший дёргал её за рукав, старший стоял в стороне. Она смотрела на корешки книг с таким выражением, с каким люди смотрят на поезд, который уже ушёл. Я сжал ручку портфеля и прошёл мимо, не окликнув.
Перед окончательным разрывом, как мне рассказывали, он прислал ей письмо со списком условий: не разговаривать без необходимости, не заходить в кабинет, не ожидать ни привязанности, ни внимания. Она прочитала и сказала подруге: «Я не прислуга». Забрала детей и уехала в Цюрих.
Развод оформили 14 февраля 1919 года. И вот что поразило всех: чтобы получить её согласие, Эйнштейн пообещал отдать деньги от Нобелевской премии, которую ещё не получил. Но в которой не сомневался ни он, ни она. Милева согласилась. Премию вручили в 1922 году, за открытие закона фотоэффекта. Деньги перешли ей и сыновьям. На них она купила три дома в Цюрихе: один для себя с мальчиками, два для заработка.
Болезнь сына и последние дни в одиночестве
Но покой длился недолго. Младший, Эдуард, заболел шизофренией в конце тридцатых. Два дома пришлось продать, чтобы оплатить клинику при Цюрихском университете. Милева осталась в последнем. Права на него формально уже принадлежали бывшему мужу. Он переводил деньги, всё реже.
Умерла она 4 августа 1948 года, на семьдесят третьем году жизни. Почти не выходила из дома. Левая сторона тела парализована после инсульта. Помощь ей оказывали как неимущей, и ни франка от Нобелевской премии в кармане не осталось. А через несколько месяцев Эйнштейн узнал, что сам тяжело болен.
Историки спорят по сей день. Одни считают, что без неё формулы не сложились бы. Другие приводят факт, который трудно обойти: после разрыва в 1914 году она не опубликовала ни строчки. А он продолжал менять физику. И сама Милева в письмах подруге Хелен Савич ни разу не намекнула на свою причастность. Историки сходятся: значительного вклада она не внесла. Но между консенсусом и правдой одной жизни иногда помещается пропасть.
Я вспоминаю тот коридор Политехникума. Каменный пол, запах мела и старого дерева. Неровные шаги. Тетрадь в её руках, исписанная формулами, которые я не мог разобрать. Та самая тетрадь. Она закрыла её где-то между первым провалом на экзамене и последним домом на чужие деньги.
Сама закрыла или ей помогли? Может быть, вы решите за меня.
_____________________________________________________________________
- Милева Марич (1875–1948): сербка, первая жена Альберта Эйнштейна.
- Образование: Одна из первых женщин в Австро-Венгрии, получивших доступ к высшему образованию. Училась в Цюрихском Политехникуме на одном курсе с Эйнштейном (1896–1900), но дважды не сдала выпускной экзамен.
- Научный вклад: Вопрос о её вкладе в работы Эйнштейна 1905 года остаётся дискуссионным: консенсус историков физики (Эстерсон, Кэссиди, Вайнштейн) состоит в том, что она не сделала значительного научного вклада, хотя биограф Трбухович-Гюрич и ряд исследователей указывают на косвенные свидетельства её участия.
- Развод и премия: При разводе (1919) Эйнштейн передал ей денежный эквивалент Нобелевской премии, полученной в 1922 году.
- Источники: «Собрание работ Альберта Эйнштейна», т. 1 (Принстон, 1987); Эстерсон А., Кэссиди Д. «В тени Эйнштейна» (2019); переписка Эйнштейна и Марич, Еврейский университет в Иерусалиме.