Адольф Гитлер был уверен: война на Востоке станет лёгкой прогулкой и завершится ещё до Рождества. Однако уже 22 июня 1941 года многим офицерам вермахта стало ясно — фюрер сильно переоценил свои силы.
Первый день войны: внезапность против готовности
В 00:30 22 июня из Москвы в военные округа поступил приказ подготовиться к возможному нападению немцев и скрытно занять огневые точки на границе. Но времени на его выполнение почти не осталось: уже в 4:00 утра началась массированная артиллерийская подготовка — немецкие орудия открыли огонь по советским позициям. Спустя всего 40 минут штурмовые группы вермахта пересекли границу СССР.
Эффект внезапности сработал в полной мере. В плен к немцам порой попадали солдаты, которые не успели не то что вооружиться — даже нормально одеться.
Организованного, единого ответа на агрессию не получилось. Бои первого дня складывались из множества локальных столкновений: фронта как такового ещё не существовало. Где‑то красноармейцы успевали в считанные минуты подготовиться к схватке, где‑то наносили контратаки наступающим немецким колоннам. Одни дивизии решали дать бой, другие отступали — всё происходило хаотично и спонтанно.
Ярким примером отчаянного сопротивления стала оборона Брестской крепости. Её защитники надолго задержали наступление 3‑й и 4‑й танковых дивизий, а также 45‑й пехотной дивизии вермахта. Немцы понесли потери, которые сами называли «превышающими нормальный уровень», а штурм растянулся на долгие часы и даже дни.
Не менее ожесточённые бои развернулись и в других местах:
- в литовском городке Тауроген (Таураге) сражалась хорошо вооружённая 125‑я стрелковая дивизия — город удалось взять лишь после мощных танковых ударов и многочасовой артподготовки (бой завершился только в 16:00);
- немецкие войска потеряли 347 человек (в т. ч. 88 убитыми) в столкновениях с 1‑й танковой дивизией;
- длительные бои шли за Гаргждай, под Кулей и Гродно, в Струмиловском и Владимир‑Волынском укрепрайонах, в районе Рава‑Русской и во множестве других точек.
План «Барбаросса»: стратегия, рождённая из расчёта на быструю победу
Руководство СССР исходило из того, что Германия не станет наносить удар на Восток, пока не расправится с Англией. Казалось логичным: Гитлер усвоил уроки Первой мировой и не ввяжется в войну на два фронта.
Однако у фюрера были иные планы. После победы над Францией непосредственной угрозы со стороны Англии не наблюдалось, но и сломить британцев Германия не могла: флот рейха оказался слишком слаб для масштабной десантной операции, а разработанный план «Морской лев» пришлось отложить.
Англичане продолжали сопротивляться, рассчитывая на помощь США и вступление в войну Советского Союза. Гитлер пришёл к выводу, что ключ к победе над Великобританией — разгром СССР. Победа над Красной армией позволила бы решить сразу несколько стратегических задач:
- устранить советскую угрозу;
- дать возможность Японии значительно усилиться и вывести из игры США;
- вынудить Англию начать мирные переговоры с заведомо слабых позиций.
Так родился план «Барбаросса». В декабре 1940 года германский генеральный штаб завершил его разработку. Суть сводилась к стремительному продвижению танковых клиньев вглубь советской территории, окружению и быстрому разгрому основных соединений Красной армии.
Срыв блицкрига: сопротивление, которого не ждали
Немцы серьёзно недооценили потенциал СССР и переоценили собственные силы. Поначалу всё шло по плану: вермахт был лучше подготовлен технически, профессионально и морально. Множество советских соединений начали отступать в неразберихе, не понимая, что происходит вокруг и какова ситуация у соседних частей. Потери Красной армии в первые месяцы войны были колоссальны — только пленными она потеряла более 2 млн человек.
Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы сломить сопротивление. Красная армия обладала огромными резервами, и июньские поражения не сломили её волю к борьбе. Уже в первые дни войны стали заметны признаки будущего надлома немецкого плана: «Барбаросса» ещё действовал, но в оперативные планы уже приходилось вносить коррективы.
О храбрости красноармейцев свидетельствовали даже письма немецких солдат и офицеров домой. Через неделю после начала войны Ф. Гальдер, один из разработчиков кампании, признал: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека». Вечером 23 июня в штабе 9‑й армии зафиксировали: «Русские сражаются до последнего, предпочитают плену смерть (приказ политкомиссаров)».
Полковник 82‑го пехотного полка Фридрих Хоссбах позже отмечал, что высокопоставленные командиры вермахта в июне 1941 года «утратили представление о границах возможного». Вместо «детской игры» немцы столкнулись с упорным сопротивлением, которое в конечном итоге сорвало планы блицкрига и предопределило дальнейший ход войны.