Почему одни актрисы запоминаются нам как эталон привлекательности, а другие, не менее талантливые, остаются где-то на периферии нашей памяти?
Дело ведь не только в чертах лица или фигуре. Красота киногероини – это сложносочинённая формула, где внешность актрисы – лишь одна из составляющих. Важна работа оператора, подобранный костюм, правильно выставленный свет, грим и, конечно, сам образ. Сегодня я хочу рассказать о пяти героинях, которые поразили меня ещё в детстве и продолжают восхищать сейчас.
Шурочка: воплощение советской молодости
Начну с Шурочки из лирической комедии «Моя любовь» 1940 года. Лидия Смирнова создала образ, который можно назвать квинтэссенцией своего времени. Да, Валентина Серова обладала более яркими чертами, Любовь Орлова выглядела шикарнее, но именно Шурочка кажется мне по-настоящему волшебной.
Спортивная, энергичная, стремительная – она одинаково органична в простых футболках и роскошном атласном платье с кружевными вставками. Создатели картины стремились показать современную городскую девушку, выросшую при новой власти. Здесь важна каждая деталь: зеркало с туалетным столиком говорит о том, что героиня следит за собой, облегающие платья демонстрируют здоровую, цветущую фигуру. Это была визуальная пропаганда эпохи, когда «жить стало лучше».
Аксинья: казачья страсть на экране
Элина Быстрицкая в роли Аксиньи из «Тихого Дона» 1958 года – отдельная история. Несмотря на то, что актриса не имела казачьих корней, она сумела воплотить тот самый типаж станичной женщины, который признали даже жители Вёшенской.
Крупная, но не грузная, с чёрными волосами и глазами с поволокой – Аксинья Быстрицкой обладает той победительной красотой, которая сводит с ума. По замыслу Шолохова, внешность героини должна была меняться, грубеть, тускнеть, но на экране этого почти незаметно. Актриса сохраняет притягательность на протяжении всего фильма, и в этом – особая магия её игры.
Анфиса: орхидея в тайге
Светлана Дружинина в роли Анфисы из «Девчат» 1961 года – ещё один пример того, как правильно подобранный образ преображает актрису. В некоторых работах Дружинина выглядела тяжеловесной, но здесь она обрела особую лёгкость.
Анфиса – настоящая орхидея в условиях леспромхоза. Даже в повести упоминалось, что такой девушке место в столице. Она становится жертвой собственной привлекательности: все хотят её присвоить, но никто не готов по-настоящему любить. Кстати, в фильме героиня показана как злыдня, хотя в книге она скорее страдающая натура.
Ольга Вознесенская: лебединая песня эпохи
Елена Соловей в «Рабе любви» 1975 года – случай абсолютного попадания в образ. Актриса не всегда выглядела выигрышно на экране, но здесь она невероятно хороша. Стопроцентное попадание в типаж 1910-х годов – излёт Серебряного века, тоска по уходящей натуре.
Соловей идеально смотрится в эффектных одеяниях той эпохи: боа, шляпы, газовые шарфы. Главный акцент сделан на глаза – как и положено в немом кино, где актёры активно «играли лицом». Освещение в этой картине выверено до мелочей, и именно свет делает внешность актрисы по-настоящему волшебной.
Констанция: когда красота мешает роли
Ирина Алфёрова в роли Констанции Бонасье из мюзикла «Д'Артаньян и три мушкетёра» 1979 года – парадоксальный случай. По книге жена галантерейщика должна быть просто хорошенькой, но не ослепительной. Изначально на роль рассматривали Евгению Симонову, которая больше подходила под описание.
Алфёрову буквально навязали режиссёру, и она оказалась слишком прохладно-статичной для субретки – бойкой служанки, помогающей господам в любовных интригах. Но если отвлечься от этих несовпадений с первоисточником, актриса действительно очаровывает. В костюме XVII столетия она выглядит не камеристкой, а настоящей принцессой – и в этом её особое обаяние.