Мы устраивали общий стол и становились семьёй на двое суток. А теперь боимся сесть на нижнюю полку — вдруг нарушим чужие личные границы.
РЖД в лице перевозчика ФПК (и МПС, предшествующее РЖД) провели колоссальную работу над ошибками, затянув все гайки. И сегодня я вам расскажу, как мы из "Большой перемены" переехали в "Дом-2" на колёсах. А главный конфликт — это право собственности на десять сантиметров столешницы.
Эпоха СССР: плацкарт как клуб "Золотой состав"
В конце СССР поездка на поезде (именно дальнего следования, а не "колбасной электрички" из соседней области) была не просто транспортом, а порталом в другой мир.
Представьте себе: вы — счастливый обладатель двух заветных бумажек с написанными от руки цифрами. Добыты они в кассах предварительной продажи ценой четырёх часов стояния и сидения в очереди, где соседка в платке успела рассказать вам всю свою биографию до седьмого колена.
Купейные вагоны они есть, но мест нет
Купить билет в купе? Ха! Это было из разряда фантастики. Советское купе это как советская колбаса или мясо: вагоны в принципе есть, но мест по факту нет. Купе — это "шоколадные" немецкие вагоны Аммендорф, где пластик был такого оттенка, что казалось, стены вот-вот начнут таять во рту. Там работали кондиционеры, которые создавали иллюзию другой планеты. Остальные смертные ехали в плацкарте.
Плацкарт в те годы — это лучшее социальное изобретение человечества. Там не было кондиционеров. Зато были окна, которые открывались так, что в них можно было высунуться по пояс, чтобы помахать маме на перроне и надышаться креозотом от деревянных шпал.
Общий стол
Главный ритуал: едва поезд срывался с места, на столике возникала поляна. Скатерть из газеты, на ней — варёная картошка с салом, солёные огурцы, а если пассажир был особо щедр — банка тушёнки. Все становились "своими". Гитара, песни под стук колес, карты в "дурака" на раздевание (в прямом смысле, потому что было жарко), и лёгкий аромат "Беломора" в тамбуре, который перетекал в вагон.
Курить нельзя, но если очень хотелось...
Курили везде, где не видел ревизор или проводник. В тамбуре — нерабочем, в рабочем, в туалете (главное — кинуть окурок в форточку, а не в унитаз), а самые отчаянные курили прямо на полке, высунув руку в открытое окно. Пить тоже можно было. В итоге поездка на юг длилась двое суток, и они пролетали как два часа в хорошей компании и становились частью отпуска.
А на станциях! Станции были филиалом Эрмитажа по части искусства выживания. Бабушки с вёдрами: картошка с котлетой, куриные ноги, копчёная рыба, пахучая клубника, варенье в стаканах и, конечно, что-то неназываемое в бутылках. Это был не перекус, а настоящий гастрономический тур.
Эпоха перемен: начало конца "Курортного романа"
А потом что-то пошло не так. Сначала пришел Антитабачный Закон. Тамбур объявили "святым местом", где курить нельзя. Пить тоже запретили. Теоретически оставался ресторан, но чтобы туда попасть, нужно было преодолеть путь, полный опасностей, а еда там напоминала космическую: всё было разогрето, пахло картоном и стоило сравнимо с билетом.
Люди, конечно, не перестали пить и курить. Они стали делать это тихо, с оглядкой на проводника, что придало процессу нотки шпионского триллера. Исчезли бабушки на станциях. Проводница теперь предлагала вам сублимированный "Роллтон" по цене хорошего стейка и печенье, которое было "юбилейным" лет тридцать назад.
Эпоха Абсурда: война с вентиляцией и физикой
Следующий удар нанесли антитеррористы. Они решили, что если окна открываются, то террорист обязательно выбросит из него пакет с бомбой, и окна сделали глухими. Заодно поменяли дырявые деревянные рамы на герметичные резиновые уплотнители. Наступили душные и жаркие времена. В плацкарте, где летом температура поднималась до отметки "гриль", народ начал задыхаться.
Очнулись только тогда, когда пассажиры начали писать жалобы на коллективное таяние. Окна вернули... в виде форточек. Теперь в проём невозможно просунуть даже палец, не то что высунуться с гитарой. Вентиляция заработала по принципу "лучше так, чем никак".
Апофигей: битва за столик и вторжение в личное пространство
Главное чудо российских железных дорог случилось, когда они добрались до законодательного регулирования человеческих отношений. Видимо, кому-то в управлении показалось, что пассажиры слишком хорошо ладят, и надо внести в это явление некоторое разнообразие.
Новые правила проезда
Представьте классический плацкарт. Есть столик в отсеке. Он конструктивно расположен у окна, рядом с нижними полками. Пассажир с верхней полки, чтобы поесть, должен либо спикировать на нижнюю, либо стоять на голове. Чтобы решить эту многовековую дилемму, мудрецы из офиса придумали: "Нижний пассажир обязан три раза в день предоставить верхнему место за столиком для приёма пищи" - и даже время прописали: 30 минут на завтрак и ужин, а на обед - час.
Что такое "место за столиком"? Это стул? Это кусок скамейки? А что такое "предоставить"? Встать и уступить? Подвинуться? Никто не знает.
Текст написан так, что любой спорщик может трактовать его в свою пользу. В итоге каждая вторая статья в Дзене на эту тему собирает сотни комментариев, где битва юристов и бывалых путешественников не утихает годами.
И самое печальное — это метаморфоза сознания. Раньше, в эпоху "все свои", ты просто садился на нижнюю полку, если ты с верхней, и ты был свой. Нижний пододвигался, давал тебе свой пакетик чая, угощался твоими печеньками и вы вместе смотрели в окно.
Сегодня это называется страшным словосочетанием "вторжение в личное пространство" и нарушение личных границ".
Люди, которые 40 лет назад даже будучи чужими, спали вповалку вдвоём на нижней полке, сегодня пишут посты: "Какое имеет право пассажир с верхней полки садиться на мою полку, чтобы перекусить? Хрен ему! Это нарушение моих гражданских прав! Я заплатил дороже, поэтому пусть нищеброды как-нибудь сами!" Они едут в вагоне, как в собственном хрустальном шаре, обложившись законами, антисептиками, пледами с подогревом и заткнув уши наушниками.
В чужом соседе люди стали видеть не попутчика, с которым можно выпить чаю и узнать, про огурцы в Рязанской области, а "токсичного агрессора", который посмел заговорить на тему погоды с незнакомым человеком, занятым внутри своих границ сверхважным лидерским делом: залипанием в телефоне.
Что в итоге?
Поезд стал чище. Теперь там не пахнет махоркой и селёдкой. Проводники не сдают мокрое бельё за 50 копеек и не пьют с пассажирами "на посошок". Есть кондиционеры (наконец-то) и билеты можно купить, не выходя из дома, просто ткнув пальцем в телефон.
С другой стороны, поезд перестал быть частью отпуска. Он стал просто транспортом. То самое чувство "коммуналки", когда ты заходил в вагон чужим, а выходил почти родственником, ушло в прошлое. Его заменили правила, форточки и "место за столиком", которое теперь приходится отвоёвывать с помощью распечатки с сайта РЖД.
От души к правилам
Раньше мы ехали в гости к морю. Теперь мы едем в солярий с регулируемой температурой и риском получить штраф за распитие, если решишь отметить въезд в новый тоннель.
Но знаете что? Как только состав трогается, и ты слышишь этот знакомый стук колёс, смотришь в мелькающие за окном березы — все равно становится тепло на душе. Даже если ты на верхней полке, а внизу спит суровый комментатор Дзена, который заявил, что его полка — это его крепость.
Спасибо, друзья, что дочитали! А как вы считаете: поездка стала комфортнее или потеряла душу? Свои варианты "места за столиком" предлагайте в комментариях. Поехали!
#ЖелезныеДорогиСССР, #РаньшеИТеперь, #РомантикаЖелезныхДорог