часть 7
начало тут: https://dzen.ru/a/acmVwoSx7TEPSQT_
-С тобой точно все в порядке?
-Да, мам.
-А что это за синяк у тебя на руке?
Я взглянула на свой локоть и тут же убрала подальше от экрана.
-Да так, ударилась.
Мама мне не поверила. Она пристально вглядывалась в экран, а затем и вовсе позвала отца.
Я закусила губу.
Отец появился в мониторе почти сразу, словно ждал команды.
— Что происходит? — спросил он.
— Да ничего не происходит, — поспешно ответила я. — Я же сказала.
Мама не выдержала:
— У нее большой синяк на руке. Меня это сильно насторожило.
Отец посмотрел на меня внимательно.
— Аня, скажи правду.
Я отвела взгляд. На секунду. Но этого оказалось достаточно.
— Я вам всё сказала, — повторила я, уже жёстче. — Ударилась.
— Где? — спокойно спросил он.
— Да какая разница? — раздражение прорвалось наружу быстрее, чем я успела его остановить. — Вы что, допрос устраиваете?
Мама вздрогнула.
— Мы волнуемся за тебя…
— Не надо за меня волноваться, — резко перебила я. — У меня всё хорошо.
— Когда все хорошо, люди так не разговаривают. — тихо сказал отец.
И вот это задело. Сильно.
— Всё. Ладно, мне пора бежать. — быстро сказала я, не давая им продолжить. — У меня дела.— Аня…
Но я уже нажала кнопку «отключить».
Экран потемнел.Тишина в комнате стала оглушительной.
Я медленно закрыла ноутбук. И только тогда позволила себе выдохнуть.
Я осторожно провела пальцами по синяку — и тут же отдёрнула, будто обожглась. Перед глазами всплыл вчерашний вечер.
— Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — голос Максима звучал уверенно, но очень громко.
— Я слушаю…
— Нет. Ты делаешь вид.
Он стоял слишком близко. Как всегда, когда злился.
— Я просто устала, Макс. Давай не сейчас…
— Не сейчас? — он усмехнулся. — А когда? Когда тебе будет удобно?
Я попыталась отступить, но за спиной была стена.
— Я не хочу ссориться.
— А я хочу. — спокойно сказал он.
И в следующую секунду его пальцы резко сжали мою руку.
Слишком сильно.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Я дернулась.
— Больно…
Он отпустил. Сразу. Но в его взгляде не было ни капли сожаления. Только холодное раздражение.
— Вот видишь, — сказал он. — Довела.
Я открыла глаза. Комната была прежней. Тихой. Спокойной.
Только внутри меня что-то окончательно надломилось. Я подошла к зеркалу.
Долго смотрела на себя. Потом медленно подняла рукав. Синяк стал ещё темнее.
И вдруг меня пронзила простая, страшная мысль:
Я больше не могу делать вид, что всё нормально.
Я ещё долго стояла у зеркала, не двигаясь, будто боялась, что любое движение снова вернёт меня в ту же точку — туда, где я опять скажу себе: потерпи, всё наладится.
Но на этот раз внутри было иначе. Не страх, не истерика, а тихая, холодная ясность.
Я провела рукой по стеклу, словно пытаясь стереть своё отражение, и вдруг очень отчётливо поняла: если я останусь — я исчезну. Не в прямом смысле, но я потеряю себя - медленно,безнадежно, день за днём, пока от меня не останется только тень,
— Хватит… — прошептала я.
Я приняла решение. Нужно все оборвать здесь и сейчас. Так больше продолжаться не может.
Я не включала свет — только настольная лампа отбрасывала тусклый круг на стол, за которым я сидела, сложив руки, будто ученица перед экзаменом.
Часы тикали слишком громко. Каждая секунда тянулась, как резина.
Когда в замке повернулся ключ, сердце дернулось так резко, что я на мгновение зажмурилась. Дверь открылась.
Максим вошёл, как обычно — спокойно, уверенно, будто весь мир принадлежал ему по праву.
Он бросил ключи на тумбочку, снял куртку, не глядя на меня.
— Что на ужин? — спросил он, проходя вглубь квартиры.
Я медленно поднялась.
— Нам нужно поговорить.
Он остановился. Повернулся. Секунда. Две.
В его взгляде мелькнуло что-то едва уловимое — раздражение? Усталость?
Или предчувствие?
— Говори, — коротко бросил он, подходя ближе.
Я сглотнула.
Слова застряли в горле, но я заставила себя произнести их:
— Я больше так не могу.
Он чуть склонил голову набок.
— В каком смысле?
— В прямом, Максим. Я… — голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Я не могу больше с тобой жить.
Тишина. Та самая, перед которой хочется отступить. Но я уже не могла.
— Я хочу развестись.
Слово «развестись» повисло в воздухе, как выстрел.
Максим не сразу отреагировал.
Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни удивления, ни боли.
Только холодный, расчётливый интерес.
— Повтори, — тихо сказал он.
— Я хочу развестись, — уже твёрже произнесла я.
Он медленно подошёл ближе.
Слишком близко.
— Из-за чего? — спросил он почти шёпотом. — Из-за одного синяка? Или из-за того, что ты опять накрутила себе что-то в голове?
— Не перекручивай, — сказала я. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Это не про один вечер. Это про всё.
Он усмехнулся.
— Про всё… — повторил он. — Давай конкретнее, Аня. Что именно тебя не устраивает?
Я почувствовала, как внутри поднимается волна — страха, злости, боли.
— Ты меня унижаешь. Контролируешь. Обесцениваешь. Ты… — голос задрожал, — ты делаешь мне больно.
Он слушал внимательно, и вдруг рассмеялся.
— Серьёзно? — сказал он. — Ты сейчас из себя жертву строишь?
— Я не строю, — прошептала я. — Я говорю, как есть.
— Нет, — он резко сделал шаг ко мне. — Ты драматизируешь. Как всегда. Это твоя любимая роль.
— Максим, хватит…
— Нет, не хватит! — его голос стал громче. — Хватит перекладывать на меня свои проблемы! Ты слабая, неуверенная, вечно недовольная — и теперь решила сбежать, чтобы не работать над собой?
Я отступила.
— Это не правда…
— Правда, — перебил он. — Я тебя вытащил, дал тебе всё, а ты…
— Ты меня не вытаскивал! — выкрикнула я. — Ты меня ломал!
Тишина взорвалась. Его лицо изменилось мгновенно.
Как будто маска треснула — и под ней появилось что-то чужое, жестокое.
Он сделал резкий шаг вперёд. Я даже не успела среагировать.
Его рука вплелась в мои волосы — резко, больно, до искр перед глазами.
— Думаешь, ты можешь просто так уйти? — прошипел он сквозь зубы.
— Макс… отпусти… больно… — слова путались, дыхание сбилось.
— Ты никуда не пойдёшь, — его голос стал низким, опасным. — Ты моя. Я тебя вытащил со дна. Маленькая забитая девочка, росла в приемной семье при живых родителях. Никому ненужная, забытая всеми. Ты должна благодарить меня!
И в следующую секунду мир вспыхнул. Резкий рывок. Удар.
Лицо обожгло болью, когда я ударилась о стену.
Глухой звук, словно кто-то хлопнул дверью внутри моей головы.
На мгновение всё исчезло — звук, воздух, мысли.
Только боль. Я сползла вниз, хватаясь за стену, пытаясь удержаться, не упасть окончательно.
Он стоял надо мной. Смотрел, как меня выворачивает от боли.
И в этом взгляде не было ни капли сожаления.
Только раздражение.
— Довела, — сказал он спокойно.
Я подняла на него глаза. Слёзы текли сами, но впервые за всё время это были не только слёзы страха.
В них было что-то другое.Осознание. Чёткое и острое, как лезвие.
Он не изменится. Никогда.
И если я сейчас не уйду — я останусь здесь навсегда. На полу.
Под его взглядом. Под его контролем.
Я медленно выпрямилась, опираясь о стену.
Голова кружилась, губы дрожали, но внутри уже не было сомнений.
— Я уйду, — прошептала я.
Он усмехнулся.
— Попробуй.
И именно в этот момент я поняла:
это уже не разговор. Это — борьба за жизнь.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд.Так, будто что-то взвешивал внутри себя. А потом вдруг… улыбнулся. Спокойно. Почти мягко.
И от этой улыбки у меня по спине пробежал холод.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Давай сделаем паузу.
Я не поверила. Слишком резко всё изменилось.
— Что? — выдохнула я.
— Пауза, — повторил он. — Ты сейчас в состоянии… мягко говоря, неадекватном. Тебе нужно время подумать.
Он прошёл мимо меня так, будто ничего не произошло. Будто не он только что ударил меня. Подошёл к столу. Взял мой телефон.
— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри снова поднимается паника.
— Помогаю тебе, — спокойно ответил он.
Следом — ноутбук.
— Максим, верни.
— Нет, — коротко сказал он.
Я сделала шаг вперёд.
— Это мои вещи.
Он повернулся. И в его взгляде снова появилось то самое — холодное, чужое.
— А ты — моя жена, — произнёс он. — И сейчас ты не способна принимать решения.
— Ты не имеешь права…
— Имею, — перебил он. — Потому что ты сама довела до этого.
Он направился к двери.
— Макс… — голос сорвался. — Не надо. Пожалуйста.
Он остановился на пороге.
Не обернулся.
— Посидишь. Подумаешь.
И добавил, почти лениво:
— Без лишних мыслей. Если что - выход через окно. Вид с десятого этажа просто божественный.
Щёлкнул замок. Дверь закрылась. А потом — ещё один звук.
Металлический. Я не сразу поняла, пока не подбежала к двери.
Повернула ручку. Закрыто. Я дёрнула сильнее. Ещё.
— Максим! — закричала я. — Максим, открой!
Тишина.
Только гул подъезда за дверью.
— Макс! Ты с ума сошёл?! Открой!
Я начала стучать. Сначала руками.
Потом кулаками.
— Помогите! — закричала я. — Кто-нибудь! Помогите!
Но в ответ — ничего.Только глухая тишина.
Этот день прошёл в панике. Я металась по квартире, проверяла окна, двери, искала хоть какой-то выход.
Телефона нет. Ноутбука нет.
Даже старый кнопочный, который валялся где-то — тоже исчез.
Он забрал всё. Продуманно. Методично.
Я стучала в дверь. Кричала. Подходила к окну —но с десятого этажа меня никто не услышал, а во дворе никого и не было.
Иногда кто-то проходил внизу, но мой голос растворялся в воздухе.
К вечеру я осипла. Горло болело. Руки дрожали.
И пришло первое осознание:
Он не вернётся сегодня.
Ночь была длинной.Без света. Без сна.Каждый шорох казался шагами за дверью.
Каждый звук — его возвращением. Но он не пришёл.
На второй день страх сменился чем-то другим.
Пустотой. Я сидела на кухне, уставившись в одну точку, и пыталась думать рационально.
Еда есть. Вода есть. Я не умру. Уже радует.
Но это не успокаивало.Потому что дело было не в теле. А в голове.
Он лишил меня не связи. Он лишил меня контроля.
Я вдруг поняла, что не знаю, сколько времени прошло.
Не знаю, какой сейчас час. Мир сузился до стен этой квартиры.
И его решения. Я снова пыталась кричать.
Снова стучала. Но уже без той отчаянной веры, что кто-то услышит.
Голос стал хриплым. Движения — медленными.
Силы уходили. На третий день стало тихо внутри.
Пугающе тихо. Я почти перестала ходить по квартире.
Сидела у окна. Смотрела вниз.
На чужие жизни. На людей, которые шли куда-то, разговаривали, смеялись.
И думала:
А если он не вернётся?..
Мысль была страшной.
Но ещё страшнее было другое:
А если вернётся?..
На четвёртый день я проснулась от звука.
Ключ. Сердце ударило так сильно, что на секунду потемнело в глазах.
Дверь открылась. Он вошёл.
Как будто ничего не произошло.
Снял куртку. Поставил обувь. Посмотрел на меня.
Я стояла посреди комнаты — бледная, ослабшая, с пересохшими губами.
Мы молчали.Долго.
Он прошёл ближе.Остановился.И сказал спокойно:
— Ну что… одумалась?
Я смотрела на него. И в этот момент окончательно поняла:
передо мной не человек, который любит. И даже не человек, который злится.
Передо мной — изверг и садист. Он психопат. Максим больной.
У меня был только один вопрос:
смогу ли я выбраться…
или
он доведёт это до конца.
Я смотрела на него — долго, не мигая, как будто пыталась разглядеть в этом лице хоть что-то знакомое. Хоть тень того человека, за которого я когда-то вышла замуж.Но там было пусто.Максим спокойно прошёл на кухню, открыл шкаф, достал стакан. Налил воды. Поставил на стол. Движения — размеренные, точные, будто он делал это уже не в первый раз.
Потом из кармана достал блистер и, не глядя на меня, бросил его рядом со стаканом.Таблетки с глухим стуком ударились о стол.
— Выпей, — сказал он. Я не двинулась.
— Что это? — голос прозвучал хрипло, чуждо.
— Тебе нужно успокоиться.
— Я не буду это пить.
Он поднял на меня глаза.Спокойные. Пустые.
— Будешь.
— Нет.
Внутри что-то дрогнуло — последнее сопротивление, почти инстинкт. Он вздохнул, как будто я его утомляла.
— Аня, не усложняй.
— Я сказала — нет, — повторила я, уже тише.
Пауза.Он подошёл.Медленно.И от этого было страшнее, чем если бы он закричал.
— Ты три дня тут сидела, — сказал он почти ласково. — Подумала. Сделала выводы.
Он наклонился ближе.
— Или нет?Я отступила, но за спиной уже была стена.
— Я не буду это пить.
Он смотрел на меня несколько секунд. А потом… резко. Его рука сжала моё запястье.
— Макс… — выдохнула я.
— Хватит, — тихо сказал он.
В другой руке — таблетки. Я дёрнулась.
— Отпусти!
Пальцы больно впились в щёки, сжимая челюсть.
— Открой рот.
Я мотнула головой.
— Нет…
— Открой, — повторил он.
Голос стал холоднее. Я попыталась вырваться, но сил почти не осталось.
— Пожалуйста… не надо…
Он не слушал.Пальцы сжались сильнее. Боль резанула по лицу.И в какой-то момент тело предало — рот сам приоткрылся от давления.Таблетки коснулись языка.
— Глотай.
Я пыталась выплюнуть, но он уже поднёс стакан.Вода резко залилась в рот.Кашель.
Я сглотнула, едва не захлебнувшись. Он отпустил. Я упала на колени, закашлялась, хватая воздух.Слёзы текли сами.
— Вот и всё, — спокойно сказал он. Как будто… ничего не произошло.
Сначала было просто плохо. Голова закружилась. Комната поплыла, будто стены начали медленно двигаться. Я попыталась встать — не получилось. Пол стал слишком близко.
— Что… ты… — слова распадались.
Он стоял рядом. Смотрел. Как наблюдатель. Как будто изучал.
— Отдохнёшь, — сказал он.
Голос доносился как издалека. Я тянулась к чему-то — к столу, к стене, к реальности. Но пальцы не слушались. Тело становилось тяжёлым. Слишком тяжёлым. Мысли путались.
— Не… надо… — прошептала я. Но уже не знала — кому. Ему?
Себе? Мир начал растворяться.Сначала звуки.
Потом очертания.Последнее, что я увидела — его силуэт.Спокойный.
Неподвижный. А потом — ничего.Пустота. Такая густая, что в ней не было ни страха, ни боли. Ничего. И это было страшнее всего.
Продолжение следует.
Я в социальных сетях:
Макс: https://max.ru/nitinisyachaletiya
вк: https://vk.com/nititysyachaletiya
ТГ: https://t.me/niti1000