Российский министр иностранных дел Сергей Лавров 31 марта выступил с жесткой речью, которая, по сути, стала диагнозом текущему состоянию мирового порядка. По его словам, некоторые государства настолько увлеклись переделом мира, что «потеряли берега» — и теперь открыто заявляют о своих территориальных претензиях, не стесняясь в выражениях.
«Борьба за ведущие позиции в новом мире ведется предельно серьезная. Не на жизнь, а на смерть», — цитируют главу МИД РФ информагентства.
Заявление прозвучало на фоне нарастающей международной напряженности: конфликт на Ближнем Востоке, эскалация вокруг Ирана, пересмотр военных доктрин ведущих держав и, конечно, специальная военная операция на Украине. Но Лавров говорил о тенденции гораздо более масштабной, чем один региональный конфликт.
«Открыто провозглашают права на территории» — о ком речь?
Фраза о странах, которые «потеряли берега» и уже не скрывают своих территориальных аппетитов, вызвала у наблюдателей прямые ассоциации с недавними заявлениями Дональда Трампа.
За последние месяцы избранный (на момент выступления — действующий) президент США неоднократно озвучивал идеи, которые еще пару лет назад казались немыслимыми для публичной дипломатии:
Гренландия — Трамп заявил о необходимости «купить или взять под контроль» этот автономный регион Дании, пригрозив пошлинами и военным вмешательством. Дания была вынуждена экстренно наращивать оборону острова.
Панамский канал — американский лидер назвал его «американским изобретением» и пригрозил вернуть контроль над водной артерией, несмотря на действующие договоры.
Канада — Трамп предложил сделать своего северного соседа «51-м штатом», комментируя это как «экономическую необходимость». В Оттаве сначала отшучивались, но после повторения угроз начали всерьез обсуждать усиление военного присутствия на границе.
Именно эти примеры, по мнению политологов, глава российского МИД имел в виду, когда говорил о «потерявших берега». Еще 20 лет назад подобные заявления со стороны лидера страны «золотого миллиарда» вызвали бы международный скандал. Сегодня они становятся нормой большого геополитического торга.
Деградация международного права и гибридные войны
Лавров также констатировал глубокий кризис институтов международного права. ООН, система международных договоров, ограничения на применение силы — все это, по его словам, перестало работать так, как задумывалось после Второй мировой войны.
«Мы видим, как международное право деградирует. Его заменяют принципом „сильный прав“», — подчеркнул министр.
Одновременно он обратил внимание на появление военных технологий, которые еще недавно считались фантастикой. Речь идет не только о гиперзвуковом оружии, которое Россия уже применяла в реальных боевых условиях. Лавров говорил о широком спектре:
Беспилотные системы — от роев дронов до полностью автономных ударных комплексов;
Искусственный интеллект в управлении войсками и принятии решений;
Кибервойны, которые стали полноценным театром военных действий;
Космическое оружие, разработка которого больше не скрывается.
«Гибридные войны» — еще один термин, прозвучавший в выступлении. Министр отметил, что современные конфликты уже не делятся на «войну» и «мир»: экономические санкции, информационные атаки, диверсии на инфраструктуре, политическое вмешательство — все это слилось в единый поток.
Кто еще «потерял берега»?
Помимо США, в список стран, демонстрирующих «территориальный реваншизм», эксперты включают и другие государства. Турция, например, продолжает наращивать военное присутствие на Кипре и в Восточном Средиземноморье, ссылаясь на исторические права. Азербайджан после победы в Карабахе закрепляет контроль над территориями, которые десятилетиями были зоной конфликта. Израиль, в свою очередь, уже официально аннексировал Голанские высоты и обсуждает расширение поселений на Западном берегу.
На этом фоне заявление Лаврова выглядит не столько критикой в адрес конкретного противника, сколько констатацией новой реальности: мир окончательно перешел в эпоху, когда территориальные вопросы снова решаются силой, а международные договоры работают только до тех пор, пока их соблюдение выгодно.
Что это значит для России?
Для российской дипломатии акцент на деградации международного права — это не просто фиксация факта, но и обоснование собственных действий. Москва последовательно проводит линию, что западные страны сами разрушили ту систему правил, которую создавали после холодной войны. И теперь, когда они же пытаются вернуться к «праву сильного», у России есть все основания действовать аналогично.
«Нас пытаются представить как нарушителей мирового порядка, — как бы говорит Лавров. — Но этот порядок уже рухнул. И его рухнули те, кто сегодня требует его соблюдения только для других».
Вместо вывода
Речь Сергея Лаврова 31 марта — это, по сути, политическое резюме эпохи. Эпохи, когда старые правила больше не работают, а новые еще не написаны. Когда страны открыто примеряют на себя имперские амбиции, а технологии позволяют уничтожать цели на другом конце планеты с беспрецедентной точностью.
«Не на жизнь, а на смерть» — это не фигура речи. Это точная характеристика текущего момента. И вопрос лишь в том, сколько еще стран «потеряют берега», прежде чем мировое сообщество осознает необходимость создавать новую архитектуру безопасности.