сацуки-но амэ ивахиба-но мидори ицумадэ дзо
Ливни — тоска мне.
Радует взор
Зелень на камне.
До коих пор?
Еще одно стихотворение, которое невозможно понять без биологической справки. И даже с биологической справкой невозможно перевести.
Но попробуем. Слово из середины текста, [ивахиба] — это растение. Просто [хиба] — обычное японское вечнозеленое дерево, туевник. А [ива-хиба] дословно значит «скальный туевник», только это совсем не дерево и даже не родственник настоящему туевнику.
По-русски род, к которому относится [ивахиба], называют «плаунки». Это одни из древнейших, заставших эпоху динозавров, и при том относительно примитивных растений, размножающихся спорами.
Научное название нашего «скального туевника» — Selaginella tamariscina («селагинелла тамарисковая»). Это низкое травянистое стелющееся растение, розетка листьев которого действительно немного напоминает ветви туевника настоящего. И растет этот плаунок, в соответствии с японским названием, в том числе на голых скалах.
Садоводы могут знать некоторые плаунки (в том числе и тот, про который писал Басё) под коммерческим названием «иерихонская роза» (как у пустынного перекати-поля).
В Японии у климата ярко выражена сезонность с влажными и сухими периодами. И плаунок [ивахиба] во время сухого сезона высыхает и сворачивается в комок, стараясь не испарять дефицитную влагу. Но с приходом дождей снова «оживает», разворачивается и зеленеет.
Ну вот мы и готовы для чтения стихотворения. Вся первая строка, [сацуки-но амэ] — перефразирование привычного сезонного поэтического слова [самидарэ] — «дожди пятой луны». Это сезон продолжительных дождей начала лета.
Вторую строку открывает название уже знакомого нам растения, «плаунка» [ивахиба], а с частицей [-но] от этого плаунка образуется прилагательное, «плаунковый». И прилагается оно к слову [мидори] — «зелень» (как «зеленый цвет», так и «свежесть растения»).
А завершающая строка — это вопрос: «до каких пор?» или «как долго?»
В тексте нет каламбуров и какой-либо игры слов. Комментаторы не находят и аллюзий на другие источники. Всё прозрачно и очевидно. В чем же прикол?
Давайте соберем подстрочник целиком: «дожди пятой луны; плаунок {на скале остается} зеленым до каких пор?»
Итак, начался утомительный сезон дождей, под которыми развернулась и зазеленела розетка плаунка. Лирический герой задается вопросом: как долго это продлится? Но вопрос из третьей строки применим к обоим предыдущим. А они объединены причинно-следственной связью: растение остается зеленым, пока идут дожди. Как только влажный сезон закончится, ивахиба свернется в клубок.
Очевидно, героя радует зелень, но расстраивает дождь. Риторическим вопросом он выражает одновременно желание и продлить, и прекратить текущее положение. И в этой диалектике мы видим главный прием стихотворения.
Слова однозначны, а подразумеваемые чувства противоположны и при том одновременны.
И перевести это невозможно. Но не из-за чувств, а из-за незнакомого растения. Читатель не знает плаунка, чья жизнь синхронизирована с дождями. Ни подобрать аналог, ни как-то объяснить смысл прямо в тексте не получается.
Ну и обращаться за референсами к профессиональным переводчикам бессмысленно. Кроме более или менее дословного изложения оригинала в переводах ничего не будет, а значит основной смысл окажется утерянным.
Разве что прямо указать отношения к описываемому: «затяжные летние дожди надоели, но зеленеющее скальное растение нравится. Как долго это продлится?»
Связь дождей и зелени в таком виде не вполне очевидна, но предположить ее можно. Зато диалектика риторического вопроса видна явно.
Осталось сократить, заострить и зарифмовать. Пожалуй, рифма «на скалах» — «задолбала» перетянет слишком много внимания своей эксплицитностью. Заменим на «на камне» — «тоска мне».
Да, не Басё. Еще и ударение поплыло. Но пусть будет так.