Удаленка как стена
Раньше они расставались утром как люди. Марина — налево, к метро, Андрей — направо, к машине. «Целую, пока», — и до вечера каждый жил своей жизнью. Скучали. Писали друг другу смешные картинки. К шести вечера оба уставали, но усталость была разной, и это спасало.
Потом всё закрыли, и их «пока» исчезло.
Сначала это казалось благословением. Андрей наконец-то перестал трястись в пробках, Марина работала в пижаме с чашкой чая. Первую неделю они даже обедали вместе, как в кино: салфеточки, разговоры о том, как дурацкий Петров из бухгалтерии прислал кривой отчет.
Но Петров из бухгалтерии никуда не делся. Он просто переехал жить к ним на кухню.
У них была двушка-хрущевка. Спальня, зал и маленькая кухня. Рабочие места организовали в зале: Марина — у окна на старом письменном столе, Андрей — за обеденным столом, который сдвинули к стене.
Стена выросла не между ними, а прямо посреди комнаты.
Первым признаком стал звук. Андрей проводил переговоры по видеосвязи. Ему приходилось говорить громко, потому что микрофон в ноутбуке плохой. Марине же нужна была тишина, чтобы сводить балансы. Её раздражало, что в её голове цифры путаются с его голосом: «Да, Александр, я считаю, что предложение рыночное...»
— Ты можешь говорить тише? — прошипела она на третий день, когда у неё не сходились дебет с кредитом.
— Я на совещании, — прикрыл микрофон рукой Андрей.
— Я тоже на работе!
Он стал говорить шепотом, но от этого раздражало ещё больше — это было похоже на шипение радиостанции.
Потом началась война за розетки. Андрею нужно было подключить мощный ноут, Марине — зарядить телефон и второй монитор. Удлинитель был один. Они начали воровать друг у друга зарядку, как будто это был кусок хлеба в блокадном Ленинграде.
Но самое страшное пришло с запахами.
Марина не выносила запаха гречки. А Андрей, оставшись без столовой, начал есть гречку на завтрак, обед и ужин. Ему казалось, это быстро и полезно. Пока он слушал про рыночное предложение, он варил гречку. Запах въедался в шторы, в одежду, в воздух, которым дышала Марина во время видеозвонков с начальницей.
— Твою гречку слышно даже в Zoom! — крикнула она как-то.
— А твои вечные «кажется» и «пожалуйста»? — огрызнулся он. — Ты говоришь с клиентами как робот! Я уже наизусть выучил твою скрипт: «Обратите внимание в договоре пункт 5.2».
— Подслушиваешь?
— Да я не подслушиваю! У меня нет выбора! Я живу в твоём офисе!
Они перестали смотреть телевизор вечерами. Потому что за день они так уставали друг от друга, что единственным желанием было заткнуться и уставиться в телефон. Андрей уходил в спальню с планшетом смотреть футбол, Марина оставалась в зале с сериалом. Они расходились по разным углам, как враждующие коллеги после планерки.
Границы стерлись. Если раньше «я на работе» означало физическое отсутствие, то теперь «я на работе» означало «я сижу в двух метрах от тебя, но трогать меня нельзя, дышать на меня нельзя, спрашивать, где пульт, — нельзя».
Любовь превратилась в регламент.
— Не оставляй чашку на моем столе, у меня там документы.
— Не ходи в тапках, когда я выступаю перед заказчиком. Ты шаркаешь.
— Выключи свой микроволновый шум из вентиляции.
— Задвинь штору, блики мешают.
Их переписка в мессенджере, где раньше жили смайлики и шутки, превратилась в список претензий. «Хлеб закончился», «Купи молоко», «Ты не слил воду после макарон, воняет».
Кульминацией стал вторник, когда сломался принтер.
Андрею нужно было срочно распечатать договор на подпись. Марина в это время разбирала почту. Он начал дергать картридж, громко матерясь. Она попросила его подождать полчаса. Он сказал, что у него дедлайн. Она сказала, что ей плевать.
Он стукнул крышкой принтера.
— Ты ведёшь себя как истеричка, — сказал он.
— А ты — как быдло, — ответила она.
Слово «быдло» повисло в воздухе. Они посмотрели друг на друга. Это уже был не спор о принтере. Это была ненависть. Чистая, вымороженная ненависть двух людей, которые слишком долго дышат одним воздухом, но не видят друг друга.
Марина надела пальто и вышла. Она не знала, куда идти. Город был пуст. Она села на лавочку в парке и просидела там три часа, глядя на голые деревья. Ей не хотелось домой. Ей не хотелось видеть его лицо, которое за последние два месяца превратилось из любимого в раздражающий фактор, такой же, как зависший ноутбук или упавший интернет.
Когда она вернулась, Андрей сидел на кухне. Он не пил чай, не ел гречку. Он просто сидел и смотрел в стену.
— Я тут понял, — сказал он, не глядя на неё. — Мы с тобой даже не ругаемся уже. Мы просто... отчитываем друг друга. Как сотрудники.
— Да, — сказала она, стягивая сапоги. — Коллеги по квартире.
Они помолчали. В тишине вдруг стало слышно, как тикает холодильник. Раньше они этого не замечали.
— Я больше не могу, — сказала Марина. — Или мы что-то меняем, или я ухожу. Не от тебя. От этой стены.
Андрей посмотрел на неё. Под глазами у него были круги, а на футболке — пятно от соуса. Она подумала, что если бы увидела такого мужчину в метро, то подумала бы: «Боже, какой неухоженный». А ведь это её муж.
— Давай составим график, — тихо предложил он. — Серьезно. С 9 до 11 я в спальне с ноутбуком, ты в зале. Потом я на кухне, ты в спальне. Чтобы мы не видели друг друга целый день. Как в офисе.
— А обедать будем в разное время, — добавила она. — Чтобы не мешать.
Они составили расписание на листке бумаги. Повесили на холодильник. В нем были прописаны часы работы, часы тишины и даже «перекур», когда один из них выходил в подъезд подышать.
На следующий день они разминулись в дверях спальни. Андрей шёл на свое рабочее место, Марина выходила на свое. Они посмотрели друг на друга. Андрей хотел сказать: «Как твои дела?», но одернул себя. Это же рабочее время, они не пересекаются по правилам.
А вечером, ровно в 19:00, по графику, они сели ужинать. Без телефонов. Андрей приготовил пасту, Марина нарезала салат.
Они сидели напротив друг друга и молчали. Но это было уже другое молчание. Не то, которое душило их днем, когда они пытались делить один воздух. А то, в котором оба пытались вспомнить: а о чем они вообще говорили раньше? До того, как стали просто двумя юнитами в одной квартире?
— Слышал, Петров из бухгалтерии опять отчет кривой прислал, — неловко сказал Андрей.
Марина улыбнулась. Впервые за долгое время.
— С ума сойти, — сказала она. — У нас на работе тоже есть свой Петров.
Они посмотрели друг на друга и поняли, что стена между ними ещё существует. Но кажется, в ней наконец-то появилась дверь. И чтобы её открыть, нужно было просто перестать быть коллегами по квартире и снова попробовать стать людьми, которые друг друга когда-то выбрали.