Аркадий Петров решил стать писателем в понедельник, второго июня, сразу после завтрака.
Он встал из-за стола, поправил очки – мамины, старые, минус три. Аркадий надевал их для солидности, хотя видел в них примерно как через аквариум – и сказал:
— Я пишу роман.
Папа поднял бровь. Мама перестала резать хлеб. Младшая сестра Тося, семи лет, посмотрела на него и спросила:
— Прямо сейчас?
— Нет, не прямо сейчас. — Аркадий снял очки и потёр переносицу, как это делают настоящие интеллигенты. — Сначала надо подготовиться. Нельзя просто сесть и написать роман. Это тебе не... — он покрутил рукой в воздухе, — не яичницу пожарить.
— Ты и яичницу не умеешь, — заметила Тося.
Аркадий решил это не комментировать.
---
Первую неделю он готовил рабочее место.
Вытащил из шкафа все карандаши – двенадцать штук – и заточил. Разложил по длине. Потом по цвету. Решил, что настоящий писатель пишет только синим. Убрал остальные. Вспомнил, что Толстой писал чёрным. Достал чёрные. Потом решил, что подражать не стоит – надо идти своим путём. Оставил два зелёных.
Два зелёных карандаша лежали на столе и ждали.
Стол тоже пришлось подготовить. Аркадий убрал с него учебники, конструктор, сломанный бинокль и три яблочных огрызка. Протёр мокрой тряпкой. Протёр сухой. Поставил настольную лампу. Не потому что было темно, а потому что писатели всегда сидят при лампе.
Тося заглянула в комнату:
— Ты уже пишешь?
— Я создаю атмосферу, — сказал Аркадий. — Ты не поймёшь.
---
На второй неделе Аркадий занялся исследованиями.
Прочитал в интернете, что Хемингуэй писал стоя. Попробовал. Через двадцать минут сел. Прочитал, что Агата Кристи придумывала сюжеты в ванной. Просидел в ванной пару часов, пока мама не начала стучать в дверь.
— Аркадий! Ты что там застрял!
— Я работаю! — крикнул он из-за двери.
Ещё он узнал, что многие великие писатели пили чай. Аркадий терпеть не мог чай, но заварил себе чашку, сел к столу и сделал глоток. Лицо его сморщилось так, будто он откусил лимон вместе с кожурой.
— Писатель должен страдать, — сказал он сам себе и сделал второй глоток.
Третьего не последовало.
---
На третьей неделе Аркадий начал собирать материал.
Он завёл блокнот и стал записывать наблюдения. Ходил по двору с важным видом, щурился на прохожих и строчил:
«Сосед дядя Коля вышел за хлебом в 9:15. Вернулся в 9:40 с хлебом и кефиром. Кефир – неожиданный поворот».
«Кошка с третьего этажа сидела на подоконнике 47 минут. Потом ушла. Куда? Вот он, главный вопрос».
«Тося ела мороженое. Уронила. Заплакала. Подняла и съела. Сильный характер».
Лучший друг Димка позвал Аркадия играть в футбол.
— Не могу, — сказал Аркадий, засовывая блокнот в карман. — Работаю над романом.
— Ты же ещё ничего не написал.
— Написать — это последний этап, — ответил Аркадий тоном учителя, который объясняет дважды два. — Сначала надо вынашивать.
— Вынашивать? — переспросил Димка.
— Вынашивать, — подтвердил Аркадий и пошёл домой. Вынашивать.
---
Четвёртая неделя ушла на название.
Аркадий исписал три страницы вариантами:
«Дорога в никуда».
«Тени прошлого».
«Грозовой рассвет».
«Сосед и кефир» (зачёркнуто).
Ни один не устроил. Аркадий решил, что название придёт само, когда роман будет готов. Это показалось ему очень мудрым решением.
---
Тридцатого августа, за день до школы, Аркадий сидел за идеально подготовленным столом. Лампа горела, хотя за окном светило солнце. Два зелёных карандаша лежали наготове. Блокнот наблюдений распух от записей. На полке стояла нетронутая чашка с остатками древнего чая, покрытого задумчивой плёнкой.
Перед Аркадием лежал чистый лист бумаги.
Аркадий посмотрел на лист. Лист посмотрел на Аркадия.
— Ладно, — сказал Аркадий. — Начнём.
Он взял карандаш, поднёс к бумаге, задумался...
В этот момент в комнату вошла Тося. В руках она держала два тетрадных листа, исписанных крупным неровным почерком, с тремя помарками и нарисованным зайцем на полях.
— Арик, прочитай. Я написала рассказ. Про одного мальчика.
— Какого мальчика? — рассеянно спросил Аркадий.
— Про мальчика, который целое лето точил карандаши и пил чай. И следил за кошкой. Смешной такой мальчик. Я назвала его Аркаша.
Аркадий медленно положил карандаш.
— И... что с ним в конце?
— В конце он так и не написал свою книжку. Зато карандаши у него были самые острые во всём городе. Мне мама помогла последнее предложение придумать. Красиво вышло!
Аркадий молчал. Потом снял мамины очки, протёр их, надел обратно.
— Между прочим, — сказал он, — это очень средний рассказ. Там наверняка полно ошибок, и вообще...
---
Первого сентября Тосин рассказ напечатали в школьной газете – учительница попросила разрешения. Назывался он «Самые острые карандаши». Весь четвёртый «Б» хохотал на перемене, а третьеклассница Лиза Морозова подошла к Тосе и сказала, что у неё брат точно такой же.
Аркадий прочитал газету, стоя в коридоре. Аккуратно сложил и сунул в рюкзак.
— Ну естественно, — сказал он Димке. — Рассказ-то про меня. А я – отличный материал. Можно сказать, это я его написал. В некотором смысле.
Димка посмотрел на него, хотел что-то сказать, но передумал.
И поступил очень мудро. Потому что Аркадий Петров уже задумчиво щурился в окно – а это могло означать только одно.
Он снова собирался написать роман.