— Наташа, ты чего застыла? Огурцы сами себя не порежут, а у Люси давление, ей стоять вредно. Иди живо накрой на стол на веранде, ты помоложе, не развалишься. Мы пока в теньке посидим, косточки погреем, — Галина Ивановна махнула рукой в сторону кухни, даже не взглянув на меня.
Ее подруги — три дамы необъятных размеров в панамах и цветочных сарафанах — согласно закивали, рассаживаясь в плетеные кресла, которые я лично выбирала для своего отдыха.
— Галина Ивановна, — я медленно выдохнула, стараясь не выронить садовый секатор, — мы договаривались, что эти выходные я провожу одна. У меня был тяжелый квартальный отчет, я приехала на дачу выспаться и почитать.
— Ой, отчет у нее! — фыркнула свекровь, обмахиваясь веером. — Подумаешь, в компьютере кнопочки тыкала. Вот мы в твои годы и на заводе пахали, и огороды копали, и столы на тридцать человек накрывали. Не сахарная, не растаешь. Иди-иди, там в багажнике мясо, овощи и три килограмма мойвы — Люся ее обожает, почистишь и зажаришь.
Дамы снова закивали. Люся плотоядно улыбнулась, предвкушая жареную рыбу. Сарказм ситуации заключался в том, что дача принадлежала мне. Куплена она была на мои «кнопочки в компьютере» еще до брака, но Галина Ивановна за два года твердо уверилась, что это филиал ее личного санатория, где я — штатный аниматор и шеф-повар в одном лице.
Я зашла в дом. На кухонном столе уже громоздились пакеты. Мойва в целлофане подозрительно подтекала, наполняя помещение ароматом, который никак не вязался с моим представлением о хюгге и релаксе.
В голове щелкнуло. Знаете, это такое тихое «дзынь», когда последняя капля терпения падает в чашу и та разлетается на куски. Пять дней я мечтала о тишине. Пять дней я представляла, как буду пить кофе на веранде, глядя на свои розы, а не на спины Люси, Вали и Тамары.
— Ты скоро там? — донеслось с улицы. — Чай поставь, заварка в шкафу, я видела!
Я молча достала из холодильника бутылку дорогого розового вина, которую приберегла для вечера. Отрезала себе кусок пармезана, достала горсть оливок и выложила на красивую тарелку. Налила вино в бокал.
Это был мой стол. На одну персону.
Я вышла на веранду. Дамы оживились, услышав звон посуды.
— О, ну наконец-то! — Галина Ивановна потянулась к столу. — А где мойва? И почему бокал один? Наташа, ты что, правила приличия забыла?
Я аккуратно поставила тарелку перед собой, села в единственное свободное кресло (которое Тамара еще не успела занять своим необъятным тылом) и сделала глоток вина.
— Это мой обед, Галина Ивановна.
В воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как пролетает шмель в трех метрах от нас.
— В смысле? — выдавила свекровь. — А мы? А гости?
— А гости, — я мило улыбнулась, — приехали без приглашения к хозяйке дома. Значит, гости — самодостаточные личности. Кухня там, мойва в пакете, нож острый. Вы же говорили, что в мои годы на заводах пахали? Вот и вспомните молодость. Это же так вдохновляет — ручной труд на свежем воздухе.
— Ты... ты хамишь матери мужа? — лицо Галины Ивановны приобрело оттенок переспелого помидора. — При подругах!
— Нет, я просто следую вашему совету. Вы сказали, что я не разваливаюсь. И я решила потратить свою «целостность» на себя. Приятного аппетита, если решите готовить. А я уезжаю.
Я допила вино под аккомпанемент возмущенного сопения. Встала, зашла в дом, переоделась в любимое льняное платье и кинула в сумку купальник.
Когда я выходила к машине, Галина Ивановна уже стояла на тропинке, подбоченясь.
— И куда это мы намылились? А кормить нас кто будет? Мы же на три дня приехали! У Люси диета, ей вовремя есть надо!
— На заправке отличные хот-доги, передайте Люсе. И кстати, — я открыла дверцу авто, — ключи от дома я забираю. На веранде есть садовые диванчики, пледы в сарае. Погода отличная, переночуете на природе. Романтика!
— Ты не посмеешь! — взвизгнула свекровь. — Я сыну позвоню!
— Звоните. Он как раз сейчас на рыбалке в месте, где не ловит связь. Вернется в понедельник.
Я завела мотор. Сарказм момента достиг пика, когда я увидела в зеркало заднего вида, как Тамара пытается открыть пакет с мойвой, а та выскальзывает у нее из рук прямо на плитку.
Через сорок минут я уже парковалась у загородного спа-отеля, который заприметила давно, но всё жалела денег. Сейчас денег было не жалко. Это был налог на сохранение психического здоровья.
— Добрый день, мне номер на двоих, — сказала я администратору.
— Вы с кем-то будете?
— Да, я и моё спокойствие. Нам нужно много тишины и массаж горячими камнями.
Вечер прошел божественно. Никто не просил почистить мойву. Никто не сравнивал меня с передовиками производства 1974 года. В бассейне пахло лавандой, а не давлением Люси.
Телефон вибрировал в сумке. Тридцать пропущенных от свекрови. Десять сообщений с текстом «Имей совесть» и одно — «Люся хочет в туалет, открой дверь!».
Я написала ответ: «Ключ под третьим кустом роз слева. Но чтобы его достать, нужно прополоть клумбу. Вы же любите огороды. Целую».
Конечно, ключа там не было. Я не настолько сумасшедшая, чтобы пускать их в дом после такого. Но мысль о том, как Галина Ивановна ползает на коленях вокруг роз, грела мне душу лучше сауны.
В понедельник утром я вернулась на дачу. Отель вернул мне веру в людей, а завтрак с круассанами — желание жить.
У ворот стояла машина Игоря, моего мужа. Он выглядел... озадаченным. На веранде сидели четыре тени в помятых сарафанах. Галина Ивановна, завидев мою машину, вскочила с прытью, не свойственной женщине с «больными суставами».
— Явилась! — закричала она. — Игорь, ты посмотри на нее! Она нас бросила на произвол судьбы! Мы спали на улице! Нас комары съели!
Игорь посмотрел на меня, потом на пакет с мойвой, который так и лежал на солнце (запах был сногсшибательным).
— Нат, ты серьезно закрыла дом?
— Серьезно, Игорек. Мама сказала, что я молодая и не развалюсь. Я проверила — не развалилась. Даже наоборот, очень хорошо собралась в спа-отеле. А мама с подругами, как я вижу, отлично провели время в стиле «ретро-кемпинг». Ты же сам говорил, что они у тебя закаленные.
Игорь вздохнул. Он знал свою мать. Он знал меня. И он очень хорошо знал запах тухлой мойвы.
— Мам, ну я же просил не приезжать без звонка, — устало сказал он. — Наташа была права. Это ее дом.
Дамы уехали в гробовом молчании. Галина Ивановна на прощание пообещала, что «ноги ее здесь не будет». Я вежливо ответила, что это лучший подарок на мой предстоящий день рождения.
Реальность такова: пока ты работаешь «обслуживающим персоналом», тебя ценят ровно настолько, насколько чиста тарелка. Стоит тебе накрыть стол только для себя — и ты становишься врагом народа. Но, честно говоря, в спа-отеле врагом народа быть гораздо приятнее, чем на собственной кухне рабом мойвы.
Сарказм жизни в том, что Галина Ивановна теперь рассказывает всем, какая я «хрупкая и нервная». И знаете что? Теперь она боится приезжать. Вдруг я снова «психану» и уеду на массаж?
А розы в тот год цвели как никогда. Видимо, им пошла на пользу та ярость, с которой свекровь искала под ними несуществующий ключ.