Ужин доставили ровно через сорок минут. Из нашего же ресторана «Гранд-Крю», флагмана нашей сети. Курьер, разумеется, летел сюда со скоростью света, потому что знал: Егор Сергеевич не прощает опозданий. Наверное, ради этого парень даже нарушил пару законов физики.
Я сижу с бокалом ледяной воды с лаймом и наблюдаю за мужем. Для любого другого человека это была бы обычная распаковка еды. Для Егора это ритуал. Симфония контроля.
Он даже мне это действо не доверяет.
Он закатывает рукава белоснежной рубашки ровно на два оборота. Ни больше, ни меньше. Если бы он закатал на три, я бы поняла, что пора вызывать экзорциста — значит, в него вселился демон хаоса.
- Соус к сибасу они упаковали в пластик? - его голос звучит бархатно, но с той самой ледяной ноткой, от которой наши управляющие обычно пьют валерьянку литрами. - Люда, мы же обсуждали экологичные материалы на совете директоров.
- Завтра выпишу им штраф, - соглашаюсь. - Не порти себе аппетит, милый. Побереги нервы для десерта.
Он достает приборы. Кладет вилку слева от моей тарелки. Нож — справа. Секунду смотрит на композицию, затем чуть сдвигает вилку. На два миллиметра. Чтобы она лежала строго параллельно краю стола. Дарвин бы прослезился от такого венца эволюции.
Я смотрю на его длинные, ухоженные пальцы и поражаюсь. Два часа назад этот человек стоял у чужого порога. Он принес женщине на блюдечке разоренного врага — ее собственного мужа. Уничтожил чужой бизнес, рискнул нашим, годами плел интриги. Он унижался, предлагая ей все. А она… знал бы Егор, насколько его любовная-любовь полна сюрпризов.
Но сейчас у него ни один мускул на лице не дрогнул. Спина прямая, лицо непроницаемое. Только вот крошку от багета, упавшую на темную скатерть, он смахивает слишком резко. Почти яростно. Его идеальный план рухнул. Ему больше не к кому уходить. И теперь он судорожно пытается забетонировать трещины в нашем браке.
- У тебя был тяжелый день? - мягко спрашиваю я, подпирая щеку рукой. - Ты сегодня... слишком сосредоточен.
- Обычная текучка, - Егор изящно отрезает кусочек рыбы. - Рынок сейчас нестабилен. Приходится контролировать каждую мелочь. Люди стали потрясающе некомпетентны.
- Это ты о банкротстве «СтройИнвеста»? - невинно уточняю я, называя компанию мужа Оксаны. - Я видела сводки. Они пошли ко дну. Говорят, кто-то очень грамотно перекрыл им кредитные линии.
Егор замирает. Вилка останавливается в миллиметре от его идеально симметричных губ.
- Бизнес есть бизнес, Люда. Они не выдержали конкуренции. Естественный отбор.
Я делаю глоток ледяной воды.
- Естественный отбор? - мягко переспрашиваю я. - Егор, мы — отельеры. Наш профиль — премиум-сегмент и шелковое постельное белье. С каких пор нашу империю заинтересовал заштатный застройщик, возводящий склады в промзоне? Мы что, решили открыть бутик-отель для погрузчиков?
Вилка со звоном опускается на тарелку.
- Диверсификация активов, - ровным голосом отвечает он, но я вижу, как напряглась его челюсть.
- Оставь эти сказки для совета директоров, — я грациозно откидываюсь на спинку стула. — Я подняла отчеты аудиторов. Фиктивные договоры, перекупка безнадежных долгов через фирмы-однодневки... Ты вывел колоссальные суммы из нашего оборота. Взятки чиновникам, заказные проверки инспекций. Мы ушли в глубокий минус! Это не диверсификация, Егор. Это чудовищно дорогая личная вендетта.
Егор медленно, очень медленно кладет приборы. Безупречно параллельно друг другу. Но костяшки его пальцев белеют. Он педантично прятал концы в воду месяцами.
- Ты наняла аудиторов за моей спиной? - его голос падает на октаву. Верный признак надвигающейся бури.
- Наверное, в назначении платежа ты так скрупулезно и писал: «За услуги по разрушению чужого брака. НДС не облагается»?
При моих словах его бросает в микроскопическую дрожь. Он тянется к салфетке, начинает методично складывать ее пополам, потом еще раз. Делает оригами из собственного самообладания.
- Людмила, ты не понимаешь... - начинает он снисходительно. - Есть мужские дела, вопросы чести...
- Чести? - я тихо смеюсь. - Уничтожать чужой бизнес исподтишка — это честь? Знаешь, Егор, я всегда уважала в тебе игрока высшей лиги. Но сейчас передо мной сидит мелкий шулер, которого поймали за руку.
Я подаюсь вперед, опираясь локтями о стол.
- Давай, милый. Удиви меня. Докажи, что в тебе осталась хоть капля той породы, которой ты так кичишься. Скажи мне правду, глядя в глаза. Или весь твой хваленый стержень — это фикция? Ты способен только втихаря переводить деньги на взятки, а признаться собственной жене боишься? Слишком труслив и жалок?
Егор и слово «жалкий» в одном предложении — это абсолютно несовместимо с его эго.
Его спина выпрямляется, словно он проглотил аршин. Он отбрасывает идеально сложенную салфетку, сцепляет длинные пальцы в замок и смотрит на меня с ледяным, надменным достоинством. Он решает подать свое поражение как благородный выбор короля.
Мне достаточно одного взгляда чтобы его считать. Слишком хорошо изучила мужа за годы брака.
- Что ж, - произносит он бархатным, глубоким голосом. — Ты права. Ты разумная женщина и заслуживаешь правды. Я буду с тобой абсолютно откровенен.
Он выдерживает театральную паузу, словно готовится вручить мне ключи от рая.
Но я не собираюсь играть роль покорной зрительницы. Пока он набирает в грудь воздух для своего исторического признания, я спокойно встаю из-за стола. Оставляю остывающий сибас, беру свой бокал с лаймом и неспешно подхожу к консоли у окна, где светится экран моего раскрытого ноутбука.
Егор недовольно кряхтит, едва слышно. Но я улавливаю. Как я могла отвернуться в такой момент и разрушить его безупречную мизансцену.
- Я люблю другую, - произносит он уверенно, бросая эти слова мне в спину, словно зачитывает приговор. - Но она меня не ждет. Так что выдыхай, Люда. Я остаюсь в семье.
Фраза повисает в воздухе. В его идеальной картине мира я сейчас должна рухнуть на колени и вознести хвалу небесам.
- Какая щедрость, - я даже не отрываюсь от ноутбука, лениво прокручивая на экране сводную таблицу его свежих миллионных долгов. - Жертвуешь собой ради нас?
Я закрываю вкладку с документами. Медленно снимаю очки для чтения, кладу их рядом с клавиатурой и поворачиваюсь к нему.
- Долг? - я почти ласково улыбаюсь. - А не потому ли ты решил завернуть свое жалкое поражение в подарочную упаковку из благородства, что твоя ненаглядная Оксаночка, любовь всей твоей жизни, просто выставила тебя за дверь?
Лицо Егора мгновенно приобретает отчетливый землистый оттенок. Он замирает. Это прямой удар под дых. В самую незащищенную точку.
Он молчит. Шестеренки в его голове лихорадочно подбирают тактику выигрышной комбинации.
- О, не смотри на меня так, - подношу бокал к губам и делаю глоток прохладной воды с лаймом. - Ты и раньше стелился перед ней. Выслуживался. Надеялся, что она, когда-то, оценит масштаб твоей... жертвы. Но сегодня она была безжалостной, правда? Оказалось, что ты ей не нужен, даже не смотря на все твои старания. Каково это, Егор? Любить всю жизнь другую женщину, а каждую ночь возвращаться ко мне?
Я вижу, как на его шее начинает пульсировать жилка. Мой муж никогда не кричит. Когда он по-настоящему в бешенстве, он делает ровно наоборот — его голос падает до угрожающего, звенящего шепота. Каждое слово он выговаривает с пугающей, ледяной четкостью.
- Все немного не так, Люда, - произносит он почти шепотом, глядя на меня потемневшими глазами. - Оксана... она та, кем ты никогда не будешь.
- К счастью, не буду, Егор. Могу выдохнуть спокойно.
Он на секунду прикрывает глаза. Разговор ему не нравится. Он не был готов к нему.
- Чувства… давай не будем о них. С тобой... с тобой мы сумели создать идеальный брак, — продолжает он тоном, словно препарирует меня скальпелем. - Безупречно функционирующий механизм. Так зачем что-то менять? Меня все устраивает. И тебе тоже это выгодно.
- Разумеется, - я слегка склоняю голову набок. — Кому же не выгодно быть удобной, бесшумной шестеренкой в твоих часах?
Он плавно поднимается из-за стола, машинально поправляя манжеты рубашки. Привычный жест хозяина положения, который возвращает себе контроль над ситуацией.
- Я предлагаю тебе сохранить наш статус-кво, Люда, - чеканит он. - Сотни семей, имея в десятки раз меньше нашего, прекрасно живут в браке. Учись ценить то, что у тебя есть.
Он делает микропаузу, ожидая, что я опущу глаза или покорно кивну. Он ждет одобрения своих слов. Но я молчу, с легкой, почти снисходительной улыбкой наблюдая за этим спектаклем.
- И не забывай, благодаря кому ты получила такую жизнь, - его голос становится еще тише, еще жестче. Он надвигается на меня, заполняя собой пространство. — Эту стабильность, этот дом, этот статус.
- Я все помню, Егор. До мельчайших деталей, — спокойно отвечаю. – Как и что начиналось в нашем бизнесе. А ты похоже слишком поспешно приписываешь себе лавры благодетеля.
Он останавливается в шаге от меня. В его глазах — абсолютная, непробиваемая уверенность в собственной правоте. Мои слова для него ничего не значат, главное – продавить меня на выгодные для него условия.
- Давай смотреть на вещи реально. Куда ты пойдешь? Как выживешь без статуса моей жены? Кому ты нужна в сорок три?
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Вспоминать не буду", Александра Багирова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1