Пётр I рубил «окно в Европу» на землях, которые считал пустыми болотами. Но болота эти были обитаемы, а главное — священны. Здесь жили чухонцы — финно-угорские племена со своими капищами, волхвами и пророчествами. И когда царь-реформатор начал строить новую столицу, он столкнулся с силой, которую не признавал: с древней магией этих мест. Говорят, чухонские старцы успели предсказать судьбу Петербурга — и некоторые их слова сбываются до сих пор.
Не болота, а край 42 деревень
Май 1703 года. Заячий остров в устье Невы. Закладка Петропавловской крепости — и деревянной церкви во имя святых Петра и Павла. С этого момента принято отсчитывать историю Северной столицы.
Но земля, на которую ступил Пётр, не была пустой. Историки утверждают: до Петербурга здесь стояла шведская крепость Ландскруна, затем — Ниеншанц. А в окрестностях насчитывалось не менее 42 поселений, где жило около 8 тысяч человек.
Населяли эти места чухонцы — собирательное название финно-угорских народов: карелы, ижоры, водь, вепсы, лапландцы. Они были язычниками, поклонялись древним богам и свято чтили свои капища.
Священная сосна и жертвы у Троицкой площади
Одно из главных святилищ располагалось в самом сердце будущего Петербурга — между Троицкой площадью и нынешним Нахимовским училищем. Центром капища была огромная сосна. У её корней волхвы приносили жертвы, умилостивляя богов, а затем — узнавали будущее. Предсказывали наводнения, неурожаи, нашествия врагов, судьбу племени. Здесь, в тишине древнего леса, решалась судьба.
Пророчества, которые взбудоражили людей
Строительство, затеянное Петром, чухонцам не понравилось. Капища оказались под угрозой. И тогда волхвы начали говорить. Сначала осторожно, шёпотом, потом — во весь голос.
Они пророчили новому городу беды. И их слова имели вес: поговаривали, что именно чухонские волхвы предсказали Ивану Грозному день его смерти — и тот скончался в точный срок. Легенда придавала пророчествам пугающую достоверность.
Слухи дошли до Петра. Царь, человек скептический и далёкий от суеверий, разозлился. Он не собирался терпеть рядом с новой столицей силу, которая может настраивать народ против него.Казнь старцев и сосна на дрова
Пётр решил действовать быстро и жестоко.
По свидетельству исследователей мистической истории Петербурга, царь собственноручно срубил ту самую священную сосну — под самый корень. Древесину велел пустить на дрова для солдатских кухонь.
Трое чухонских старцев, чьи имена история не сохранила, были схвачены и казнены. По приказу Петра им отрубили головы.
Казалось, с язычеством на берегах Невы покончено. Но перед смертью волхвы успели передать народу три пророчества.
Три предсказания, которые не дают покоя
Первое. Город, заложенный Петром, простоит триста лет, а затем опустеет. Почему? Эпидемия, наводнение, война — никто не знает. Но срок был назван.
Второе. Петербург погибнет, когда в нём похоронят «трёх царей с востока».
Третье. Финно-угорские народы объединятся в некое «Коотимаа» — и тогда владычеству белых царей настанет конец.
Сбылось или нет?
Триста лет. 2003 год — юбилей Петербурга. Город не опустел. Но в 1941 году, за 60 лет до рокового срока, он оказался в блокадном кольце, на грани гибели. Символическое «почти» тревожит мистически настроенных исследователей.
Три царя с востока. Первым в Петербурге похоронили царевича Алексея, сына Петра (1718 год). Вторым — самого Петра I (1725 год). Оба родились в Москве — городе, который восточнее новой столицы. А вот третий… Все последующие монархи, упокоенные в Петропавловском соборе, родились уже в Петербурге или западнее. Третьего «царя с востока» пока не набралось. Пророчество висит в воздухе.
Коотимаа. Самое «исполнившееся» предсказание. Финляндия (именно так переводится слово «Коотимаа») обрела независимость в 1917 году. В том же году перестала существовать российская монархия. Совпадение? Для поклонников городской мистики — однозначное знамение.
Миф или правда?
Историки относятся к этой легенде с осторожностью. Никаких документальных подтверждений казни волхвов Петром I не существует. Скорее всего, перед нами — красивый городской миф, который веками обрастал новыми деталями.
Но у мифов есть своя правда. Они отражают самое важное: столкновение старого и нового, языческой древности и имперской воли, природной стихии и человеческой дерзости. Пётр строил Петербург на земле, которая жила своей жизнью — и, возможно, не простила ему этого до конца.
Сегодня, гуляя от Троицкой площади к Нахимовскому училищу, попробуйте представить: под асфальтом и гранитом когда-то били ключи священного источника, стояла сосна, у которой волхвы шептали свои пророчества. И, может быть, их голоса всё ещё слышны — тому, кто умеет слушать.