Вечер. Съёмная квартира на сутки. Свет не включён. Тапор открыл дверь ключом из почтового ящика. Кв 223. Для Тапора это было важно — это прицепилось ещё с прошлой игры. Пальцы помнили холод металла, а память — тот самый коридор, тот самый запах. Сырой бетон, дешёвый табак, железо. То, что потом снилось по ночам восемнадцать лет.
Теперь он здесь. Снова.
Коридор пах пылью и чужой жизнью. Где-то за стеной работал телевизор, глухо, как через вату. Лампочка на лестничной клетке мигала. Тапор прошёл по коридору, считая шаги. Семь до двери. Три поворота ключа. Всё как договаривались.
Он вошёл. Закрыл за собой. Не щёлкнул, а плавно довёл язычок замка до конца — без звука.
Квартира встретила темнотой. Густой, как смола. Шторы занавешены плотно, ни одной щёлочки. Воздух тяжёлый, настоянный на табаке и ожидании. Красный огонёк сигары тлел в глубине комнаты — маленький уголь, живой, пульсирующий в такт дыханию. Дым висел коромыслом, медленно расползаясь под потолком, смешиваясь с тишиной.
Тапор не торопился. Остановился у порога, давая глазам привыкнуть. Он знал, что его разглядывают. Оценивают. Как тогда, восемнадцать лет назад, когда они стояли в другом коридоре и решали, кому жить.
— Выпить не предлагаю, Тапор.
Голос из темноты. Спокойный. Выверенный.
— Через две недели старик передаст мне всю информацию и ключи.
Пауза. Красный огонёк дёрнулся — сигара сделала короткую затяжку. Дым на секунду подсветился алым, и в этом мазке света Тапор успел разглядеть силуэт. Широкие плечи, тяжёлая челюсть, пальцы, сжимающие сигару, — сухие, цепкие.
— Я нашёл лазейку, — продолжил голос. — Зальём старого ублюдка и там же отправим тело в печать. На меня никто не подумает.
Тишина. Только где-то далеко, сквозь стены, пробивался смех из телевизора.
— А ты найди лоха, который возьмёт вину на себя.
Красный огонёк погас на секунду и разгорелся снова.
— Весёлые игровые будни.
Тапор кивнул.
В такой темноте оппонент вряд ли бы это увидел. Кивок был не для него. Для себя. Для того, кто восемнадцать лет носил в груди это чувство. Не месть. Месть — это горячее, быстрое, глупое. А у него внутри жило другое. Холодное. Терпеливое. Оно грело душу лучше, чем вискарь.
Месть найдёт выход. Настигнет цель.
Она уже почти настигла.
Тапор вышел в коридор так же бесшумно, как и вошёл. Закрыл дверь ключом — те же три поворота, только теперь в обратную сторону. Вытер ключ платком — касался металла только через ткань. Платком же протёр ручку. Снаружи и изнутри. Даже дверной косяк.
Нужно купить перчатки. Всё время забывает.
Он сунул платок в карман, ключ — туда же. Сделал шагов четыре. Коридор тянулся длинно, как та ночь, когда всё началось. Те же голые стены, тот же запах. Лампочка мигала, отсчитывая секунды до того, как погаснуть навсегда.
И тут — звон.
Стакан влетел в дверь парадную. Разбился с такой яростью, будто за ним стояла не рука, а вся накопленная за годы злоба. Осколки брызнули на пол, сверкнули в тусклом свете.
Улыбка вышла озлобленной. Но не удивлённой.
Он даже не обернулся. Только замедлил шаг на секунду. За дверью, в квартире 223, было тихо. Только дым, наверное, всё так же висел коромыслом, да красный огонёк сигары тлел в темноте.
Да и пофиг.
Тапор вышел на лестницу. Ступени бетонные, холодные. Шаги отдавались глухим эхом в подъезде. С третьего этажа пахло борщом. Обычный дом. Обычный вечер. Люди ужинали, смотрели телевизор, не зная, что в одной из квартир только что решилась судьба, которая длилась восемнадцать лет.
На улице было холодно. Ветер гнал по асфальту прошлогодние листья, шуршал, как шёпот. Тапор остановился у подъезда, закурил. Спичка чиркнула, осветила лицо — на секунду, ровно настолько, чтобы никто не успел запомнить.
Он выдохнул дым, глядя на окна. Третьего этажа не было видно — только темнота. Но он знал, что там, за шторами, кто-то сейчас докуривает сигару и улыбается.
Ждал восемнадцать лет. Ещё подождёт.
Тапор пошёл по улице, не оглядываясь. Ветер дул в спину, подталкивая вперёд. Восемнадцать лет он жил этим моментом. Планировал. Ждал. Перебирал в голове варианты, отбрасывал лишние, оставлял только те, что работают. А теперь, когда всё почти случилось, внутри была не радость. Пустота.
Он остановился у фонаря, затушил сигарету о столб. В кармане лежал ключ от квартиры 223. Через две недели ключ станет не нужен. Как и многое другое.
Тапор сунул руки в карманы и пошёл дальше. Впереди горел ещё один фонарь, потом ещё один. Город жил своей жизнью, не подозревая, что где-то на краю этой жизни двое мужчин договорились уничтожить прошлое.
Он не знал, что почувствует, когда всё свершится. Может быть, облегчение. Может быть, ничего.
Но одно он знал точно: он дождётся. Он умел ждать.