Цупупкин стоял в коридоре, смотрел на закрытую дверь и думал. Думал он долго, и мысли его были тяжёлые, как те пакеты из «Пятёрочки», которые он принципиально не носил.
Мамочка, проходя мимо, тихо бросила:
— Я же говорила, не нужен нам этот кран.
Цупупкин не ответил. Он вспомнил, как Леночка вчера вернулась из магазина заплаканная. Тогда он подумал - бабские штучки. А теперь ему казалось, что эти слёзы были не из-за крана. И даже не из-за мамочки. А из-за кого-то, кто приезжает через полчаса, у кого ящик инструментов как у хирурга и кто знает Леночку с детства.
Цупупкин медленно побрёл на кухню, сел на табурет. Кран молчал. Вода не капала. Тишина в квартире стала какая-то другая, непривычная.
И в этой тишине Цупупкин вдруг отчётливо понял, что сейчас, наверное, самый подходящий момент, чтобы сходить в аптеку за валерьянкой. Или за чем-нибудь покрепче. И не в аптеку.
Но вместо этого он достал телефон и набрал номер жены.
— Ты скоро? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Часа через полтора, - ответила Леночка. - А что?
— Ничего, - сказал Цупупкин и положил трубку.
Цупупкин после разговора с Леночкой долго сидел на кухне, уставившись в одну точку. Точка была на стене, как раз там, где обои пузырились. Он смотрел на этот пузырь и думал: если бы Леночка не была такой скрытной и прижимистой, они бы уже давно сделали в маминой комнате евроремонт. С натяжными потолками. Или даже с лепниной. Цупупкин слышал, что лепнина сейчас снова в моде.
— Сынок, - раздался голос мамочки из коридора. - Ты там не уснул? А то я слышала, как этот… сантехник, что-то про деньги говорил. Ты заплатил?
— Нет, - ответил Цупупкин, не поворачивая головы. - Он сказал, Леночке передаст.
— Леночке, - повторила мамочка, и в её голосе прозвучало что-то такое, от чего Цупупкин всё-таки обернулся.
Мамочка стояла в дверях, поджав губы. На ней был халат, который она носила уже лет пятнадцать, и воротничок стоял торчком, как у боевой подруги из отряда народной дружины.
— Странно, - продолжала мамочка, - что она вызывает какого-то мужика, не спросив тебя. И откуда она его знает?
— Они в школе учились, - буркнул Цупупкин.
— Ах, в школе, - протянула мамочка. - Ясно. И что, в школе он тоже краны чинил?
— Не знаю я, мама! - раздражённо сказал Цупупкин.
— Ты, сынок, главное, не нервничай, - сменила тон мамочка. - Настоящий мужчина должен быть спокойным и уверенным. А если уж Леночка решила тайком от нас с тобой всяких… старых знакомых… приглашать, то, может, нам стоит пересмотреть условия нашего проживания.
— Какие условия? - насторожился Цупупкин.
— А такие, - мамочка подошла поближе и почти шёпотом сказала: - Квартира-то моя. А она тут живёт, можно сказать, на птичьих правах. Если ей что-то не нравится, она может и к себе переехать. У неё же своя двушка, да?
Цупупкин похолодел. Идея переехать к Леночке в её двухкомнатную квартиру (пусть и не новострой, но с выплаченной ипотекой) ему совсем не нравилась. Во-первых, там не было мамочки. А во-вторых, там Леночка могла бы командовать. Нет уж, пусть лучше Леночка живёт здесь, под их чутким руководством.
— Мам, - сказал Цупупкин, - мы так не можем. Мы же одна семья.
— Семья - это когда уважение, - ответила мамочка. - А когда она тайком от мужа мужиков вызывает - это уже другое.
— Ты же сама его впустила! - напомнил Цупупкин.
— Я думала, это настоящий сантехник, - парировала мамочка. - А не её бывший ухажёр. Хотя, что я говорю, - мамочка приложила руку к груди, - разве настоящий сантехник приезжает за полчаса? Настоящие сантехники через три недели приходят, после того как ты им двадцать раз позвонишь. А этот - сразу. Да ещё и с ящиком, как в кино. Ты видел этот ящик?
— Видел, - мрачно сказал Цупупкин.
— Я думаю, - заключила мамочка, - нам нужно поговорить с Леночкой. По-семейному.
Цупупкин внутренне сжался. Он не любил семейные разговоры, особенно когда мамочка предлагала их начать. Последний семейный разговор закончился тем, что Леночка не разговаривала с ними три дня, а потом купила мамочке халат. Халат, кстати, был красивый, но мамочка сказала, что это она заглаживает вину, и не стала его носить.