Зрители ценят его за искренность. И на сцене, и в жизни он открытый, простой человек. С заслуженным артистом Татарстана Вадимом Захаровым мы поговорили о том, как, находясь среди артистов, страдающих «звёздной болезнью», сохранить эти качества, быть довольным жизнью и жить с вечной раной. Важно ли певцу уметь говорить? Может ли городской человек петь о деревне? Об этом Вадим Захаров рассказал журналисту “Ватаным Татарстан” Лилие Гимазовой
«У меня нет права ходить и говорить: “Я — звезда”»
— Не секрет, что сегодня в татарской эстраде немало исполнителей, которые, что называется, «прыгают выше головы» и готовы на всё ради популярности. Почему на них не обращают внимания, а любят Вадима Захарова, который просто стоит и поёт?
— Кто его знает… Наверное, у меня такой характер. Может, есть во мне какое-то природное обаяние. Мои песни ведь не споёшь, прыгая по сцене. На сцене нужно вести себя в соответствии с песней. Такой образ мне не близок. А что касается тех, кто готов на всё — мне лишнего не нужно, я человек, довольный тем, что у меня есть. А такой человек бывает счастлив.
— Вы говорили, что секрет успеха — в простоте. Как сохранить это качество в эпоху «звёздной болезни»?
— Я никогда не чувствовал у себя «звёздной болезни». Вообще считаю, что у меня нет права ходить и говорить: «Я — звезда». Чтобы достичь такого уровня, твоё творчество должно охватывать очень многих. И потом, с детства мне не давали задирать нос — ни в семье, ни в начале творческого пути. Мне довелось работать с воспитанными, интеллигентными, деликатными артистами. Зөһрә Шәрифуллина всегда говорила мне: «Вадим, держи себя в руках. Придёт время, когда ты станешь популярным — сам не заметишь». Я очень счастлив, что получил воспитание у таких людей.
«Популярность и богатство тоже нужно уметь выдержать. А многие этого не выдерживают. Отсюда и появляется “звёздная болезнь”».
— Песни о деревне всегда особенно душевные, правда? Как вы считаете, может ли городской человек петь о деревне?
— Наверное, у них всё равно есть какая-то связь с деревней — просто так ведь не возникает желание петь о ней. Но петь — это одно, а пропустить через себя и донести до сердца зрителя — важнее. И потом, думаю, не только песни — самые душевные певцы тоже рождаются в деревне. Не хочу обижать городских, конечно. Но в деревне и воздух, и вода, и леса, и природа — совсем другие.
— Как вы относитесь к тому, что поют о чувствах, которые сами не переживали, или о поступках, которых не совершали?
— Например, есть грустные песни. Печаль и горе никого не обходят — эти чувства знакомы каждому. Но в то же время есть люди, которые бросают детей, супругов, а потом поют «не бросай любимого», «не смотри на другого». Вот таких я совсем не понимаю. Если ты выходишь на сцену, ты должен донести до зрителя какую-то мысль, чувствовать себя честным. Как человек, который сам противоречит словам своих песен, может чему-то научить зрителя и как он сможет донести эти чувства?
«Певец должен уметь говорить»
— А как вы выбираете песни?
— Беру песню, читаю или слушаю — если нравится, пою, если нет — значит, нет. В первую очередь она должна задеть меня. Я никогда не пел с мыслью: «пусть понравится зрителю» или «пусть станет хитом». В итоге зрителю это тоже нравится.
Песен приходит очень много, но спеть все невозможно. Бывает, что даже обижаются, если я не беру чью-то песню. К текстам я особенно требователен. Любовь к литературе и татарскому языку у меня с детства. Поэтому я хоть немного понимаю, что к чему.
Нас учил литературе Харис Миннегалиевич. Иногда бывало, что к его уроку стихи из всего класса выучивал только я. А если не выучишь, он говорил: «Захаров, я тебе и “единицу” не поставлю». Эти слова глубоко запали мне в душу.
— Есть ли у вас любимые авторы?
— Мне нравятся стихи Фаниса Яруллина и Ангама Атнабая. Несколько песен на их слова есть и в моём репертуаре. В последнее время часто исполняю песни Айдара Минхаджиева. У меня около 17 песен на его тексты, написанных на музыку Айдара Тимербаева.
— Согласны ли вы с мнением, что певец не должен переставать учиться и совершенствоваться?
— Только учёбой певцом не станешь. Голос и талант — на первом месте. Но учиться всё равно нужно. Повторю: ты должен доносить до зрителя какую-то мысль. А для этого важно уметь говорить.
К сожалению, на эстраде хватает тех, кто не умеет говорить. Выходят на сцену, произносят дежурные слова — и всё. А ведь при общении со зрителем нужно оставить что-то в его душе.
— Вы сами будете вести свои ближайшие концерты?
— Да. Мне есть что сказать, хочется пообщаться со зрителем.
— Вы очень осторожно высказываетесь о других артистах. Но при этом ваш концерт называется «Не шоу, а концерт»...
— Я могу говорить довольно жёстко, но не считаю, что имею право кого-то унижать. Что касается концерта — сейчас ведь все стараются делать шоу. Для этого нужно быть шоуменом. Ни я, ни мои песни под такой формат не подходят. На свои концерты я приглашаю задуматься, погрустить и посмеяться.
«Бывало, плакал, уткнувшись в подушку…»
— Какая песня принесла вам известность?
— Если задать этот вопрос зрителям, кто-то скажет: «Нам нравятся все ваши песни». Кто-то назовёт «Не заставляйте матерей ждать» или «По улицам, под звуки гармони». Одну выделить не могу.
— Песня «Не заставляйте матерей ждать», наверное, никого не оставила равнодушным…
— Тогда мне звонили серьёзные люди и говорили: «Вадим, ведь мама нас ждёт…» — и не могли сдержать эмоций. И среди друзей многие говорили: «Не приезжали, ходили как дураки…»
— Сыновья особенно близки с матерями, правда?
— Очень.
— Эта песня сейчас звучит для вас иначе?
— С тех пор как мама умерла, я не могу её петь. Только если очень просят. Но каждый раз это даётся тяжело.
— Вы плачете?
— Каждый день плачу. Просто людям не показываю. Постоянно вспоминаю маму, сердце переполняется. Бывало, плакал, уткнувшись в подушку. Но наша мама не была человеком, который плачет. Я думаю об этом и стараюсь держать себя в руках. Она ушла слишком рано — в то время, когда могла бы жить в достатке, радоваться детям и внукам.
Проснувшись утром, выхожу на балкон, смотрю в небо и говорю: «Господи, упокой душу Твоей рабы Марины», — прошу здоровья себе и своей семье. Так начинается каждый мой день.
— Наверное, теперь тяжелее возвращаться в деревню?
— И хочется, и не хочется. Но возвращаться нужно. Даже если просто полежу на месте, где лежала мама, становится легче. Я не видел, как она уходила. Уехал в Кукмор за лекарствами. Честно говоря, думал: лишь бы не видеть, как мама умирает… Пока возвращался, её уже не стало. Всё совпало с тем днём и временем, которые называли врачи…
— А ваш отец?..
— Жив и здоров. Пока он ждёт, всё равно приятно возвращаться на родину.
Блиц-опрос
— Если не ошибаюсь, вы совсем не поёте под фонограмму. Это принцип?
— Я против этого. Под фонограмму невозможно по-настоящему тронуть человека.
— Место, где отдыхает ваша душа?
— Рядом с близкими друзьями.
— Сейчас многие семьи живут по принципу «мы равны». Как у вас?
— Полного равенства не бывает. Но у каждого должно быть своё мнение и возможность его высказать.
— Вы воспитываете двух дочерей. Какой вы отец?
— Очень мягкий. Детей нужно любить. Конечно, должен быть и отцовский ремень, но жена, наверное, строже меня (смеётся). Мы ничего не жалеем для детей. Дело не в избалованности — стараемся, чтобы они не завидовали чужому.
— Самая большая мечта?
— Выдать обеих дочерей за достойных мужчин и на их свадьбах, стуча по столу, сказать: «Смотрите, чтобы ни одного плохого слова моим дочерям не было сказано».
Собеседник — Лилия Гимазова
Источник: vatantat.ru/