Волков, Медведев, Зайцев, Орлов, Щукин, Жуков — эти фамилии настолько привычны, что мы почти не задумываемся об их происхождении. А между тем за каждым «звериным» именем может стоять древний языческий обряд, меткое уличное прозвище, профессиональное занятие предка или даже воля семинарского начальства. Рассказываем четыре истории о том, как животные, птицы и рыбы «перекочевали» в русские родовые имена.
Языческие имена: Медведь, Волк и Соловей как обереги
До крещения Руси у славян был широко распространён обычай давать детям «мирские» имена — не те, под которыми их крестили, а те, которыми называли в семье и в общине. И очень часто эти имена были… звериными.
Медведь — чтобы рос сильным.
Волк — чтобы был смелым.
Лиса — чтобы был хитрым.
Кабан — чтобы отличался мощью и упрямством.
Козёл — чтобы род был плодовитым.
Соловей — чтобы умел петь.
Лебедь — чтобы был красивым и верным.
Родители верили: такое имя-тотем передаст ребёнку лучшие качества животного. Кроме того, «звериное» имя выполняло роль оберега. Считалось, что нечистая сила не тронет того, кто назван в честь лесного жителя. Да и сами дикие звери примут такого человека за своего и не причинят вреда. В эпоху, когда охота и рыболовство были основными промыслами, это было не просто суеверие, а вопрос выживания.
От этих древних имён и пошли фамилии: Медведевы, Волковы, Лисицыны, Кабановы, Козловы, Соловьёвы, Лебедевы.
Исследователь М.Б. Оленев, изучавший «звериные» фамилии Архангельской области, пишет:
«Из боевых тотемов они превращены теперь, благодаря многовековой борьбе православия с язычеством, в предмет для насмешек. Тем не менее, древние фамилии живут».
Прозвища: как гусиная походка и драчливый характер становились фамилиями
Второй мощный пласт — уличные прозвища. Наши предки были наблюдательны и метки на язык. Если человек чем-то выделялся, ему тут же подбирали ёмкое сравнение с животным или птицей.
- Вертлявого, суетливого мужичка называли Мухой. Отсюда — Мухины.
- Того, кто ходил вразвалку, сравнивали с гусем. Получался Гусь, а его потомки — Гусевы.
- Юркий, шустрый, везде успевающий — Воробей. И пошёл род Воробьёвых.
- Смуглый, черноволосый получал прозвище Галка — и становился основателем Галкиных.
- Долговязый парень — Журавль, отсюда Журавлёвы.
- Задиристый, боевой — Петух, и пошла фамилия Петуховы.
Кстати, по такому же принципу появились и предки династии Романовых. Московский боярин времён Ивана Калиты носил прозвище Андрей Кобыла, а один из его сыновей — Фёдор Кошка. В летописи так и пишут: «И великий князь Василий Дмитриевич послал к ним в Новгород Федора Кошку, сына Андрея Кобылы…» Их потомки носили фамилии Кобылины и Кошкины.
Профессия: голубятник, сокольничий и удачливый рыбак
Иногда «звериная» фамилия указывала не на внешность или характер, а на то, чем кормился человек.
Любитель гонять голубей получал прозвище Голубь, а его дети становились Голубевыми.
Сокольничий — человек, который занимался соколиной охотой, — превращался в Сокола. Так появились Соколовы.
Рыбаки, специализировавшиеся на определённой рыбе, получали соответствующие прозвища. Тот, кто удачно ловил щук, становился Щукиным, ершей — Ершовым, окуней — Окуневым, карасей — Карасевым.
Охотник, добывавший зайцев, мог дать начало роду Зайцевых, а медвежатник — Медведевых.
Семинарский вариант: Львовы, Леопардовы и прочие «благородные» звери
Отдельная история — фамилии, которые придумывали в духовных семинариях. Там стремились дать учащимся благозвучные, «благообразные» фамилии. И часто для этого выбирали названия благородных, редких или экзотических животных.
Так появились Львовы, Леопардовы, Пантеровские, Голубицкие, Лебединские. Эти фамилии не имели никакого отношения к реальным чертам предка. Это было искусственное, «книжное» творчество семинарских наставников. В России они встречаются реже, чем исконные «звериные» фамилии, но их история не менее любопытна.
Фамилии вроде Волков, Медведев или Соловьёв — это не просто распространённые «звериные» имена. Это маленькие порталы в прошлое. За каждым таким словом может скрываться древний языческий оберег, меткое прозвище, забытая профессия или прихоть семинарского начальства. И когда мы сегодня называем человека Волковым или Зайцевым, мы, сами того не зная, произносим имя, которое когда-то защищало, характеризовало или возвышало его далёкого предка.