Все мы слышали про "добрые советские мультфильмы", которые якобы воспитывали детей лучше любых учебников. Дружба, взаимовыручка, правильные ценности — классика жанра. Особенно если речь про Чебурашку и крокодила Гену.
Но есть одна проблема.
Если пересмотреть эти мультфильмы глазами взрослого человека, внезапно выясняется: под оболочкой доброй сказки скрывается вполне себе криминальная хроника. Причём с набором деяний, которые с точки зрения уголовного законодательства выглядят совсем не безобидно: хищение государственного имущества, вандализм, вмешательство в инфраструктуру и даже — откровенный саботаж и диверсия.
Особенно занятно, что всё это десятилетиями показывали советским детям как образцовую и воспитательную историю. Так что есть смысл ненадолго отложить в сторону гармошку, апельсины и разговоры о дружбе — и внимательно посмотреть, чем именно занимались положительные герои. Но обо всём по порядку.
Начать стоит с одного из самых ранних и показательных эпизодов, где добрый друг детей проявляет себя не как общественник, а как человек с весьма своеобразным отношением к объектам городской инфраструктуры и общественной собственности.
Эпизод первый. Вандализм (покушение на приведение в негодность объекта инфраструктуры)
Крокодил Гена самовольно проникает в трансформаторную будку и прямо заявляет о намерении демонтировать находящееся там оборудование, чтобы устроить внутри детский домик. Реализовать задуманное он не успевает лишь потому, что его бьёт током. С правовой точки зрения это не оправдание, а классическое покушение на преступление, не доведённое до конца по независящим от виновного причинам. Именно так это понимается в ст. 15 УК РСФСР.
По существу здесь налицо покушение на умышленное повреждение государственного имущества. Дополнительно такие действия вполне тянут и на хулиганство, поскольку речь идёт о грубом и демонстративном вмешательстве в работу объекта инфраструктуры.
Последствия могли быть вполне серьёзными: повреждение трансформаторного оборудования, отключение электричества, материальный ущерб и угроза жизни людей. За умышленное повреждение имущества УК РСФСР предусматривал вплоть до лишения свободы, а при тяжких последствиях — более суровое наказание.
Иными словами, в первом же эпизоде перед нами не "добрая инициатива", а неудавшееся преступное посягательство на объект электроснабжения. Остановило Гену не уважение к закону, а удар током.
Эпизод второй. Кража компрессора
Гражданин, именуемый "крокодил Гена", без установления принадлежности имущества и без получения разрешения осуществляет изъятие промышленного компрессора с последующим его перемещением и использованием в личных целях. Формулировка "безхозный" в данном случае правового значения не имеет, поскольку отсутствие явного владельца не означает отсутствия собственности. Фактически имеет место тайное или открытое хищение имущества.
Данное деяние подпадает под ст. 89 УК РСФСР — хищение социалистической собственности. С учётом характера объекта (промышленное оборудование) речь может идти о значительном ущербе. Санкция статьи предусматривала наказание вплоть до лишения свободы, в зависимости от размера ущерба и обстоятельств совершения.
Последствия подобных действий в реальной ситуации очевидны: нарушение работы предприятия, срыв производственного процесса, материальный ущерб, возможные аварийные ситуации при отсутствии оборудования в технологической цепочке. Дополнительно усматривается признак повторности, поскольку ранее субъект уже совершал аналогичные действия, связанные с изъятием чужого имущества.
Таким образом, в данном эпизоде перед нами не "инициативное благоустройство", а прямое хищение промышленного оборудования с последующим его использованием в личных целях.
Эпизод третий. Несогласованная стройка
Гражданин "крокодил Гена", используя ранее похищенное оборудование, осуществляет строительство детской площадки без разрешительной документации, без проекта и без соблюдения обязательных норм безопасности. Земельный участок используется самовольно, работы ведутся без какого-либо контроля со стороны уполномоченных органов. При этом сама площадка размещена в непосредственной близости от трансформаторной будки, которая даже не изолирована должным образом, что дополнительно повышает степень опасности объекта.
С правовой точки зрения здесь имеет место самовольное строительство с использованием имущества, добытого преступным путём, а также создание потенциальной угрозы жизни и здоровью детей. В нормальной ситуации детская площадка требует согласования участка, проектной документации, соблюдения строительных и эксплуатационных норм, приёмки комиссией и последующей постановки на баланс местных органов. Ничего этого в данном эпизоде не наблюдается.
Последствия подобной "инициативы" очевидны: объект не проверен, не соответствует нормам и расположен рядом с источником повышенной опасности. В реальной жизни такую площадку не ввели бы в эксплуатацию, строительство было бы немедленно прекращено, а к инициаторам возникли бы вполне конкретные вопросы у контролирующих органов.
Эпизод четвертый. Коррупция
Сотрудник милиции, прибыв на место, обнаруживает совокупность очевидных признаков ранее совершённых правонарушений: похищенное промышленное оборудование, самовольно возведённый объект и лиц, непосредственно причастных к указанным действиям. При этом правонарушители не скрываются и фактически дают признательные показания. Несмотря на наличие всех оснований для задержания и оформления материалов, сотрудник милиции не предпринимает никаких предусмотренных законом мер, прекращает проверку и покидает место, изъяв компрессор.
С правовой точки зрения подобные действия подпадают под ст. 170 УК РСФСР — злоупотребление властью или служебным положением, выражающееся в умышленном неисполнении должностных обязанностей. В альтернативной квалификации возможно применение ст. 172 УК РСФСР — халатность, если рассматривать происходящее как небрежное отношение к службе. Санкции по данным статьям предусматривали вплоть до лишения свободы и лишения права занимать должности.
Последствия подобного поведения должностного лица выходят за рамки конкретного эпизода: подрывается принцип неотвратимости наказания, формируется практика фактического укрывательства правонарушений, а у участников закрепляется модель безнаказанности. В реальной ситуации подобные действия сотрудника подлежали бы служебной проверке с последующим дисциплинарным и, при подтверждении умысла, уголовным разбирательством.
Таким образом, в данном эпизоде перед нами не "добрый милиционер", а должностное лицо, уклоняющееся от исполнения своих обязанностей и фактически способствующее уходу правонарушителей от ответственности.
Эпизод пятый. Хищение социалистической собственности
Гражданин "крокодил Гена", действуя из личной заинтересованности (получение социального статуса в виде вступления в пионерскую организацию), осуществляет изъятие якоря с действующего судна, находящегося в эксплуатации. Действие совершается без согласия владельца и с последующим сокрытием факта изъятия, после чего субъект покидает место.
С правовой точки зрения имеет место хищение социалистической собственности, подпадающее под ст. 89 УК РСФСР. Объект посягательства — имущество, находящееся в составе транспортного средства, что усиливает общественную опасность деяния. Санкции по данной статье предусматривали наказание вплоть до лишения свободы, в зависимости от размера ущерба и обстоятельств.
Дополнительно усматривается создание угрозы безопасности эксплуатации водного транспорта. Изъятие якоря у действующего судна может повлечь невозможность его безопасной стоянки, риск аварийных ситуаций и причинение материального ущерба.
Таким образом, в данном эпизоде перед нами не "сбор металлолома", а хищение элемента транспортной инфраструктуры с потенциально опасными последствиями.
Эпизод шестой. Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность
Гражданин "крокодил Гена", ранее совершивший хищение якоря, не просто распоряжается похищенным имуществом, а использует его для взаимодействия с несовершеннолетними, фактически втягивая их в противоправную схему. Якорь передаётся пионерам как "полезный вклад", после чего за счёт результата преступления достигается социальная выгода — принятие в коллектив. В такой конструкции на первый план выходит уже не сам сбыт, а вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность.
С точки зрения советского уголовного права здесь уместно ссылаться на ст. 210 УК РСФСР — вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. Эта статья прямо предусматривала ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и наказывалась лишением свободы на срок до пяти лет. Дополнительно для самих действий Гены сохраняется и базовая квалификация по хищению социалистической собственности, а в отношении принимающей стороны при осведомлённости о происхождении якоря могли бы возникать вопросы по ст. 208 УК РСФСР о приобретении имущества, заведомо добытого преступным путём. Таким образом, в данном эпизоде перед нами не "торжественное вступление в пионеры", а использование результатов преступления для вовлечения несовершеннолетних в противоправную деятельность с возможным инкриминированием им приобретения краденого.
Эпизод седьмой. Вмешательство в железнодорожную инфраструктуру
Граждане "крокодил Гена" и "Чебурашка" осуществляют передвижение по железнодорожным путям вне установленных мест, что само по себе является нарушением правил безопасности на транспорте. В дальнейшем "крокодил Гена" производит несанкционированное вмешательство в работу стрелочного перевода, изменяя направление движения подвижного состава на тупиковый путь.
С правовой точки зрения данные действия подпадают под нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транспорта. Фактически имеет место вмешательство в функционирование транспортной инфраструктуры с созданием угрозы аварийной ситуации. Подобные деяния в УК РСФСР рассматривались как общественно опасные и влекли уголовную ответственность, вплоть до лишения свободы, в зависимости от наступивших последствий.
Опасность данного действия очевидна: перевод стрелки на тупиковый путь мог привести к сходу состава, повреждению локомотива и вагонов, причинению материального ущерба, а также угрозе жизни и здоровью пассажиров и работников железной дороги. Даже при отсутствии фактической аварии сам факт создания такой угрозы уже образует состав правонарушения.
Таким образом, в данном эпизоде перед нами не "поиск пути домой", а несанкционированное вмешательство в систему управления движением поездов с потенциально тяжёлыми последствиями.
Эпизод восьмой. Диверсия
Гражданин "крокодил Гена", не достигнув договорённости с руководством предприятия, осуществляет умышленное вмешательство в технологический процесс, блокируя сливную трубу производственного объекта. Указанные действия приводят к разрушению части инфраструктуры завода и остановке производства.
С правовой точки зрения имеет место умышленное повреждение государственного имущества, повлекшее тяжкие последствия. При жёсткой квалификации подобные действия подпадают под ст. 68 УК РСФСР — диверсия, поскольку речь идёт о сознательном разрушении промышленного объекта вне рамок правового поля. Санкция по данной статье предусматривала одну из наиболее строгих мер уголовной ответственности.
Даже без применения квалификации "диверсия" действия образуют состав тяжкого преступления: причинение крупного материального ущерба, дестабилизация работы предприятия, создание угрозы жизни и здоровью работников. Последствия могли включать аварии, травмы персонала и длительную остановку производства. При этом при жёсткой квалификации по статье о диверсии для крокодила Гены речь шла бы уже не просто о лишении свободы, а о наиболее строгой мере наказания, вплоть до расстрела.
Таким образом, в данном эпизоде перед нами не "борьба за экологию", а умышленное разрушение промышленного объекта с тяжёлыми последствиями для экономики и безопасности.
Особого внимания заслуживает и откровенно подозрительная визуальная деталь в эпизоде с диверсией на фабрике. До момента перехода к активным противоправным действиям крокодил Гена находится в воде без своих характерных аксессуаров — без шляпы и без галстука-бабочки.
Однако ровно в тот момент, когда он принимает решение о проведении акта диверсии и приступить к разрушению советского промышленного объекта, он почему-то вновь надевает шляпу и галстук-бабочку. Совпадение, конечно, абсолютно случайное.
Стоит также обратить внимание на Чебурашку, который привычным жестом подает крокодилу Гене необходимые ему аксессуары. То есть, это не первый раз подобного перевоплощения и, возможно, подобные случаи диверсий (и даже террористических актов) происходили в прошлом.
Между тем подобный образ слишком уж явно отсылает к эстетике Джеймса Бонда — героя романов Яна Флеминга и западной шпионской поп-культуры, связанной с диверсиями, саботажем и деятельностью против государств социалистического лагеря. Перед нами уже не просто крокодил-общественник, а почти карикатурный агент влияния, который перед совершением диверсии аккуратно входит в образ: надевает "фирменные" аксессуары, приобретает внешний лоск и лишь затем приступает к уничтожению советского производства.
Если смотреть на сцену внимательно, то вырисовывается вполне определённая пасхалка от сценаристов: диверсант против советского предприятия стилизован под обаятельного западного шпиона. Иными словами, разрушение промышленного объекта в детском мультфильме не только подано как допустимое действие, но ещё и обрамлено узнаваемой буржуазно-шпионской эстетикой. Удивительно не это. Удивительно то, что советская цензура, столь бдительная к любым "идеологическим отклонениям", не заметила в данном эпизоде явного антисоветского подтекста.
На этом фоне возникает закономерный вопрос: куда вообще смотрела советская цензура? Государство, заявлявшее о непримиримой борьбе с идеологическим влиянием Запада, в упор не заметило сцену, в которой положительный персонаж, стилизованный под Джеймса Бонда, совершает диверсию против советского предприятия. Если это не пасхалка с откровенно антисоветским душком, то тогда советской цензуре остаётся предъявить ещё более серьёзное обвинение — полную профессиональную непригодность.
Отдельного упоминания заслуживает и старуха Шапокляк — формально главный отрицательный персонаж. При внимательном рассмотрении её действия в основном сводятся к мелкому хулиганству: пакости, дурацкие розыгрыши, создание бытовых неудобств, в отдельных случаях — использование сомнительной пиротехники. То есть речь идёт о нарушениях, неприятных, но сравнительно низкой общественной опасности. И при этом мультфильм честно маркирует её поведение как неправильное: Шапокляк — вредитель, которого нужно перевоспитывать. На этом фоне возникает парадокс: персонаж, официально объявленный отрицательным, ограничивается мелкими пакостями, тогда как положительные герои в ряде эпизодов выходят на куда более серьёзные составы. Разница лишь в том, что их действия подаются как допустимые при наличии «хорошей цели», что с воспитательной точки зрения выглядит куда более спорно.
Итого, в сухом остатке.
Нам десятилетиями рассказывали, что в СССР детский контент проходил едва ли не санитарную обработку на предмет вредных смыслов. Что государство тщательно охраняло неокрепшие умы, отсекало всё сомнительное и воспитывало у детей уважение к закону, труду и общественной собственности. На практике же получается занятная картина: за правильными песнями, улыбками и разговорами о дружбе цензура почему-то не заметила целый набор вполне антиобщественных моделей поведения.
Ребёнку с экрана фактически показывали очень простую и крайне вредную мысль: если цель кажется хорошей, то правила можно не соблюдать. Нужно помочь детям — можно украсть компрессор. Хочется попасть в пионеры — можно утащить якорь с действующего судна. Не нравится работа фабрики — можно собственным телом устроить техногенную аварию. Нет билетов — можно вмешаться в железнодорожную инфраструктуру. А если после этого к тебе подошёл представитель власти, но ушёл без последствий, значит, система в целом одобряет подобный стиль решения проблем.
То есть внешне мультфильм учит добру, а по факту дрессирует опасную бытовую философию: бери, ломай, вмешивайся, если считаешь себя правым. Закон, процедура, безопасность, чужая собственность, последствия для окружающих — всё это уходит на второй план перед самодеятельным энтузиазмом. И это уже не "детская условность", а вполне конкретная модель поведения, которая в реальной жизни заканчивается не песней под гармошку, а протоколом, служебной проверкой и, при желании государства, уголовным делом.
Особый комизм ситуации в том, что советский ребёнок, воспитанный на Чебурашке и Гене, потом включал "Берегись автомобиля" и узнавал удивительную новость: оказывается, если ты воруешь, потом сбываешь похищенное и направляешь выручку на благотворительные цели, это всё равно не отменяет состава преступления. То есть в одной части советской культуры зрителю фактически подмигивали: "ну он же ради хорошего дела", а в другой уже сурово объясняли, что мотив милосердия не превращает хищение в добродетель. Получается занятный воспитательный разнобой: сначала ребёнка приучают сочувствовать обаятельному нарушителю, а потом требуют уважать закон как нечто безусловное.
Именно поэтому при последовательном подходе данный мультфильм следовало бы рассматривать не как безобидную детскую классику, а как произведение с сомнительным воспитательным содержанием. С точки зрения заявленных задач советской педагогики он демонстрирует не законопослушание, а самоуправство, не уважение к общественной собственности, а её инструментальное использование, не ответственность, а уверенность в том, что благие намерения всё спишут.
Иными словами, если бы цензура действительно следила не только за идеологической вывеской, но и за реальным смыслом происходящего, то подобный материал следовало бы как минимум серьёзно переработать, а по-хорошему — ограничить в показе как формирующий у детей ложное представление о допустимых способах достижения "общественно полезных" целей. Потому что одно дело — учить добру. И совсем другое — учить, что к добру можно идти через кражу, диверсию и вмешательство в инфраструктуру.
На этом всё. Спасибо, что дочитали до конца!
И с первым апреля!