Этап 1 и 2 разобрали в первой статье, читайте. А теперь продолжаем!
Этап 4. Разбираем текст
Разобравшись кто есть кто, мы снова и снова вчитываемся в текст. Как действуют наши герои? Как они оценивают события и факты? Как решают конфликтные ситуации? А главное — как сделать их живыми, естественными и узнаваемыми?! Проблема: поняв, что такое ритм, услышав и почувствовав прелесть рифм, Илюша купается в мелодии и звуках, забывая про процесс активного взаимодействия действующих лиц.
Читаем текст:
Вот из моря вылез старый Бес:
«Зачем ты, Балда, к нам залез?»
— Да вот веревкой хочу море мо́рщить,
Да вас, проклятое племя, корчить.
Беса старого взяла тут унылость.
«Скажи, за что такая немилость?»
— «Как за что? Вы не плотите оброка,
Не помните положеного срока;
Вот ужо будет нам потеха,
Вам, собакам, великая помеха».
— «Ба́лдушка, погоди ты морщить море,
Оброк сполна ты получишь вскоре.
Погоди, вышлю к тебе внука.
— Давайте поговорим про Балду. Он чего хочет?
— Получить оброк.
— Он черта уговаривает?
— Нет.
— Убеждает?
— Нет.
— А что же он делает такого, что старый, опытный, можно даже сказать мудрый черт сразу понимает, что с этим Балдой так просто договориться не удастся, и надо искать нестандартные обходные пути?
На этом вопросе мы застреваем и пускаемся в долгие размышления о внутренней позиции современного человека вообще и о том, что, по мнению Балды, честно и справедливо, а что нет. Приходим к тому, что Балда не только не сомневается, что черти должны заплатить оброк, то есть отдать свой долг, но и искренне недоумевает, что кто-то (человек или черт – не имеет значения) может этого не сделать. Поэтому в словах Балды скорее удивление, невозможность поверить в действия нечистой силы.
Удивление, как результат убежденности в честности и справедливости мира!
Эта краска абсолютной искренности, открытости и глобальной уверенности дается Илюше нелегко… А что же черт? А черт начинает разговор, опираясь на «понятия», к которым он давно привык и в которых чувствует себя, как рыба в воде и вдруг, нежданно — негаданно, сталкивается с человеком, живущим «по совести». От неожиданности и растерянности, черт делает попытку договориться, свести конфликт «на нет», берет паузу на раздумье и исчезает… Боже! Как сложно оказалось в 13 строках соединить три образа — Рассказчика, Балды и черта, наделив их такими сильными и определенными эмоциями и выстроив их взаимодействия?! Зато, когда результат был нами достигнут, впереди замаячила тема, и проявился жанр — социальная бытовая сказка.
Все диалоги пушкинского текста оказались сложны для освоения. Разбирались долго и упорно. Находили искомое. Затем столкнулись с проблемой закрепления. Добрую половину семестра каждую репетицию начинали как будто с нуля. И только многократность повторений, дополнительные разговоры, желание пройти путь давали Надежду. Был, правда, в этом и позитивный момент. Когда повторно получалось, и результат был по сути правильный, точный, а средство выразительности, пристройка чуть менялась, Илюша сразу вспоминал прежний вариант, и у нас возникал выбор. Это обнадеживало…
Шаг шестой
Разбор текста — основной, самый долгий и трудоемкий процесс, глубинно связанный с подготовительным периодом и логично приводящий студента к художественному результату.
Этап 5. Конкретизируем адресата
Сказки, как правило, читаются детям и, как правило, на ночь. Задача взрослого — переключить внимание ребенка на интересную, поучительную историю, успокоить, подготовить ко сну. Вот мы и посадили в зал воображаемую 4-летнюю девочку и назвали ее Маша.
Она, как и все дети, просит прочитать ей сказку в 118 раз, хотя знает ее почти наизусть. Это обстоятельство помогало нам в работе, как нельзя лучше. Адресность текста становилась максимально конкретной. Рождались и оправдывались необходимые паузы, а главное — возникал тот ироничный подтекст, второй план, который при внешнем серьезе имитировал общение взрослого с ребенком и создавал необходимый нам сказочный мир…
Перед тем как начать, Илюша должен был посадить перед собой Машу поудобнее, дождаться, пока она доделает все свои дела и додумает все свои мысли и, наконец, посмотрит на него в ожидании сказки. Этот момент чрезвычайно важен. Для того, чтобы собрать внимание воображаемого партнера, а, соответственно, и зала, исполнитель должен безукоризненно владеть своим собственным вниманием, а это, как мы знаем, не всегда просто. Но как только процесс общения налаживался, сразу возникала надежда на логичность и последовательность в развитии сказочного сюжета.
«Жил был» — начинал рассказывать Илюша и делал паузу, в которой Маша губами проговаривала следующее знакомое ей слово, а Илюша, соглашаясь с ней и восхищаясь ее познаниями, подтверждал: — «поп».
«Толоконный лоб» — уточнял и продолжал Илюша, и теперь Маша в паузе кивала ему: — «знаем, мол, знаем…давай дальше…»
«Пошел поп …. по базару» — игра продолжалась на протяжении практически всего текста.
Чуть дальше у Пушкина трижды повторяются слова: « к деду»:
«…Пошёл к деду, говорит: “Беда! // Обогнал меня меньшой Балда!”»
«…Испугался бесёнок да к деду, // Рассказывать про Балдову победу,»
«…Испугался бесёнок и к деду // Пошёл рассказывать про такую победу.»
Сохраняя заданные правила игры, мы прибавили к паузе перед словами «к деду» точный и выразительный жест, указывающий вниз в морскую пучину. В результате, это привело к тому, что на экзамене кто-то из зрителей не выдержал и выкрикнул из зала нужное слово.
Однако в процессе репетиций не все было так гладко. Главная проблема заключалась в том, что внимание исполнителя рассредоточивалось, объект внимания пропадал, а с ним пропадали конкретность и доходчивость текста.
— Маша-то где? Заснула что ли? Или убежала куда? Тогда кому рассказываем? Зачем?
Илюша сердился, нервничал, концентрировался, и Маша снова появлялась в его воображении, а, следовательно, и в воображении зрителя. Еще один бич наших репетиций — бессмысленное ускорение текста. В результате чего рушилось все — и ритм, и перспектива; куски начинали путаться, их границы размывались, действие и сам рассказ останавливались, и исполнителя хотелось вымести со сцены «поганой метлой».
— А вы с Машей сегодня как договорились?
— В каком смысле? — изумлялся Илюша.
— Ну вы сказку сегодня до конца читаете? Или кусочек только, потому что поздно уже?
— Не знаю…
— А она сегодня как себя вела? Ей сказка перед сном в награду или как предупреждение?
— Ну правда не знаю, Анна Марковна…
— Ну вот… А должны знать! Она же Ваш партнер, и Вы должны знать про нее все! С ребенком ведь нужно все время играть. Вот закончился кусок, и вы должны договориться — читаем дальше или все — «ваше-время-истекло….» Ребенок вскидывается: — «Ну, пожалуйста! Ну, еще немножко!» А взрослый с любовью соглашается: — «Ну ладно! Ты ведь сегодня такая молодец!» В результате прояснялся характер Маши, ее сегодняшний, именно сегодняшний (в день репетиции) день, ее отношения ко всем действующим лицам. И тогда Илюша начинал кого-то из них обвинять, кого-то защищать, а кого то и высмеивать.
Шаг седьмой.
Конкретность адресата помогает исполнителю наладить отношения с залом, создать верную атмосферу, а, следовательно, попасть в жанр сказочного повествования.
Следующие этапы нашей совместной работы рассказала в четвёртой статье, читайте. А ещё больше о сценической речи, актёрском мастерстве и методиках, как добиться своих целей голосом и эффективно выступать на публике, рассказываю в своём телеграмме. Присоединяйтесь!