Встречаться с женщиной, когда вам обоим уже под шестьдесят – это особый формат отношений. Дети давно выросли, кредиты выплачены, карьерные амбиции уступили место здоровому жизненному прагматизму. У тебя наконец-то появляется время на себя и свои личные интересы.
Мне шестьдесят один год, а Рае пятьдесят девять. Энергичная, подтянутая женщина с отличным чувством юмора.
Мы познакомились около года назад. С ней мы много гуляем, ездим за город на выходные, ходим в театры, но вместе не живем. У каждого своя устоявшаяся территория, привычки и свой личный график.
Так мы берегли наши нервы и сохраняли ту самую легкую романтику, которая обычно разбивается о быт.
Идиллия дала жесткую трещину примерно три месяца назад. Рая решила радикально расширить наш круг общения. Она торжественно познакомила меня со своей лучшей подругой Таней.
Таня оказалась шумной, суетливой женщиной, которая любила громко смеяться и всеми командовать. Но это было полбеды. Вместе с Таней в моей жизни неизбежно появился ее законный супруг – Боря.
Боря оказался человеком-невидимкой с отрицательной харизмой. Ему было около шестидесяти пяти или больше. Он всю жизнь проработал завхозом в какой-то конторе, а сейчас осел дома и полностью потерял интерес к окружающему миру. У него был потухший взгляд, шаркающая походка и крайне раздражающая привычка тяжело вздыхать после каждого сказанного слова.
С этого момента наш эгоистичный роман на двоих превратился в принудительные парные свидания. Рая постоянно инициировала встречи вчетвером. Мы ходили в кафе, сидели у них в гостях, гуляли по скверам. И очень быстро в наших отношениях появилась новая, абсолютно невыносимая для меня обязанность.
Должность бесплатного аниматора
Проблема заключалась в том, что Рая и Таня хотели общаться исключительно друг с другом. Им нужно было обсуждать общих знакомых, одежду и еще какие-то женские моменты. Боря в эти разговоры не вписывался от слова совсем.
И тогда Рая нашла гениальное решение – она негласно назначила меня личным аниматором для мужа своей подруги.
Мы приходим вчетвером в кафе. Женщины моментально садятся рядом, открывают меню и начинают щебетать. А я остаюсь один на один с Борей.
– Пообщайся с Борей, – шептала мне Рая в коридоре гардероба, бесцеремонно подталкивая меня локтем в бок. – Ему же скучно одному сидеть, пока мы болтаем. Вы же мужики, найдете общие темы.
Я покорно садился рядом и пытался найти эти мифические точки соприкосновения. Но Боря не интересовался машинами, потому что у него не было прав. Единственное, о чем Боря мог говорить часами – это его болячки, произвол управляющей компании и деятельность гаражного кооператива, в котором он хранил старые доски.
– Вот ты знаешь, сколько сейчас председатель за охрану гаражей собирает? – начинал Боря монотонным, усыпляющим голосом, глядя куда-то в свою чашку с чаем. – Пятьсот рублей в месяц. А шлагбаум сломан с прошлой зимы. Я ему говорю: Петрович, куда деньги идут? А он отворачивается. Буду жалобу писать.
И я сидел, кивал под этот бессмысленный словесный поток и осознавал, как моя собственная жизнь уходит в никуда. Я всю неделю работал, чтобы в свой законный выходной день сидеть за столиком и послушно кивать головой, выслушивая нудную лекцию про гаражного председателя Петровича.
Я терпеть не мог этого душного типа, но был обязан натягивать дежурную улыбку исключительно ради женской солидарности моей Раи.
Мое мужское терпение истощалось с каждой новой встречей. Классический сценарий субботнего вечера превратился в изощренную пытку. Нас приглашают к Тане и Боре в гости на ужин. Мы приходим, приносим тортик. Женщины моментально уединяются на кухне, откуда доносится звон тарелок и радостный смех. А меня отправляют в зал к Боре.
Я сажусь на продавленный диван. Боря сидит в старом кресле. В комнате на полную громкость орет телевизор.
– Смотри, что делается, – глубокомысленно вздыхает Боря, тыкая пультом в сторону экрана. – Опять цены на гречку поднимут. Вот помяни мое слово. Я вчера в магазин ходил, сахар уже на три рубля подорожал. Ты вот сколько за свет в прошлом месяце заплатил?
Я хотел встать, молча одеться в прихожей и уйти домой. Я не хотел обсуждать гречку и тарифы. Я хотел обнять свою женщину, посидеть с ней и посмотреть хороший фильм. Вместо этого я был заложником чужой квартиры и чужого мужа, которого мне поручили "развлекать".
Я начал придумывать правдоподобные поводы, чтобы не ходить в гости. То меня соседи затопили, то давление скачет, то срочный вызов по работе.
Но Рая не сдавалась. Она начала тащить Таню и Борю на наши нейтральные прогулки по городу.
Мы идем по красивой аллее. Светит солнце. Я хочу взять Раю за руку, но она берет под руку Таню. Они уходят вперед на десять метров, а я плетусь сзади вместе с Борей. И Боря всю дорогу монотонно рассказывает мне про то, как у него скрипит правое колено на перемену погоды и какие мази сейчас плохие в аптеках.
Точка невозврата
Мы сидели у меня дома на прошлой неделе, пили чай на кухне. Рая была в отличном, приподнятом настроении.
– Слушай, – радостно начала она, помешивая сахар в кружке. – Таня с Борей на майские праздники позвали нас к себе на дачу. У них там шашлыки, баня старенькая есть. Таня обещала пирог с капустой испечь. Поедем в пятницу вечером, вернемся в воскресенье. Боря там уже дрова заготовил.
В моем воображении моментально нарисовалась апокалиптическая картина. Двое суток. Сорок восемь часов в замкнутом пространстве дачного участка. Женщины будут сажать зелень и пить наливку на веранде, а я буду обязан двое суток слушать Борины рассуждения про качество навоза, плохой напор в поливочном шланге и его хронический радикулит. Бежать с этой подводной лодки будет некуда.
Внутри меня лопнула последняя струна вежливости.
– Нет, Рая, – твердым голосом сказал я. – Мы никуда не поедем. Точнее, ты можешь ехать, а я точно останусь в городе.
Рая удивленно подняла брови.
– В смысле останешься? – переспросила она, нахмурившись. – У тебя на выходные поставили срочное дежурство по участку?
– Нет, я абсолютно свободен, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Я просто больше не хочу работать бесплатной сиделкой при муже твоей подруги. Рая, я встречаюсь с тобой. Не с Таней. И уж тем более не с Борей.
Она открыла рот от возмущения, но я не дал ей перебить меня. Я высказал всё, что накопилось за эти долгие, мучительные месяцы парных свиданий.
– Я взрослый человек, и мое свободное время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на унылые разговоры про чужие квитанции за свет, – жестко продолжил я. – Ты постоянно командуешь мне "иди развлекай Борю", чтобы вы с Таней могли спокойно поболтать. Но я тебе не аниматор. Я не обязан дружить с мужем твоей подруги, он мне совершенно неинтересен. Он скучный, занудный человек. Я терпел его присутствие исключительно из уважения к тебе, но мои лимиты полностью исчерпаны.
– Значит, ты не уважаешь моих друзей, – процедила она. – Тебе сложно просто по-человечески пообщаться с нормальным мужчиной пару часов ради меня? Это обычная вежливость! Эгоист.
– Уважение к друзьям не означает, что я обязан усыновить чужого мужа, – отрезал я, не поддаваясь на манипуляции. – Давай договоримся так. Я готов общаться с тобой, хочу видеть тебя, гулять, ездить на отдых с тобой. Если ты хочешь встретиться с Таней – встречайся с ней на здоровье. Пейте чай, ходите по магазинам. Но без меня. Зови меня только тогда, когда захочешь побыть вдвоем.
Рая молча встала, демонстративно медленно оделась в прихожей, холодно попрощалась и ушла, аккуратно закрыв за собой дверь.
С тех пор прошло три дня. Она не звонит и не пишет. Я тоже держу паузу. Я прекрасно знаю, что она сейчас сидит на телефоне с Таней, и они в два голоса активно обсуждают, какой я черствый, некомпанейский сухарь.
Разве я не прав в этой ситуации? Неужели надо было терпеть ради Раи?