Лето
Каждое лето мы с бабушкой Милой отправляемся в Сочи к её подруге тёте Люде. У неё большой двор, летняя кухня, беседка, увитая виноградом, и дом, где мы живём.
Пока мы в пути, я пишу маме на почтовой открытке письмо, и на станции Кавказская, где наш поезд стоит очень долго, проводница по просьбе бабушки бросает его в тёмно-синий ящик, который висит у входа в вокзал. Я уже большой, перешёл в третий класс, поэтому писать мне не трудно и даже доставляет удовольствие, потому что вокруг ничего интересного нет. Смотреть в окно давно надоело, и вот я сижу и пишу своё первое послание.
«Дорогая мама! Мы с бабушкой хорошо едим. Уже пять часов едим. Скоро ляжем спать. Не волнуйся. Твой сын Илья».
Позже мама рассказывала, что получив от меня открытку, сначала обрадовалась, а потом забеспокоилась. «Что значит – «пять часов едим»? Я же им столько еды не положила, - думала мама, - да и не полезно так набивать желудок в дороге». И только хорошенько поразмыслив, поняла, что её дорогой сын имеет в виду слово «едем», а не «едим». Но всё равно она была так растрогана, что хранит эту открытку до сих пор вместе с моими табелями успеваемости, грамотами и дневниками.
Но вернемся в Сочи, куда нас поезд доставил ровно в пять утра, и прямо со ступенек вагона меня полусонного подхватили крепкие руки дяди Серёжи Сванидзе. А потом мы едем на автомобиле до Мамайки, и бабушка Мила с тётей Людой говорят и говорят, будто им отвели на беседу только эти сорок минут от поезда до калитки дома. А у калитки нас уже встречает бабушка Анета, и тут уж объятиям и «охам-ахам» на русско-грузинском нет конца.
Так начинается моё очередное сочинское лето.
Рано утром прямо из нашего двора видно море. Оно сливается с небом и кажется, что подступает к самому дому. Но это не так. До моря нужно ехать на автобусе или долго идти пешком. Но всё равно чувствуется, что оно рядом. Оно ухает весь день прибоем, а к вечеру, когда мы с бабушкой возвращаемся с пляжа, кожа становится солёной и пахнет селёдкой. Бабушка Мила говорит:
- Иди в душ, смой соль.
И я иду смывать с себя море. Вода в душе тёплая-тёплая, потому что весь день её нагревает солнце.
Утром тётя Люда готовит завтрак на летней кухне. Бабушка ей помогает. Они по-прежнему не могут наговориться и много смеются.
Я сижу на деревянной лесенке, ведущей в дом, и слушаю море.
Недалеко от меня лежит с закрытыми глазами собака Чапа. Она море нюхает.
Чапа старая и ей лень просто так открывать глаза.
Во двор неторопливо входит Василий. Василий – большой чёрный кот. Всю ночь он гуляет, показывая свою молодецкую удаль, а с утра возвращается домой, уставший от драк, немного подранный, но всегда непобедимый.
Первым делом он подходит к чапиной миске и спокойно съедает оттуда всё, что ему нравится. Чапа на это никак не реагирует. Чапа не хочет есть. Весь её вид говорит об одном: «оставьте меня в покое».
Во дворе появляется курица Пеструшка. За ней движутся семь жёлтых цыплят. Ходить по общему двору позволено только Пеструшке. Потому что она хорошая мама. Остальные куры сидят в своём курятнике и кудахчут, а Пеструшка гуляет, где хочет. Тётя Люда её очень любит. Она так и говорит:
- Пеструшка – настоящая хохлатка. Она умеет выхаживать цыплят.
Пеструшка понимает, что тётя Люда говорит о ней и старается ещё больше. Иногда она усаживается посередине двора, прямо перед носом у Чапы, а её потомство устраивается кто где может – на её спине, под крыльями, а то и на голову пытаются взгромоздиться. Но Пеструшка такой вольности не позволяет.
Она встаёт и стряхивает с себя обнаглевших цыплят, а потом ведет их на поиски червяков. Все послушно следуют за ней. Все кроме одного. В каждом выводке оказывается такой разгильдяй, нарушающий порядок. Он отстает, теряется, и то и дело попадает в неприятности. Пеструшка следит за ним особо. Но это мало помогает.
Пеструшка медленно движется мимо чапиной миски с водой. Чапа приоткрывает один глаз и тут же его закрывает. Кот Василий намурлыкивает серенаду о ночных победах. Цыплята один за другим чинно обходят сначала Чапу, потом боязливо семенят мимо мурчащего Василия. Длинный и опасный путь. Наконец все препятствия преодолены, и Пеструшка начинает урок поиска пищи. Как всегда запоздавший «двоечник» несётся к ним, но впопыхах наступает на ухо лежащей Чапы. Чапа от неожиданности вскакивает. Пеструшка в ту же секунду оказывается рядом и как хорошая мать, не разбираясь, кто прав кто виноват, впивается в бархатный чапин нос. Чапа взвывает от обиды и боли. Пеструшка продолжает воинственно размахивать крыльями. Всё это происходит в одну секунду. Двор тут же наполняется собачьим визгом и агрессивным кудахтаньем. Из кухни вылетает тётя Люда с мокрой тряпкой:
- Вот я вас сейчас! – угрожает она.
Сразу становится тихо. Тётю Люду двор любит, уважает и побаивается. Чапа, вздохнув, опять ложится. Василий щурится, углубляясь в воспоминания. Пеструшка уводит цыплят в другой конец двора.
Мир восстановлен. Солнце медленно отделяет море от неба.
-Илья! Иди кушать! – кричит из кухни бабушка Мила.
Я встаю со ступенек. Лето. Сочи. Скоро пойдём на пляж.
Первый рассказ здесь