Всем привет!
В первый день на батарее семнадцатилетний Никулин зашёл в баню. Разделся перед старослужащими, и услышал дружный хохот. Худой до прозрачности, длинный, сутулый. Форма висела мешком, сапоги болтались.
А через полтора года этот «доходяга» будет стоять у орудия и отбивать налёты на Ленинград. Его батарея откроет огонь первой в полку 22 июня 1941 года. Он пройдёт блокаду, контузию, встретит Победу в латвийских лесах и семь лет не снимет гимнастёрку.
Страна знала Никулина как клоуна и недотёпу Балбеса. Но мало кто понимал, что за этой улыбкой — две войны, обморожение, трупы на лестничных площадках блокадного города и товарищ, у которого осколком срезало голову прямо во время обеда.
Финская зима: обморожение на льду залива
18 ноября 1939-го. День призыва. Юра Никулин до вечера ходил по Москве — прощался с друзьями, обнимал мать. А потом сходил в театр на «Женитьбу Фигаро». Будто предчувствовал: следующий раз попадёт сюда нескоро.
Когда объявили, что служить будут под Ленинградом, радости не было. Город на военном положении. Финляндия готовится к войне.
30 ноября политрук собрал всех в столовой. Лица серьёзные.
— Финляндия вероломно напала на СССР. Среди пограничников есть раненые и погибшие.
Никулин тут же написал заявление: «Хочу идти в бой комсомольцем». Только вот в бой его не пустили. 115-й зенитно-артиллерийский полк охранял воздушные подступы к городу под Сестрорецком. Финские асы туда не рвались. Бойцам выдавали фронтовые сто грамм. Несовершеннолетний Юра водку не оценил — менял на сало.
Но война была рядом. Однажды дали задание: протянуть линию связи от батареи до наблюдательного пункта. Два километра по льду Финского залива.
Тяжеленные катушки с телефонным кабелем за спиной. Лыжи прилипают к снегу. Мороз под тридцать. Никулин шёл, толкая лыжи палками. Вымотался. Присел на минутку... и заснул.
Спасли пограничники на аэросанях. Увидели сугроб, разбудили. Ноги — деревянные, чужие.
— У тебя, Никулин, обморожение, — констатировал санинструктор.
С тех пор ноги мёрзли всю жизнь. Даже при лёгком морозе.
Весной 1941-го готовился к дембелю. Купил у местного умельца фанерный чемоданчик за 15 рублей. Положил туда любимую книжку — «Приключения бравого солдата Швейка», записную книжку с 600 анекдотами, фотографию динамовцев, письма от девочки, которую любил в школе.
Всё. Домой.
22 июня: трёхлитровый бидон за пивом
Воскресенье, 22 июня 1941-го. Ночью на наблюдательном пункте нарушилась связь с командованием. Проверили — обрыв оказался на другом участке. Никулин с сослуживцем Боруновым решили: раз воскресенье, можно и в самоволку сбегать. Взяли трёхлитровый бидон, пошли на станцию — за пивом для всех.
На станции их остановил пожилой мужчина:
— Товарищи военные, правду говорят, что война началась?
— От вас первого слышим, — спокойно ответили они.
А через полчаса уже бежали обратно на батарею. Без пива.
В ночь с 22 на 23 июня гитлеровские самолёты минировали Финский залив. На рассвете с наблюдательного пункта увидели «Юнкерсов-88» — два звена на бреющем полёте, прямо на батарею.
В трубке послышались доклады:
— «Армавир» готов!
— «Винница» готова!
— «Богучар» готов!
Вспышка на косе, где стояла шестая батарея. Ещё не слышно грохота, но понятно: они первые в полку открыли огонь.
Так 115-й зенитно-артиллерийский полк вступил в войну.
Один из самолётов сбила батарея лейтенанта Пимченкова. О первой победе узнали только к вечеру.
Никулин с грустью подумал о чемоданчике. Понял: дембелю конец. Двое суток не спали.
Блокада: сложности во время обеда
Батарея продолжала отбивать налёты. Весной 1942-го Никулина отправили в Ленинград по заданию командования. Зашёл к родственникам. На лестничных площадках - страшная картина.
«Я видел Ленинград во время блокады... В январе 1942 года в отдельные дни погибало от голода по пять-шесть тысяч ленинградцев», — вспоминал он потом.
Осень 1941-го. Паёк зенитчикам резко сократили. Хлеба всё меньше. Потом сказали: второго не будет. Старшина успокаивал:
— Ничего, скоро войдёт в норму. Пока подтяните ремешки.
Не вошло. На батарее полагалось 300 граммов хлеба в сутки. Часто вместо 150 граммов выдавали один сухарь — 75 граммов. Вторая половина — блокадный хлеб. Тяжёлый, сырой, липкий, как мыло.
А потом была та самая сцена, которую Никулин не мог забыть до конца жизни.
Обед на огневой позиции. Едят из котелков. Рядом разрывается снаряд. Заряжающего задевает осколком.
«Сидит человек с ложкой в руках, пар идёт из котелка... (не могу вставить цитату из-за правил Дзена)»
Весна 1943-го. Воспаление лёгких. Госпиталь. Сразу после выписки — контузия во время авианалёта на город.
Перевели в 72-й отдельный зенитный дивизион под Колпино. Назначили командиром отделения разведки, потом — помощником командира взвода. Дослужился до старшего сержанта. Отрастил усы — казалось, придают мужественности. Научился играть на гитаре в редкие минуты затишья.
Служба шла. Батарея двигалась на запад.
Курляндия: салют из 32 снарядов
Май 1945-го. Дивизион Никулина занимает позицию у латышского села Джуксте в Курляндии. Здесь окружена группа армий «Курляндия» — остатки немецких войск, которые капитулируют только 10 мая.
8 мая объявили: утром все пойдут в атаку.
Через час крикнули:
— Война закончена! Победа!
Разведчик Бороздинов бежал и кричал «А-а-а!». Подумали — свихнулся от радости. Оказалось — орал «ура!». Первым узнал от телефониста о подписании акта капитуляции.
Стреляли в воздух из автоматов, пистолетов, винтовок. Всё небо искрилось от трассирующих пуль. Подожгли полуразвалившийся сарай. Прыгали вокруг как сумасшедшие.
«Победа! Кончилась война, а мы живы! Это великое счастье!» — писал Никулин.
В журнале боевых действий появилась запись:
«Объявлено окончание военных действий. День Победы! Войска противника капитулировали. Вечером произведён салют из четырёх орудий — восемь залпов. Расход — 32 снаряда. 9 мая 1945 года».
Но домой не отпустили сразу. Демобилизацию проводили в несколько этапов. Сначала 1904-1905 годов рождения, потом 1912-1917-го. До Никулина, 1921 года, очередь дошла только через год с лишним.
Ещё год после Победы прослужил в Восточной Пруссии. Демобилизован 18 мая 1946 года — ровно в своё любимое, заветное число!
Семь лет не снимал гимнастёрку.
Награды: медали «За отвагу» (изначально был представлен к ордену Славы III степени), «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией».
После войны: ВГИК не принял
Попытался поступить во ВГИК. Председатель комиссии Сергей Юткевич не обнаружил актёрских способностей. Не приняли.
Никулин поступил в студию клоунады при Московском цирке на Цветном бульваре.
Ирония судьбы: режиссёр не увидел таланта, а страна полюбила Никулина на всю жизнь.
О войне он не любил говорить. Но когда говорил — без пафоса, честно. Константин Симонов выбрал именно его на главную роль в «20 дней без войны» — потому что пережил. Воспоминания о войне ранили Юрия Владимировича. Он пытался отказаться. Но Симонов убедил: «Лучше тебя, пережившего, эту роль не сыграет никто».
В 2021 году в Сестрорецке часть сквера Пограничников переименовали в честь Никулина как участника обороны Ленинграда.
Клоун, Балбес, народный артист. А за этим — худой паренёк, над которым смеялись в бане. Зенитчик, чья батарея открыла огонь первой в полку. Фронтовик, который семь лет не снимал шинель и прошёл две войны — от Финляндии до Курляндского котла.
А вы знали о военном прошлом Юрия Никулина? Или для вас он был только клоуном и актёром? Расскажите в комментариях, что удивило вас больше всего в этой истории.