28.3.26
С чувством неприятности пришло ко мне понимание того, как, должно быть, родилась эта непонятная, нелепая ветвь современного искусства, почему она оказалась такой живучей и почему так трудно понять ее теперь. И простота и естественность произошедшего испугала меня.
В основе эстетики некрасивого, как в основе всех идей - успешных и не очень - лежало, должно быть, что-то очень искреннее, что потом исчезло, оставив лишь оболочку. Довольно безобидно на первый взгляд. Но этим и опасны идеи: очень легко скатиться в подмену и самообман. Кто будет достаточно прозорлив, чтобы уловить первые фальшивые нотки?
Так я подумала, когда размышляла о своей тяге к неудобным пятнам.
Последнее время я испытываю даже некоторый стыд, когда из-под кисти выходит эстетичная, изящная линия. Она красива, но она не будоражит, не вопрошает: слишком заметная, чтобы быть фоном, слишком пресная, чтобы разжечь дискуссию. Она начало - и стремительный конец. Она бесплодна. Такая попытка сразу отправляется в мусорку.
То ли дело эти неудобные, неказистые мазки. О них глаз спотыкается, что-то ищет, роется и удовлетворённо находит в глубине гармонию. На такие картины смотришь долго, раскрывая новые детали. Редкое событие. Напрашивается мысль, что технически это серьёзный прорыв и рост ожидает меня именно там.
Естественно, они стали моей целью. Получить такой честный в своей первозданности мазок - дело трудное и технически и душевно. Слишком много нужно сосредоточить сил в одной точке. Настолько, чтобы перекрыть самоконтроль, обезоружить его. Чтобы пятно вырвалось, перехлестнуло всю закрепощенность и полилось на лист. Чтобы рука смогла дрогнуть в нужный момент, дрогнуть и метнуться, не сдерживаемая ничем.
Не это ли та самая свобода, которая позвала меня в том старом отеле? Она, конечно, у меня нет сомнений.
И вместе с тем есть страх. Это страх перейти в “искусство для посвящённых” - деланный мир, где, чтобы найти красоту в моих работах, придётся долго и безуспешно всматриваться, ну, или спрашивать у меня.
Что такое небрежность ради небрежности? Легко перейти грань между совершенством, сокрытом в свободных мазках и хаосом грубых пятен. Легко скрыть пустоту за фактурой, монолитностью, беспорядочностью - всё это очень ценные элементы техники, которые, всё же, могут стать лишь ширмой.
Что же держит мои работы? Что мне нужно сохранить, чтобы быть? В чём моя многослойность? Где нет ни человеческих судеб, ни грохота битв.
Я бы сказала, что дело в моём отношении к растению, к его линиям, которое я вкладываю в мазок - осмысленно и не совсем. Ласка, немое восхищение. Оно проступает чем-то, неназанным, но согревающим, оно - душа. Вероятно это одна из причин, почему я держусь за тему растений и ни за что не хочу уходить в чистую абстракцию. В ней сложно сохранить эмоции, потому что отсутствует объект.
И да, дамокловым мечом висит опасность скатиться куда-то не туда. Думаю, на острие творчества всегда так. А если не так, то вы далеко от острия. Но немного спокойнее становится, когда вы заглянули в себя и увидели этот край, держите его в поле зрения. Ведь самое коварное из заблуждений зовётся так : “Уж со мной-то это не случится”.
