— Вы вообще человек или робот? Мой ребенок плачет, он испачкался, ему страшно! А вы стоите и смотрите на него так, будто это кусок несвежего мяса! Кто вас вообще на работу принял? Да на вас нельзя оставлять малышей! Вы ведь их ненавидите, по вашему выражению лица это видно! Я немедленно иду к заведующей! И поставлю вопрос ребром: либо вас увольняют, либо мы ищем другое место! И другие родители меня поддержат!
***
Алиса медленно поправила очки, стараясь не вдыхать слишком глубоко. От маленького Никиты, который зашелся в плаче до икоте на ковре игровой комнаты, пахло кислым молоком и чем-то еще более неприятным.
— Оксана Викторовна, — голос Алисы звучал подчеркнуто ровно. — Я — педагог старшей группы. Моя задача — подготовить вашего сына к школе, научить его считать и рассуждать логически. Гигиенические процедуры и эмоциональные всплески на почве «не хочу кашу» — это сфера обязанностей нянечки. Или ваша.
— Какая вы холодная… — женщина почти прошипела это слово, прижимая к себе хнычущего мальчика. — Вам нельзя работать с детьми. У вас в глазах — лед. Вы когда-нибудь сами родите, вот тогда поймете, каково это!
— Вряд ли, — тихо ответила Алиса, глядя, как на ковре расплывается мокрое пятно. — Вряд ли я когда-нибудь захочу это понять.
Когда дверь за возмущенной родительницей захлопнулась, Алиса присела на край детского столика. Она знала, что этот скандал дойдет до заведующей. Но ей было почти все равно. В тридцать четыре года Алиса чувствовала, что лимит ее терпения к «маленьким ангелам» исчерпан окончательно.
***
Детство Алисы было похоже на старую, качественную иллюстрацию в энциклопедии. Она была единственным, поздним и очень желанным ребенком в семье профессора философии Леонида Аркадьевича и библиографа Раисы Марковны.
— Посмотри, Алисочка, — говорил отец, указывая на репродукцию в музее. — Линии этого собора стремятся вверх, как человеческая мысль. Ты чувствуешь этот ритм?
И Алиса чувствовала.
— Тебе не скучно одной, доченька? — спрашивала мать, поправляя на Алисе аккуратный воротничок. — Может, позовем девочек из соседнего подъезда?
— Нет, мам, — Алиса не отрывалась от книги. — Они шумные. И они постоянно хотят играть в «дочки-матери». Это глупо. Зачем качать куклу, если можно узнать, как устроены черные дыры?
Раиса Марковна лишь вздыхала, обмениваясь понимающим взглядом с мужем. Они гордились своей «маленькой интеллектуалкой», не подозревая, что эта холодная рассудительность —ее истинное «я».
В школе Алиса была незаметной. Она не участвовала в девичьих заговорах в туалетах, не бегала за мальчиками. Подруги появились поздно, классе в десятом, когда в разговорах наконец-то замелькали темы сложнее, чем цвет лака для ногтей.
— Алиса, ты какая-то… инопланетная, — говорила ей тогда Анна, будущий медик. — С тобой интересно, но иногда кажется, что ты на нас смотришь как на подопытных кроликов.
— Я просто ценю время свое, Ань, — отвечала Алиса. — Если в разговоре нет смысла, зачем открывать рот?
***
Выбор профессии воспитателя был странным шагом, даже для нее самой. Родители прочили ей науку, но Алиса вдруг решила, что хочет нести «свет знаний» тем, чьи умы еще чисты. Она представляла себе маленьких философов, с которыми будет обсуждать устройство мира.
Реальность ударила под дых на первой же практике в яслях.
— Алиса Леонидовна, — прокричала старшая воспитательница сквозь многоголосый рев. — Никифорова опять обкакалась! Помогите ей, а я пока кашу разнесу!
Алиса замерла посреди группы. В нос ударил резкий, тошнотворный запах детской мочи, пота и разлитого молока. В углу кто-то громко ныл, размазывая слюни по пластиковому грузовику. Другой ребенок методично бил ложкой по столу, извлекая звук, от которого у Алисы задергался глаз.
Она подошла к Никифоровой. Девочка смотрела на нее мутными глазами, а по ее ногам стекало нечто, что никак не вписывалось в концепцию «интеллектуального просвещения».
Алису вырвало прямо там, в тамбуре.
— Тебе плохо? — спросила сокурсница Полина позже, когда Алиса сидела на скамейке, бледная как полотно.
— Это физически невыносимо, Поля, — прошептала Алиса, прижимая ладони к вискам. — Этот запах… он повсюду. У меня голова раскалывается так, будто по ней бьют молотком.
— Да брось, это просто привычка нужна, — отмахнулась Полина. — Зато они такие милые, когда спят!
— Я не смогу, — сказала Алиса себе той ночью, глядя в потолок своей комнаты. — Если я сорвусь на это существо, я себя уважать перестану. А я сорвусь. Обязательно сорвусь…
***
Колледж она окончила, даже вроде как место нашла свое — старшие группы. С шестилетками было проще. Они уже умели пользоваться туалетом, могли сами держать ложку и — главное — с ними можно было разговаривать.
— Алиса Леонидовна, а почему небо синее? — спрашивал Ромка, серьезный мальчик в очках.
— Это из-за рассеивания солнечного света в атмосфере, Рома. Давай я тебе нарисую схему…
В такие моменты Алиса чувствовала себя на своем месте. Она была учителем. Но как только Ромка пытался обнять ее липкими после полдника руками, она непроизвольно отстранялась.
В первый год работы она познакомилась с Виктором. Он был старше, работал архитектором и обладал тем самым спокойствием, которого ей так не хватало.
— Ты серьезно? — спросил он на третьем свидании, когда они сидели в полупустом кафе. — Совсем не хочешь детей? Даже одного?
— Виктор, посмотри на меня, — Алиса положила руки на стол. — Я люблю тишину. Я люблю свои книги. Я люблю проводить вечер, не думая о том, что мне нужно кого-то купать или развлекать. Я интроверт. Для меня люди — это нагрузка. А ребенок — это нагрузка, от которой невозможно избавиться. Это навсегда.
Виктор долго молчал, размешивая сахар в кофе.
— Знаешь… а я, пожалуй, тебя понимаю. Моя сестра родила двоих, и я вижу, во что превратилась ее жизнь. Постоянный хаос, хронический недосып и разговоры только о консистенции пюре. Если нам вдвоем будет хорошо, зачем нам кто-то третий?
Они стали жить вместе. Без загса, без пышных торжеств. Алиса настояла на этом.
— Брак — это обязательства перед государством, Виктор. А я хочу свободы. Хочу знать, что я здесь, потому что я этого хочу, а не потому, что у меня штамп в паспорте. Семья — это часто клетка. Я не хочу в клетку.
Виктор согласился.
***
— Алиса, ты не думала о том, что годы идут? — спросила как-то Раиса Марковна, когда они гуляли в парке. — Мы с отцом не вечны. Нам бы хотелось увидеть… ну, ты понимаешь.
— Мама, мы это обсуждали. Мое решение окончательное.
— Но ведь есть медицина! Сейчас рожают и в сорок. Ты просто боишься процесса?
Алиса вспомнила свой недавний визит к врачу. Она пошла туда просто на плановый осмотр, но решилась задать вопрос «на всякий случай».
— У вас особенности строения таза и некоторые проблемы со зрением, Алиса Леонидовна, — врач смотрела в карту. — Если решитесь на беременность, я бы сразу рекомендовала плановое кесарево. Рисковать естественными родами в вашем случае — безумие.
Кесарево. Сама мысль о том, что ее тело разрежут, чтобы извлечь оттуда другого человека, вызвала у Алисы приступ тошноты.
— Этого не будет, — сказала она Виктору тем же вечером. — Меня будут резать! Ради чего? Чтобы я потом годами не спала? Нет.
С этого дня она стала предохраняться с удвоенной энергией. Она читала медицинские форумы, изучала статистику осложнений и каждый раз убеждалась в своей правоте.
А потом случилась встреча с Полиной. Той самой сокурсницей, которая когда-то звала ее в ясли.
Они встретились в торговом центре. Полина катила двойную коляску, выглядела изможденной, с небрежным пучком на голове.
— Ой, Алиска! Сколько лет! — Полина попыталась улыбнуться. — Посмотри, какие мы уже большие! Гришка и Мишка.
Алиса вежливо заглянула в коляску. Дети спали, раскидав руки.
— Пойдем, выпьем кофе? — предложила Полина. — Мне нужно хоть на полчаса почувствовать себя человеком.
Они сели в углу фуд-корта. Полина то и дело поглядывала на спящих близнецов.
— Слушай, жара такая, — Полина обмахнулась рукой. — Знаешь, я так и не пришла в форму. Кожа совсем не та…
Она вдруг приподняла край своей футболки.
— Смотри. Это цена материнства.
Алиса замерла. Живот Полины, когда-то плоский и загорелый, теперь висел дряблой, морщинистой складкой. По всей поверхности кожи, от пупка до бедер, расходились жуткие, багрово-коричневые растяжки, похожие на шрамы. Зрелище отвратительное…
Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. Она отвела взгляд.
— Это… это пройдет? — едва слышно спросила она.
— Врачи говорят, что нет, — вздохнула Полина, опуская футболку. — Только пластика. Но на нее нет ни денег, ни времени. Муж говорит, что любит меня любую, но я-то вижу, как он отворачивается, когда я переодеваюсь. Но зато — дети! Они же наше продолжение…
Алиса не слушала — думала о своем.
— Она пожертвовала своим телом, своей красотой ради двух вечно ноющих существ… Разве это того стоило?
***
— Ты сегодня какая-то дерганая, — заметил Виктор за ужином. — Опять родители звонили?
— Видела Полину, — Алиса отодвинула тарелку. — Виктор, я хочу, чтобы ты знал. Мое решение по поводу детей — это не каприз. Это вопрос моего выживания как личности. Я видела, во что превращается женщина после родов. Это не только потеря времени, это потеря себя. Буквально. Кожа, органы, кости — все идет в расход.
Виктор подошел и обнял ее.
— Алис, успокойся. Я же сказал, я не давлю. Нам хорошо вдвоем. Мне этого достаточно.
У них была кошка, старая и капризная сиамка по имени Таис. Иногда по ночам она начинала бродить по коридору и протяжно, заунывно мяукать.
В одну из таких ночей Алиса, измученная дневными скандалами в саду, не выдержала. Она вскочила с кровати, выбежала в коридор и, не глядя, швырнула в кошку тяжелую тапку.
— Замолчи! — закричала она. — Дай мне поспать!
Таис испуганно шмыгнула под шкаф. Алиса замерла посреди темного коридора. Сердце колотилось в горле. Ей стало невыносимо стыдно. Она опустилась на пол и расплакалась.
Муж вышел из спальни, присел рядом.
— Эй, ты чего? Это же просто кошка. Она не понимает.
— Вот именно, Виктор! — всхлипнула Алиса. — Она не понимает. И ребенок бы не понимал. Я вспыльчивая. Я могу сорваться. Я интроверт, который задыхается, когда ему мешают. Если я кинула тапку в кошку, что бы я сделала с младенцем, который орет третий час? Я боюсь саму себя...
— Значит, не будет младенцев, — тихо сказал он, поглаживая ее по волосам. — Мы будем жить вдвоем. Столько, сколько захотим.
***
Родители Алисы постепенно смирились. Леонид Аркадьевич все так же водил Алису в театры, но теперь они обсуждали не только постановки, но и ее успехи в методической работе. Мать, правда, порой осторожно заводила «запретную» тему:
— Алис, может, стоит попробовать? Доченька, ну нужно ведь что-то после себя оставить… Ну не так это страшно, как ты себе представляешь! Очень хочется понянчить внуков, Алисонька…
Алиса свою позицию матери старалась донести максимально корректно:
— Мам, я прошу тебя, пожалуйста, пойми меня. Я не готова стать матерью. Вообще! Ни сейчас, ни через год. И через десять лет я не буду готова! Я к детям не готова, они у меня ничего, кроме отвращения, не испытываю! Мам, зачем мне сознательно обрекать живого человека на страдания? Каково ему будет жить с осознанием того, что мать его или ее не любит? Пожалуйста, давай закроем эту тему навсегда!
— Алис, у каждой женщины есть материнский инстинкт, так природой заложено! Как только ты увидишь своего ребеночка, ты его сразу же полюбишь! Потом мы еще смеяться будем, вспоминая твои страхи…
— Не полюблю, мам. Не полюблю! Как ты не понимаешь, что не появляется любовь вот так, по щелчку пальцев? Мам, я не хочу детей! Виктор в этом вопросе со мной солидарен. Мы просто будем жить друг для друга. И это нормально, мам! Почему вы все считаете, что в семье обязательно должны быть дети? Живут же как-то люди, которые вообще не могут их иметь? Любят друг друга, поддерживают, вместе путешествуют, новое что-то познают. Если тебе так легче, то считай, что я просто бесплодная. Больная, мам!
Алиса перешла на работу с подростками — вела кружок по логике и философии в частной гимназии. С подростками ей было интересно. Они были почти людьми. Они читали Ницше, они задавали острые вопросы, они не слюнявили учебники.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.