Проклятье козы-матери. Александр Куссуль
Жил-был волк, волк как волк, обычный волк среди других волков, много их в лесу бегает да воет. Упорный был волк, ежели вот за кем погонится, так непременно догонит и зарежет, другие бы отстали давно, да другой добычи поискали, а этот и устанет, и лапы все о камни собьёт, и дыхание позади оставит, а догонит и убьёт. Бывало, и съесть-то сразу не может, зарежет, к примеру, зайца да полдня потом сам рядом лежит. Но как продыхается, так съест конечно, как иначе волку-то.
А ещё там коза жила с краю деревни да от леса невдалеке. Коза как коза, траву щипала, по крыше бани старой ходила, козлят рожала да растила. Всё как у других коз, вот только детей своих она очень любила, особенно пока малые они. Понятно, какая мать детей не любит, но вот эта коза особливо к своим всегда была, поболее иных да прочих.
И вышло так однажды, что волк тот, резвый да упорный, к той самой козе и заявился. Саму её он резать и не собирался, козлятинкой полакомиться хотел. Коза, конечно, копытами брык, рогами тык, да что толку-то? Не козе волка бить.
Волк её первый раз откинул, второй раз отшвырнул, а на третий зубами бок распорол да шею надкусил. И так говорит ей:
— Вы, козы, траву щиплете, и сами как трава, растёте живучие, да ничего больше и не можете. А мы, волки, мясо едим да кровь хлебаем, оттого сильные и быстрые. Не одолеть козе волка, ни сейчас, ни потом!
А коза на ноги поднялась, чуть живая, и вновь перед козлятами встала. И так отвечает:
— Хвалишься едой убойной да тем, что от еды всё берёшь? Вот пусть тебе так во всём и сбудется!
— Что мне твои слова? — зарычал волк, да горло ей и перехватил. Тут козе смерть и вышла. А волк сразу одного из козлят схватил, да целиком и сожрал. Остальных, мол, потом съем, когда вновь проголодаюсь.
Лежит волк в лесу, сытый и довольный. Одного козлёнка съел, да шесть ещё в запасе, хорошо же! Решил промеж кустов поудобнее улечься, лапой траву да ветки поскрёб — ан глядь, на лапе копытце вместо когтей. Что за дела странные, подумал волк, на остальные лапы глянул — а и там копыта наросли.
Волк встал, два шага прошёл, а на третьем и упал с непривычки. Копыта-то не лапы с когтями, совсем другое дело. Эка напасть! Ну да волк упорный был, да и жить захочешь — так и на копытах побежишь. Он и побежал, не сразу побежал и не сказать, чтоб быстро. Да ещё всё боялся другим волкам на глаза попасться, засмеют, мол, и плохое скажут.
Понял волк, что за зайцем, к примеру, ему теперь долго не погоняться. Да и пусть, решил, невелика беда. Пойду-ка ещё одного козлёнка съем, его-то я и на копытах догоню! И пошёл. А пока шёл, всё к траве принюхивался, какая она кругом сочная да ароматная. Что за напасть козлиная!
Дошёл волк до края деревни, нашёл козлят, те попрятались было, да куда им, сразу попались. Вспомнилось волку, что коза говорила, вот ведь и копытами он оброс! Уйти бы сейчас, да забыть тех козлят, как сон дурной, но волк-то упорный был, очень упорный.
— Плевать мне, что ваша мама-коза говорила! Наслала она мне на лапы копыта, так я и на них побегаю, и вам это не поможет!
Прорычал так волк и схватил козлёнка, и сожрал прямо на месте, на глазах у остальных. Кости обглоданные разбросал и сытый обратно в лес пошёл. Идёт, копытами по камушкам цокает да на траву поглядывает. И что волку в той траве-то, ан нет, смотрит да нюхает.
Снова волк в траве среди кустов повалялся, ничего дурного не заметил, встал, да по лесу пошёл. Шаг сделал, другой сделал, а на третьем рогами за ветку низкую зацепился. Какие-такие рога? А длинные такие, всем козлам на зависть, выросли у волка на голове да цепляют теперь всё подряд. Вот же угораздило! Волк головой трясёт, в ручей смотрится — точно рога отросли. А шерсть под мордой в бородку складывается, вот стыдоба-то!
Ничего, решил волк, рога не копыта, от рогов мне и прок будет, я ими на бегу добычу поддевать буду, прежде чем горло рвать. Примерюсь, прилажусь, мне другие волки ещё завидовать станут! Упорный был волк, очень упорный.
Продолжение в комментах