Вокруг версии о возможном втором Сфинксе на плато Гиза разгорелся уже не просто спор, а открытый конфликт между самими исследователями, которые ещё недавно работали вместе. Ситуация показала, насколько неоднозначной остаётся эта тема и как быстро гипотеза может разделить даже участников одного проекта.
Поводом для новой волны обсуждений стало заявление инженера-радиолокационщика Филиппо Бионди, который сообщил о якобы обнаруженной под песками «зеркальной» структуре, соответствующей по расположению известному Сфинксу. По его словам, анализ спутниковых данных и геометрии плато указывает на возможное существование второго монумента.
Однако почти сразу после этого с критикой выступил его бывший коллега — египтолог Армандо Меи. Ранее они вместе участвовали в исследовательском проекте, посвящённом подземным структурам Гизы, но теперь их позиции кардинально разошлись.
Меи прямо заявил, что не верит в существование второго Сфинкса. Причём, по его словам, это мнение основано не на одном аргументе, а на совокупности данных — археологических, геометрических, геологических и томографических.
Он подчёркивает, что ни один из этих подходов не даёт оснований говорить о наличии второго монумента.
Этот разрыв выглядит особенно заметным на фоне того, что ещё в 2025 году оба исследователя участвовали в проекте, где заявлялось о возможных шахтах и полостях под плато Гиза. Тогда их работа воспринималась как единое направление.
Теперь же ситуация изменилась: Бионди продолжает настаивать на своей версии, а Меи фактически дистанцировался от неё.
Сам Бионди утверждает, что его выводы основаны не только на современных данных, но и на анализе древних изображений. В частности, он опирается на Стелу сна, где, по его интерпретации, могут быть изображены два Сфинкса.
Кроме того, он использует геометрический подход — проводит линии между пирамидами и существующим Сфинксом, а затем зеркально переносит их на другую часть плато.
По его словам, совпадения расстояний и углов слишком точные, чтобы быть случайными.
Он описывает это как «высокую геометрическую корреляцию», которая, по его мнению, указывает на наличие второго объекта под поверхностью.
Однако Меи с этим категорически не согласен.
Он считает, что изображения на древних артефактах носят символический характер. В древнеегипетской культуре часто использовались двойные образы — они могли обозначать противоположности, такие как восток и запад, жизнь и смерть, или идею возрождения.
Поэтому наличие двух фигур на стеле не обязательно означает существование двух реальных Сфинксов.
Также он обращает внимание на архитектурную логику комплекса Гизы. Все основные сооружения — пирамиды, храмы, дороги — расположены по строгим линиям и взаимосвязаны.
Если бы второй Сфинкс действительно существовал, он должен был бы вписываться в эту систему.
По словам Меи, предложенное место не соответствует этой логике и выглядит как произвольно выбранная точка, к которой затем «подгоняются» геометрические линии.
Отдельно он затрагивает и геологический аспект.
Плато Гиза состоит из известняка особого типа, который со временем подвергается эрозии. В результате образуются неровности, выступы, полости и формы, которые могут выглядеть как искусственные структуры.
Такие природные формы, по его словам, вполне способны объяснить наблюдаемые аномалии без привлечения гипотезы о скрытых сооружениях.
Бионди, в свою очередь, продолжает утверждать, что под одним из холмов может находиться скрытая структура. Он отмечает, что этот холм возвышается примерно на 30–35 метров над окружающей поверхностью.
При этом он допускает, что если второй Сфинкс существует, он может быть полностью скрыт под этим массивом.
Также он утверждает, что под известным Сфинксом уже фиксируются шахты и проходы, и предполагает, что аналогичная система может существовать и в предполагаемой зоне второго объекта.
Несмотря на критику, Бионди заявляет, что исследования продолжаются, и новые данные могут быть представлены в ближайшее время.
Однако при этом он уже намекнул, что может завершить свою работу по Гизе после ближайшего выступления, сославшись на усиливающуюся критику и конкуренцию в этой области.
Вся эта ситуация показывает, насколько сложной остаётся тема интерпретации данных о древних памятниках.
С одной стороны — новые технологии и желание найти неизвестные структуры.
С другой — необходимость строго соблюдать научные методы и проверять любые выводы.
На данный момент ни одна из сторон не предоставила окончательных доказательств.
Версия о втором Сфинксе остаётся гипотезой, которая вызывает интерес, но также и серьёзные вопросы.
А сам конфликт между исследователями лишь подчёркивает, что даже внутри профессионального сообщества нет единого мнения по этому поводу.
И пока не появятся прямые подтверждения — например, результаты раскопок или детальных исследований на месте — этот спор, скорее всего, будет продолжаться.