Меня зовут Дима, и мой главный зимний друг — это не удочка, а зверь по имени BRP Ski-Doo Skandic SWT WT 900 ACE. Этот снегоход — настоящий броненосец. Когда садишься на него, понимаешь: либо мы доедем до речки Рудиковка, либо Рудиковка сама попросит нас не торопиться.
В этот раз в роли штурмана-экстремала выступал мой брат Иван. Снаряжение у Ивана было по последнему слову: термобельё, горнолыжный костюм, и, главное, термос с чаем, который он держал между коленями, как святыню.
Мы выдвинулись на рассвете. Снега в этом году навалило — будто кто-то решил засыпать область ватой. Но моему «Скандику» на это плевать. Гусеница широкая, двигатель 900-й кубовый тянет так, что кажется, мы сейчас не едем, а тащим за собой всю зиму за веревочку.
Пока я героически прокладывал лыжню через сугробы, Иван сидел сзади и периодически выдавал ценные указания:
— Дима, осторожнее, я чай пролил!
— Дима, там яма!
— Дима, ты куда?!
На третий раз я сбавил газ, обернулся и сказал:
— Вань, если ты сейчас не закроешь рот, я высажу тебя у ближайшего столба, и ты будешь ловить рыбу в сугробе. И чай твой замерзнет быстрее, чем я развернусь.
Иван обиженно замолчал, но термос прижал к груди еще крепче.
Рыбалка на речке Рудиковка — это отдельный вид спорта по выкапыванию себя из снега. Лунки бурить мы не стали сразу, решили сначала найти место. Нашли. Пробурили первую лунку. Вторую. Я достаю мормышку, Иван — свой телефон, чтобы снять «исторический поклев». Тишина. Клюет так, будто рыба там проходит мимо по делам и даже не здоровается.
Спустя час замерзания (минус 20, а ветер с Рудиковки — настоящий садист), мы синхронно поняли, что добыча — это хорошо, но горячая печка — это лучше. Вспомнили про Избу Максима.
Изба Максима — это местная достопримечательность. Говорят, Максим строил её как охотничий домик, но так как сам охотиться ленился, то домик стал точкой притяжения всех, кто промерз до костей. Ключ висел под третьим бревном слева, если считать от крыльца, под слоем снега в полметра.
Когда мы добрались до избы, Иван, забыв о рыбалке, ринулся откапывать этот ключ с таким энтузиазмом, будто там был сейф с золотом. Минут пятнадцать он орал:
— Нашел! Нет, это коряга! Дима, свети!
— Вань, я тебе фарой от снегохода в глаза светить не буду, а то ослепнешь, будешь рыбу на ощупь ловить.
В общем, ключ нашли, дверь открыли. Внутри было холодно, как в холодильнике «Атлант», но сухо. Пока я колол лучину и растапливал печь, Иван нарезал сало и достал ту самую заветную фляжку, которую он прятал от меня под сиденьем снегохода (я знал, что она там, делал вид, что нет).
Печка, когда разгорелась, стала издавать звуки, похожие на реактивный двигатель. В избе стало жарко, как в Сахаре. Мы сидели в футболках, смотрели на лунки (в смысле, на веб-камеру на телефоне, потому что выходить на улицу уже не хотелось), и Иван философски заметил:
— Знаешь, Дима, рыба — она хитрая. Она там, подо льдом, чувствует нашу мощь. Видит, что мы приехали на «Би-Ар-Пи», заняли Избу Максима... Она обосралась со страху и уплыла в соседнюю область. Мы её понимать должны.
— То есть мы за рыбой ехали или рыба от нас? — спросил я.
— Это обоюдный процесс, брат, — авторитетно заявил Ваня, наливая из фляжки.
В итоге, домой мы ехали уже в сумерках. С двумя ершами, которых мы всё-таки поймали под вечер из принципа, и с чувством глубокого удовлетворения.
Снегоход BRP Ski-Doo Skandic SWT WT 900 ACE вез нас обратно уверенно, как танк. Иван сзади уже не командовал, а мирно посапывал, убаюканный грохотом гусениц. Я думал о том, что зимняя рыбалка — это не про улов. Это про то, как ты, Дима, и твой брат Иван, преодолевая километры снежной целины, проверяешь технику на прочность, а дружбу — на способность смеяться над замерзшим чаем, коварством рыбы и поисками ключа от Избы Максима.
Рыба, кстати, была вкусной. Жареной. Но сало, съеденное у печки в Избе Максима, было вкуснее в тысячу раз.
