...
- Итак, - сказал Остап, пересчитывая пачки банковских упаковок, после того как последний ювелир расплатился с ними. - Сто сорок пять тысяч ноль ноль копеек! Киса, вы счастливы?
- Да уж, - прохрипел Воробьянинов, не веря своим глазам.
Остап уложил все пачки в саквояж, затем, минуту подумав, распечатал одну пачку и отсчитал бумажных денег на пятьсот рублей:
- Киса, оставим наши трения в прошлом, забудем вчерашние обиды! Я беру себе шестьдесят, вам восемьдесят пять тысяч, и по рукам! А в знак нашей дружбы давайте возьмём-ка отсюда по пятьсот рублей: 500 вам, 500 рублей мне.
- А остальное? - осторожно уточнил Ипполит Матвеевич.
- Остальное пока уберем в несгораемый ящик на вокзале. И завтра или послезавтра поделим наши честно заработанные деньги. Код от ящика запишете и вы, и я. Всё честно, как сказал бы Мопассан. Нам надо погулять, отдохнуть в ресторане...
Если какие сомнения и терзали душу Воробьянинова, то десять пятичервонных бумажек его приятно отрезвили, придали бодрости и молодости истерзанной душе бывшего делопроизводителя уездного ЗАГСа. Тем более, он видел, что Бендер и сам взял себе такую же сумму в 500 рублей, а остальные деньги приятно утяжеляли саквояж технического директора концессии.
Они отнесли саквояж в багажный отдел Октябрьского вокзала, убрали в сейф с номером 14 и записали каждый себе нужные четыре цифры.
Остап потянулся, захрустел суставами.
- Кисуля, а вы помните наших соратников по Союзу Меча и Орала? Или наши приключения в Нью-Васюках? Согласитесь, это было достойно?
- В Васюках нас чуть не побили! - напомнил Ипполит Матвеевич.
- Киса, фу! Зато как мы от них удирали! А они даже управиться не могли со своим фрегатом или на чем они шли... Перевернулись, бездари. А всё оттого, что не послушали своего гроссмейстера! Ну вспомните, я же ничего плохого им не советовал!