Предыдущая глава - читать
Начало - читать
Открыв глаза на следующее утро в палатке, я вылез из спальника и с удивлением обнаружил, что ноги после вчерашнего марша в пятьдесят километров в полном порядке. Да, мышцы чувствуются, но не так, как я ожидал. Вчера последние два километра проходились на сверхусилиях, и я с опасением на ужине думал о том, что завтра-то нужно опять эту нагрузку и дистанцию повторить.
И вот это завтра наступило, и норм, прям норм. Обалдеть.
Сбор лагеря в рюкзак, завтрак, пополнение запасов воды и лёгкая зарядка, чтобы тело проснулось окончательно. Ещё один момент: весь свой запас провианта отдал соседям, облегчив рюкзак на полтора килограмма точно. Дело всё в том, что тропа в Лавру хорошо была продумана, и магазины присутствовали раз в пять-десять километров точно. Ну или магазины подсуетились и поставили свои точки на маршруте, почуяв туристический поток.
Как бы ни было — круто. С одной стороны, тропа проходит через леса, поля и болота, а с другой стороны, все блага цивилизации в виде интернета и возможности пополнить провизию на каждом шагу — восторг для путника.
Я помню, читал, что в Испании тропа святого Иакова проходит по тем же принципам. Ночёвки в приютах, ресторанчики и магазины через каждые несколько километров. Думал тогда, что такие переменные — лютая редкость. Вот уж точно... смотрим вдаль, говоря, как же там всё хорошо, а у самих это хорошо присутствует. В приютах, кстати, тоже можно оставаться на моём маршруте, встречал вчера несколько туристических групп...направлялись как раз в приют. Очень старался скрыть зависть к их десятилитровым рюкзакам за спиной, да ещё и полупустым.
Ну да ладно.
Дорога ждёт, а вот мои часы, узнав, что я собираюсь опять тренировку запускать, завопили: остановись, глупец, своими индикаторами. После стольких километров нужно восстановление организма не менее 24 часов.
Я ещё ждал несменяемую классику: «Шо, опять?» от голоса тела, но, на удивление, тишина, ноль нытья и боевая готовность. Хм... что это за неведомая магия, но лучше не будить лихо, пока спит тихо. Хоть десяточку пройду, без приходящих мыслей посидеть на каждой встречной лавочке.
Маршрутный лист с печатями, что нужно ставить в храмах, я убрал в рюкзак. К сожалению, в храмах присутствовало время работы, и некоторые временные рамки меня изрядно удивляли. К примеру, работа с десяти утра до часу дня или с трёх дня до семи вечера. Почему нельзя было сделать какое-нибудь окошечко и оставить там печать для путников, что идут по тропе, — загадка. А если я вообще по ночам люблю по маршрутам ходить ? Все ? Ноль вариантов ?
Получается, вроде идешь по пути духа, но у этого духа есть временные рамки, что рушит всю атмосферу. Да ещё и некоторые печати нужно ставить, сходя с маршрута на километров пять в обе стороны. Для меня и моих временных рамок в завершении похода за три дня — непозволительная роскошь. Но поначалу я думал иначе и срывался вправо и влево на поиски печатей. Ииииииии бац - храмы-то закрыты... Короче, так много вопросов и так мало ответов.
Такое идеальное начало дня входит в четвёртый этап хаоса, который называется просто — «Разочарование».
То, что казалось «истиной», начинает трескаться. И ты это уже чувствуешь, даже если не хочешь признавать. Ощущение, что что-то не так, постоянно приходит в голову, и эти мысли не отбросить, а, наоборот, начинаешь в них утопать, ища постоянный ответ внутри себя.
Реальность тебе говорит без намёков: смотри в реальность, или ты ещё хочешь поглядеть сказки? Мир без иллюзий, лови ощущения. У тебя было достаточно времени к этому моменту подготовиться, теперь чувствуй.
Десять километров пронеслись быстро, музыка в ушах задаёт темп ходьбы. Асфальта почти нет, и работа палками ускоряет движение и усиливает циркуляцию крови в плечах, разгружая и облегчая дорогу. Пульс, что бешено бился весь предыдущий день, завис на ровной отметке в 120 ударов и меня смущал своей стабильностью. Часы работали без нареканий и показывали маршрут, это не ошибка, а факт. У меня таких ровных показателей не было... ну очень давно. Тело как будто ждало, когда же я выкручу нагрузку на максимум, подобно машине, что с нагрузкой чистит свои форсунки самостоятельно.
Короткий отдых на лавочке в храме, где должен поставить печать, но уже даже лень в рюкзак лезть за маршрутным листом. У меня свои цели по поводу этой тропы, и сейчас с каждым глотком воды я старался сохранить и восстановить как можно больше энергии в себе, потому что знаю, что самая веселуха начинается после 35-40 километра, когда нагрузка переходит рамки нормальности, входя в околомарафонные берега.
— Держи, милок, это тебе.
Пока я был в своих внутренних диалогах, даже и не заметил, как ко мне на лавочку подсела женщина с корзиной пирожков.
— Держи-держи, горячие ещё.
— Благодарю, сами сделали?
— Конечно, вот буквально за твоей спиной пекарня наша, несу в храм. Вижу, что идёшь дорогой и устал... а знаешь, бери два, бери, бери, не стесняйся. Впереди долгий путь.
Руки взяли пирожки в режиме автомата, а сама женщина, удовлетворившись моим «Благодарю», развернулась и пошла по своим делам в сторону храма.
«Впереди долгий путь», — сказала она, но я даже и не говорил, куда я иду. Хотя... по моему виду и, учитывая, что этот храм и есть часть обязательного маршрута, где нужно поставить печать, это немудрено. Таких, как я, она видит десятками в день.
Угощение для меня стало знаком, что всё идёт как надо, сверху видят мои шаги и наполняют мой духовно-паломнический путь добрыми знаками. Пирожки с картошкой были хороши и подарили мне помимо вкуса дополнительные двадцать минут отдыха.
Скрытый урок хаоса в том, чтобы научиться отделять ощущения от реальности. Именно в этом появляется настоящая зрелость, неприятная, трезвящая, но необходимая.
Десять километров оставил позади деревеньки и храмы и дали старт дорогам с долгими переходами через лес.
До этого момента я очень негодовал по поводу построения маршрута. Он был построен, конечно, не для скоростного, а скорее для неспешного прохождения. Двигаясь как раз в скоростном режиме, я всё время замечал, что хожу, петляя вправо и влево, в тот момент, когда можно было бы просто двигаться прямо. И я бы понял объяснение этому в каких-то арт-объектах, но нет, просто тропа.
Подходя к лесу и чувствуя, как же пирожки дали мне люто энергии, я также получил плюс к мотивации, потому что петляния на этом завершались. Лес, вход, тропа одна и понятна — просто иди и смотри под ноги. Погода, которая дала мне дар отсутствия дождя на маршруте, переборщила с солнцем, и, входя в прохладный лес, каждой клеткой ощущаешь благость и переход в мир природы. Сегодня 80% маршрута у меня будут именно такими.
Шаг, ещё шаг, много шагов и выключение наушников из-за птиц, что притаились в густой траве и взлетали буквально перед ногами, вызывая у меня бурю эмоций с невероятными комбинациями матерных слов и скачком адреналина в крови.
На некоторых этапах лесного маршрута я встречал чуров, расписанных множеством знаков, встречал стихийные арт-объекты, созданные туристами из картин, нарисованных на кронах деревьев, кеды, свисающие с веток деревьев, и даже множество ткани и лент, повязанных на ветках, что удивительно. Если это древняя традиция, которая норма в Сибири или на Алтае, то тут-то что? Просто один сделал, и все остальные повторили. А может...
Находил я также на маршруте щит деревянный с множеством записок и маленьких вещей. В этих записках люди выливали всю боль на страницы и оставляли её тут, чтобы закрыть дверь этим маленьким обрядом в прошлую часть жизни или ситуаций. Некоторые вещи, что так дороги памяти, мешают строить будущее. Место, где концентрация боли в балансе с энергией счастья. Да, записки о чудесном исцелении, рождении или удаче также присутствовали на этой доске уже как дань обещания пройти эту тропу, если желаемое исполнится.
Место тяжёлое.
Путник, что идёт далеко и один, обречён на исцеление в первую очередь своей собственной сути. Со временем проходит пелена городских джунглей, рекламный шлак и мнения социума, что является ещё более тяжёлым шлаком. Наполненный с ног до головы разной энергетической бякой, путник сбрасывает с себя этот груз с каждым шагом. В какой-то момент путешествия начинается вливание эмоций наружу через фактическое проговаривание этого. Иногда это происходит через взрыв эмоций, слёзы, истерики, но после начинаешь слышать истинного себя, свои, а не навязанные мысли, и реальность, а не иллюзию её.
Один человек посреди природы неизбежно перейдёт в адаптацию.
Это закон.
А еще это следующий этап хаоса.
Мой этап адаптации наступил как раз на 35 километре. Пульс всё так же показывал стабильность без перегрузов, но уже не смущал меня. Уже птицы, вылетающие из-под ног, не вызывали эмоций, а потрескивание веток и жизнь леса не пугали и не означали, что кто-то непременно хочет тебя съесть. Если до этого этапа ты не съел себя сам, то впадаешь в медитацию.
Я человек-эмоция, чувствительный, не очень много говорю в городских джунглях, зато в походе разговариваю сам с собой постоянно вплоть до наступающего этапа адаптации, где не остаётся внутри ни единого слова.
Наконец-то сливаюсь с природой и иду по её тропам, и не издавая звуков громче неё. Сломанная ветка под ногами сливается со звуком сломанной ветки лосем, проходящим по своему маршруту. С этого момента путь становится чем-то выше, чем рамки нормальности. Обретаешь свободу и жадно глотаешь воздух, ясно видя, ощущая и чувствуя. Опять !
Появляется состояние: окей, работаем с тем, что имеем, без эмоций.
Надо десять километров пройти — пройдём, пятьсот — ну что, пойдём. Полная сосредоточенность и лёгкость без иллюзий хаоса. В походе сам путь тебя не глушит задачами. Тебе лишь нужно — идти, есть, спать. Понятные задачи, без сказок, которые выполняешь спокойно, без ожиданий и страхов, которые оставил где-то позади у щита не в виде бумаги с буквами и лентами, а в виде ненужного энергетического балласта, без которого наконец-то выпрямляется спина.
43 километр — выход из леса.
Жёлтое пшеничное поле и солнце в глаза заставляют зажмуриться. Многие километры с преимущественно коричневыми, зелёными и тёмными цветами, и тут бац. Солнце приятно греет, яркие цвета радуют глаз. Через поле деревня и ночёвка, которая где-то должна состояться.
Тело держит удар нагрузками, тишина в голове и стабильный пульс. Вот что я люблю в своих путешествиях и почему из года в год отправляюсь за этим состоянием без преувеличения «просветления». Чтобы вновь почувствовать себя без иллюзий , а после опять упасть в мутную воду городских джунглей, имея силы не впускать в себя эту темноту хоть на какое-то время.
В деревне народ смотрят на меня, косясь. Ноги в грязи, кепка и рукава пропитаны потом, шаг твёрдый, но не такой быстрый, на рюкзаке пара веточек от ёлки.
Что они думают, интересно? Наверное, «не хочу так же», ахах. А вчера, выходя из Москвы, читалось в лицах людей ровно противоположное. В области жизнь не такая быстрая, а потому люди тут более стабильны к энергетическому вампиризму и просто живут, не переполненные всем этим хаосом. Дышат и живут в деревянном доме, работают с землёй в огороде, которая их и защищает от этого внутреннего пике.
Как бы я тоже хотел деревянный дом... и сажать помидоры, делать чай с листьями чёрной смородины и покупать утреннее молоко в трёхлитровой банке, тёплое такое. Как бы я хотел жить в дальнем уголке деревни, где я бы мог спокойно выдавать свои буквы с утроенной силой без надобности уходить в путь, чтобы получить вновь и вновь «просветление», а после вновь и вновь тонуть в бетонных крепостях. Земля под босыми ногами - великое счастье.
В этом состоянии эти мысли в голове не меланхолия, а чёткое понимание, что я хочу и где я даже не хочу.....буду. Вопрос времени.
Сегодня же я должен остаться в этой деревне на ночёвку, но где?
Видно, что сама деревушка живёт дорого-богато. Ровненькие, большие домишки, убранные улочки, высокие заборы и ни одной хаты, покосившейся от времени. Солнце заходит стремительно, а я всё так же иду по дороге не торопясь, высматривая глазами как сканером любой вариант, но нет. Слишком продуманная деревня, никак тут не остановиться, а значит, нужно искать место на выходе из неё.
Большой шлагбаум, скошенное поле и метрах в двухстах лес с невероятно неудобным рельефом. В лесу не поставить палатку. На скошенном поле же меня будет видно за километр, да ещё и всё поле усеяно слизнями. Единственный вариант — сбросив рюкзак, отужинать, дождаться начала захода солнца и встать тут лагерем на ночлег. Встать в половину шестого утра и продолжить путь, пока деревня не проснулась. Ночевка в лучших традициях института ниндзя.
Рюкзак слетает с плеч, дав спине невероятную и желанную свободу. Завершение тренировки. Сохранение маршрута. Сейчас единственное, что в реальности кричит на меня, — уведомления часов, что призывают меня к отдыху и восстановлению.
Закат.
Такой красивый, такой желанный. Только сейчас осознаю, как я устал и как же хорошо стоять на месте. Чувствую гудение ног и что во второй день марафона без мозолей не обошлось. Усталость глушит голод и желание спать. Осознание того, что второй день закончен и завтра финальный рывок, — греет душу.
— Ты чего там стоишь? Ты кто? — слышу я у открывающейся калитки одного из домов с огромными заборами.
— Путник, отдыхаю.
— Иди сюда, путник. Эта территория — частная собственность.
Молча смотрю на человека, подойдя к нему.
— Ты куда идёшь-то?
— В Лавру.
— Куда это?
— Сергиев Посад.
— Зачем?
— Тропа так идёт, знаменитая.
— Не слышал что-то я про такую. Ты это, постучи в тот дом... Олега спроси, это хозяин поля этого, где ты стоял.
— Добро.
Прохожу метров десять, но по ощущениям сто. Ноги после нагрузки распухли, и каждый шаг вызывает ощущения не очень приятные.
На стук никто не ответил.
Повернулся к человеку, который так и стоял у калитки и рассматривал мой рюкзак.
— Нет никого, у вас телефон этого Олега есть?
— Хм... нет, ладно, короче, путник. Бери свои пожитки, есть у меня для тебя домик деревянный, где у меня мастер живёт и плитку кладёт. Я ему сегодня в доме у себя постелю, а ты на его место. Давай поторопись. Как раз в бане попаришься, помоешься, она ещё горячая. Только воду холодную сам из речушки натаскаешь.
Я мечтал о деревянном доме всего пару мгновений назад, но баня, боги... о бане не смел и мечтать.
Деревянный домик был крошечный, но такой красивый, просто сказочный. В прихожке скинул с себя снарягу, осмотрел ноги... живы, даже мозолей нет, просто издержки долгой ходьбы. Пока разбирал рюкзак, солнце окончательно скрылось за горизонт.
Хозяин домика поставил на пороге пару вёдер и указал направление, где был ручей. Чтобы набрать воды для бани и не рухнуть, подскользнувшись на слизняках, которых было что-то аномально много, пришлось одной ногой зайти в холодные воды ручья и прочувствовать...
Короче.
Хотите третий глаз открыть? Идите с полной выкладкой весь день, потом ногами зайдите в ледяную воду и после — в горячую баню.
После этого не то что третий глаз откроется, двадцать третий.
Нужно ли говорить, что после этих процедур я отлетел в сон за секунды?
Хах, за миллисекунды.
Следующий этап хаоса — тот, где ты больше не тонешь в хаосе — ты в нём ориентируешься лучше, чем в стабильности. Ты становишься мастером над хаосом и, не сражаясь, понимаешь его. А маленькая баня становится дороже любого VIP-спа-центра, где клиенты не почувствуют никогда, и доли того.... что испытал я.
Но подождите.
Где просветление, которое мне обещали легенды тропы?
Если честно, пока всё это больше похоже не на мистическое озарение, а на очень качественную прожарку тела, головы и эго.
Но контрасты будут.
Я это уже чувствую.
И они начнутся утром.
Продолжение - читать