Январские морозы в Сибири — это не шутки, а особенно крещенские дни превращаются в настоящее испытание. С середины января устанавливается безветрие, воздух становится настолько неподвижным, что кажется, словно находишься в космосе, а температура падает до субарктических значений: днем около -35°C, а к утру до -50°C. В такую пору лучше поберечь и себя, и технику. Дома жар от печей не прекращается ни на минуту, столбы дыма тянутся ввысь, разносясь по планете. Собаки прячутся в утепленных будках, уткнув носы в теплую подстилку. Скрип редких шагов по снегу становится единственным звуком в застывшем мире.
Забросив очередную порцию дров в печь и налив в кружку горячего чая, я уже подумывал добавить туда коньяку, как вдруг под окнами заскрипели колеса. Хлопнула дверца машины — УАЗик. На морозе взвизгнула пружина калитки. Автомобиль проехал еще немного и начал разворачиваться в переулке, мелькнув надписью на борту: Следственный комитет. Интересное начало дня. По веранде быстро прошел кто-то, открыл первую дверь, вторую.
— Заходи быстрее. Хорошо прикрой. Не май месяц, да и дрова не казенные.
В прихожей появился худощавый председатель районного общества.
— Можно. Привет.
— Алексей. Проходи. Будь здоров. Не разувайся. К столу. Чай будешь? По-боярски.
— А что значит "по-боярски"?
— Ну, крепкий. С коньяком. Такая погода требует.
— Не отказался бы, но потом. Я по делу.
— Это я уже понял. Почему не на своем транспорте?
— Не завелся. Скажи-ка, пятнадцатого числа ты где был?
— Ого, начальник, не гони. Ты что, в менты подался? И машина у тебя подходящая. Что случилось?
— Случилось. Шутки в сторону. Не для этого по морозу катаемся.
— В город ездил. К врачу. Уши продуло.
Алексей облегченно выдохнул.
— Значит, алиби есть.
— Еще бы. Через регистратуру записывался, в журнале расписался. Рассказывай, не тяни.
Алексей почесал затылок, взглянул на УАЗик в окно.
— Сегодня утром немного отпустило, и рыбаки на реку подались. А на льду нашли лис.
— Убоище.
— Да. Пять штук. Шкуры, головы лосиные.
— Ничего себе. Где?
— У входа в Сухую Урень. А выгоняли с Дубровинского острова.
— Ты там был? Осмотрел?
— Были, конечно. Все снегоходами укатали. Ничего не разобрать. Несколько гильз 12-го калибра. Непонятно, откуда приехали и куда увезли мясо. А госинспектор, твой любимый кореш, сразу на тебя показал. Сказал: "Больше некому".
— Ну, что он еще скажет, такая возможность свести счеты представилась. А ты ко мне зачем?
— Инспектор настаивает, поэтому следователь хочет с тобой поговорить. Посмотреть в глаза, но без санкции. Только с твоего разрешения.
— Пригласите следователя, а инспектор пусть в машине посидит. Он и так не пойдет. Скажет, что меня презирает. Мне плевать, а у него изжога случится.
Внезапно появилась следователь — юная, немного полноватая девушка с щеками, раскрасневшимися от мороза.
— Здравствуйте. Лейтенант юстиции Крапивина Светлана Анатольевна.
— Здравствуйте, лейтенант. А я, как вам уже известно, Александр Антонович. Хотите чаю? У меня отличный чай. Крепкий.
— Нет, спасибо. У вас есть оружие? Я без протокола, просто осмотр, если позволите. Случилось происшествие, надеюсь на понимание.
— Есть. И я вам его покажу. Только не происшествие, а преступление. Иначе вы бы не мотались по морозу. Присаживайтесь.
Следователь внимательно осмотрела оба ружья, понюхала казенную часть. Алексей сдержанно улыбнулся у нее за спиной.
— Вы всегда чистите оружие после охоты?
— Всегда. Оружие, как девушка, любит внимание, ласку и смазку. Э-э-э, неудобно получилось. Извините, не подумал.
— Ничего. Знаю я эту присказку. Даже если не стреляли.
Я испугался, что от щек лейтенанта занавески воспламенятся.
— Если бы было тепло, не стал бы, а сейчас обязательно. На улице холодно, в доме тепло. Если сразу убрать в сейф, осядет конденсат, ржа появится. Недопустимо. Поэтому высушить, обработать щелоком и протереть насухо.
— А мясо у вас есть?
— Конечно. Я же охотник. Опытный. Все забито мясом. Только лицензию на лося двадцатого декабря сдал, а на косулю в ноябре. Смотреть будете.
Следователь нерешительно потопталась, глянула на Алексея и спросила:
— Что вы думаете по этому поводу? Кто это мог сделать? Вы же всех знаете.
— А что я думаю. Ничего. Меня там не было.
Лейтенант повернулась к двери, замерла, резко обернулась.
— Скажите, в какой поликлинике вы были пятнадцатого числа?
Я достал визитку из борсетки.
— В частной клинике. Телефон и адрес здесь.
Девушка задумалась и выпалила:
— Знаете что. Помогите довезти шкуры и головы до машины. Умоляю, я не знаю, как это сделать.
— Вот те раз. У вас же госинспектор без дела сидит. Снегоход достать — пара пустяков. Извините.
— Он сказал, что не может. Холодно.
— Не может или не хочет, чтобы доказательства на экспертизу попасть? А я помогу. Надо свою репутацию спасать. Алексей, как там на улице?
— Морозит потихоньку.
— Прекрасно. Давайте, я вам чаю горячего налью, с лимоном, а пока снегоход с санями подготовлю. У вас есть одежда посерьезнее форменной?
— Да. В машине тулуп и валенки.
— Прекрасно. Тулуп — это замечательно.
В чай я добавил хулиганский глоток коньяка.
Снегоход завелся, прогрелся, и я пошел за гостями. Глазки у них заблестели, кто-то ослабил галстук.
— Действительно, у вас необыкновенный чай. Душистый, ароматный. Спасибо.
— Армянский. Из Еревана присылают.
Алексей прыснул смехом.
— Я к тебе вечером забегу, заварки отсыплешь.
— Буду ждать. Сделаем так. Вы поедете на машине в порт. Нет, на Холодный ключик, там удобный спуск на реку. Я вас там подберу.
— А зачем же мы ждали?
— Как зачем. Чаю попили, лучше, чем на берегу.
Алексей понимающе кивнул. Он сообразил, что я по льду доберусь быстрее и смогу осмотреться без помех.
Потеплело. По реке я долетел до места минут за пятнадцать. Сделал пару кругов и подъехал к условленному месту. Алексей помогал следователю надеть тулуп.
— А где наш прозорливый инспектор?
— За ним водитель приехал. Сказал, что больше помочь следствию не может.
— Ага. Консультировать поехал.
— Что? Кого? О чем?
— Кошек. Как из блюдца лакать. Пока не знаю. Алексей, ты в санях, а вы на заднее сиденье. Прошу.
Следователь с трудом забралась на сиденье. Сунула за пазуху папку.
— Держитесь. На реке торосы.
Меня крепко обхватили сзади.
— Не, не. Мне это ни к чему. Вон две ручки по бокам. За них удобнее, и мне не жарко.
Объятья тут же исчезли, и я почувствовал, как начал таять снег.
На месте снова возникли вопросы.
— Александр Антонович. Откуда вы знали, куда ехать? Так точно привезли.
Вмешался Алексей.
— Смотрите, на елях четыре ворона сидят, сороки ниже. Верный знак, что здесь пропитание есть. Не ошибетесь.
— Спасибо. Светлана Анатольевна, снимите тулупчик. Пройдемся. Я вам кое-что покажу. Да и потеплело уже. К вечеру буран будет. Они на это и рассчитывали, что следы занесет, а вот как получилось. Морозы задержались. Пойдемте.
Мы поднялись по следу снегохода в протоку за островком. В воздух поднялось с десяток ворон и сорок. Все пространство протоки было истоптано лисьими и птичьими следами. Растасканы клочки шерсти и шкуры. Слева чернели пять ям с останками лосей. Окоченевшее мясо успели погрызть звери.
— Пойдемте дальше. Там интересно.
Пройдя метров пятьдесят, я указал на едва заметное углубление под берегом.
— Вот здесь шестой. Шкуру тщательно прикопали. Снег твердый, глубокий. Лисы даже не учуяли. Скорее всего, первая шкура. Потом устали, замерзли. Сбрасывали с саней и ногами закидывали снег. Или это дело рук главного. Снегоход у него "Рысь", курит "Петр".
— Но как. Откуда вы это знаете?
— Что "как"? Вот след от гусянки. Точно "Рысь". А вон пачка сигарет валяется. Там и сигареты, и зажигалка. С отпечатками.
Следователь метнулась к пачке, но тут же отдернула руку. Повернулась к нам и умоляюще попросила:
— Вы распишетесь в акте осмотра. Как понятые.
— Здесь больше никого нет. Конечно.
Лейтенант достала фотоаппарат, сделала несколько снимков, потом открыла папку, достала картонки с линейками.
— Помогите мне, пожалуйста. Раскопайте захоронение.
Мы раскопали снег, обнажив голову лося. Алексей констатировал:
— Корова. Вторая. Где требуха?
— Требуха на месте разделки осталась, на верхней оконечности острова. Хорошо спрятали. Случайно заметил. Тальник густой, они сначала заскакивали на остров, потом спускались в заросли. Со льда не видно. Туши затаскивали снегоходами, остатки крови, шерстинки. Прикопали. Ни лисы, ни вороны не нашли. Сверху порохом обсыпали. Лиса не любит запах пороха. Два эмбриона я видел. Так что, товарищ следователь, уже восемь тел. Минимум. Представляете, какой ущерб насчитают. Больше миллиона, да еще и штраф. Сфотографируйте гусянку. Непростая. На бок кренится, подвеска не в порядке.
Следователь убрала фотоаппарат и снова погрузилась в размышления.
«Странно, почему на этом острове так много лосей, – пробормотала она, – Чем он их привлек?»
«Ничего удивительного, – отозвался голос напротив, – У них сейчас как раз миграция. Каждый год они идут на Васюганье. Остров большой, густо заросший, и пропитания там хватает. Они бы раньше двинулись, но сохатые не любят перемещаться без снегопада, понимают, что следы остаются. Для них время путешествий – это вьюга, буран. Вот и ждали. Могут неделями стоять на пятачке в несколько десятков метров, не сдвинутся до снега. А еще их пугала незамерзающая промоина. Вон она парит, наверное, километр в длину».
«Что еще интересного вы заметили?» – поинтересовалась следователь.
«Ну, было пять снегоходов. Три «Бурана», один с санями. «Рысь» и «Тайга». Всего шесть человек. Кстати, они не ожидали здесь столько лосей встретить. Чистая случайность. Бураны шли в обход, от дубровинских дач, вдоль берега. А двое гнали пару лосей откуда-то сверху и загнали их на остров. Они даже не стали их прогонять. Выставили номера вокруг и пальнули в остров из фейерверков, видимо, с Нового года осталось. Ну, лоси от такого салюта и высыпали на лёд. Один ушел, видимо, у стрелков патроны кончились, а этих всех положили. Да, как минимум у одного было нарезное».
«Как вы узнали? Мы ничего не нашли».
«Потому что не искали. О чем именно вы хотите узнать – о фейерверке или о нарезном?»
«Обо всем».
«От салюта на снегу остается характерный след, выгоревший порох, наверняка. Я такими детвору недавно развлекал. Ну и справа от одного стрелка, в снегу, пять отверстий. Такие отверстия оставляют горячие гильзы. Там они под снегом лежат. Нарезное у хозяина «Рыси». Только толку от гильз. Нужно мясо искать, там могут пули остаться. Вот это будет доказательство».
«А может, они мясо где-нибудь в лесу спрятали? Может, поискать?»
«Может. Но я не думаю. Судя по головам — четыре быка, от трех до шести лет. Здоровенные быки. Две коровы, одна из них не меньше быков. Это больше тонны мяса. Около трехсот тысяч можно выручить».
«Вы хотите сказать, что они это на продажу?»
«Конечно. Неплохо организованные. И да, в такую группу только родственников берут. Родная кровь – она самая надежная. Опытные. Гнали правильно, и стрелки грамотно выставились. Они при разделке даже топором не пользовались, чтобы не шуметь. Ножом всё разделали, а это не просто».
«А как они могли столько мяса увезти? Сани-то одни, как вы говорите».
«О, это они целую эвакуационную операцию развернули. «Рысь», стало быть, главарь, ушел своим следом. Думаю, оружие увёз и новую дорогу по целине пробил. Потом вернулся с санями. Спрыгнул на лёд за депо. «Тайга» тем временем ушла с первым разделанным лосем в сторону свалки. Груженые сани проваливались. Потом они вернулись своим следом, но уже с четырьмя санями, цугом. Серьезное мероприятие, учитывая температуру под минус сорок. Костра они не разводили. Руки грели в теплых кишках. Я думаю, дождались темноты и все ушли в сторону свалки. Сейчас доказательную базу перевезу до УАЗика и прокачусь по следу. А вы, Светлана Анатольевна, лучше возвращайтесь в теплый кабинет, а то простудитесь».
«Да, да. Озябла. Спасибо вам за помощь. За советы. За чай, он бодрит».
«Не стоит. Вы как до кабинета доберетесь, проверьте списки владельцев оружием с одинаковой фамилией. Семью, так сказать. Вот они-то и будут потенциальными подозреваемыми. Они должны жить не дальше двадцати километров отсюда. Если дальше – то не успели бы такие концы делать. Это шесть сел. В ближайших трех таких нет. Я знаю каждого. И еще: кто к вам придет с просьбой или предложением снизить ущерб, ну, типа, не считать эмбрионы – тот и есть их крыша».
«Какая крыша?»
«Надежная. Без поддержки они такими делами заниматься не смогут. Кто-то их прикрывает. Предупреждает. И сбыт налаживает. Я думаю, в город, по ресторанам. Они лучшую цену дадут».
«Еще раз, спасибо вам большое».
«Да подожди. Рано спасибо. Вы мне связь с вами дайте. Еще не вечер».
Когда все перевезли и сгрузили, я предложил Алексею через три часа заехать ко мне домой. Алексей кивнул в знак согласия. При более внимательном осмотре обнаружился еще один эмбрион. Следствие укатило в районный центр, а я отправился по следу.
Старое депо, мимо которого проехал караван, представляло собой заброшенное бетонное строение без признаков присутствия человека, и я его проигнорировал. Ни капель крови, ни шерсти по пути не заметил, видимо, мороз сковал все жидкости намертво. На свалке они остановились, видимо, разрабатывали план отхода. Мимо свалки проходила асфальтированная дорога, и они ее использовали. Следы пропали. По интуиции, решил проверить направление вправо. Не ошибся, через километр снегоходы спрыгнули с трассы и сразу ушли за маленький околок, да так ловко, что я почти проехал мимо. Пересекли заросшее травой поле и спустились в лог. Здесь им пришлось попотеть. Груженые сани валились на бок, снегоходы буксовали, они подкладывали ветки под гусеницы, вытаскивали друг друга на тросе. Но и с этим они справились, со следа они уже сбились и решили отправиться, так сказать, в логово. Через бор выскочили на насыпь железной дороги. Рельсы, шпалы давно продали, а вот удобную насыпь с удовольствием все использовали, она разрезала бор прямой линией и упрощала доступ из угодий к трем деревням. Значит, мне туда дорога. Ни кровинки, ни шерстинки, но по крайней мере бурановские гусеницы читались четко. Доехал до свертка на Ленское, один «Буран» с санями скатился с насыпи в сторону деревни. Ладно. Еду дальше. Влево сверток на Канюковку. Еще два «Бурана» ушли. Да что ж такое, рассеивается банда. Проехал еще немного и по необъяснимой причине остановился. Бугорок, под снегом то ли шпала осталась, то ли по осени чурка березовая выпала из кузова, но снегоходчики его не заметили, и сани высоко подпрыгнули. И это даже не капельки крови, а пыль на мешке слетела. Розоватый налет. «Тайга» и «Рысь» ушли в Егоровку. Мог бы и раньше догадаться. Музыканты. Не обязательно, чтобы родственники жили все в одной деревне. Редкая фамилия для сельской местности – Музыкантовы. Глава семейства Иван жил в Егоровке с младшим братом, а многочисленные сыновья и племянники – в соседних деревнях. К тому же Иван приходился госинспектору или кумом, или братом дальним. Ну что ж, заеду в гости.
Калитка была не заперта. Я постарался посильнее хлопнуть ей, чтобы хозяин услышал. УАЗик в обширной ограде и «Рысь». Значит, хозяин в доме. У снегохода на брызговике кровь, ну и что. У меня в санях тоже кровь можно найти. В открытом сарае чурбачок, и в него топор воткнут. Топор в крови – не факт, у меня чурбачок повыше, и топор побольше. Свежее всё, кровью пахнет. Не факт. В вольере заметалась с лаем пара ягдтерьеров. Иван промышлял барсуков и торговал жиром, а еще медом. Мужик был справный, и хозяйство крепкое. Я обстучал об крылечко сапоги от снега, вроде как бы постучался. Поднялся на веранду. Скрипнула из сеней дверь. На веранду вышел хозяин, еще не старый мужик, сухой, высокий, с жилистыми длинными руками. Достал из кармана куртки черную пачку сигарет, прикурил. Протянул широкую, жесткую, как кирпич, ладонь.
«Привет. Тебе чего дома не сидится? Потеплело что ли?»
«Здоров. Потеплело. Да я бы еще на диване полежал, но прокурор не дал».
«Да ладно. И что, прокурору надо?»
«А прокурору приснилось, что я на днях девять лосей застрелил на Дубровинском острове, а мясо спрятал».
«Шесть, почему девять?»
«Ты откуда про шесть знаешь?»
«То же мне секрет. Брательник с утра к куму мед отвозил, он и рассказал. Ты ко мне то зачем приехал?»
«Следователь нашел на шкурах пачку сигарет и в ней зажигалку с отпечатками пальцев, а еще пять гильз 7.62х39. У тебя же СКС. Увезли в город на экспертизу».
«Ты на что тут намекаешь? С больной головы на здоровую хочешь переложить. Я болел. Простыл».
«Ну, это понятно. Всю ночь на таком холоде, не мудрено. Градусов сорок, наверное».
«Сорок два. Ты чо несешь?»
«Несут куры, яйца, а я пытаюсь дать совет шестерым дебилам».
«Каким дебилам? Какой еще совет?»
«Совет простой. Мясо выкинуть подальше. Это улика. Снегоходы срочно продать. Статья-то с конфискацией. Карусель серьезная закрутилась. Уголовное дело завели. Из департамента приехали, из областного УВД. Крыша не поможет».
«Какая крыша?»
«Теперь уже худая. Ну, пока. Выздоравливай. А я дальше поеду, советы раздавать. Кстати, я смотрю, у тебя «Рысь», ну как, надежный аппарат».
«Не жалуюсь».
«А чего он у тебя на бок клонится?»
«Каток надо менять».
Приехав домой и выпив горячего чаю, я сделал несколько звонков. Подъехал Алексей.
«Проходи. Раздевайся. Присаживайся. Сейчас ты от армянского разлива не отмажешься. Длинный день. Вот и холодец с горчичкой. Под коньяк нет лучше закуски, чем холодец».
Алексей выпил, закусил.
«Ты зачем позвал?»
«Походу, вычислил я банду».
«Да ладно, и кто?»
«Лопух. По всей видимости, Музыканты».
«Как определил?»
«Да никак. Язык – это лестница, по которой беда приходит в дом. Проговорился Иван. Я у него дома был. Сразу в лоб про девять лосей, а он поправил на шесть. Какие шесть, если все знают про пять?»
«Ну и что. Мало ли, что он оговорился. Так-то, конечно, сходится все. Иван – хищник знатный. И волчата ему под стать».
«Поэтому я и не позвонил следователю. Нечего пока говорить. Снегоходы ушли в три разные деревни. Снегоход в ограде «Рысь», в крови, и подвеску на бок ведет. Курит Иван сигареты «Петр». И след в Егоровку привел».
Мы еще посидели с полчаса, медленно выпивая и закусывая. Смеркалось. За окном пошел снег, и в трубе завыл ветер. Начиналась вьюга. Завибрировал телефон на столе.
«Слушаю. Здоровались уже. Да ладно. Прям тебе. Когда? На чем? Вот спасибо. Ты купил? Ай, молодца. С меня причитается».
Алексей заерзал на табурете.
«Кто звонил?»
«Звонил Скрипач».
«Что за скрипач?»
«Толик Скрипаченко. Дубровинский. Пять минут назад к нему зашли Музыканты. Иван с братом, и предлагали мясо недорого. Он купил десять килограмм. Лосятина».
«Они что, идиоты?»
«Лёша, на жадину не нужен нож. Жаба их задавила. Я Ивану посоветовал выкинуть мясо. Он метнулся к сбытчику, а тот по понятным причинам отказался. Ну, не выкидывать же. Я на это и рассчитывал. На жадность. Позвонил хорошим знакомым по селам. После того, как я поручил приобрести мясо, если возникнет такая возможность, пришла уверенность в успехе. Теперь необходимо связаться с лейтенантом юстиции.
— Что именно говорить?
— Передайте всё как есть. Вот номер машины.
Через полчаса Алексей вновь получил звонок. Его ответы были краткими. Я ждал с нетерпением.
— Ну, что там? Не заставляй ждать.
— Она обратилась к руководству. Ей доверили оперативную группу. Они уже движутся в сторону Дубровино. Одновременно проверят адреса. Прокуратура дала согласие. Вот так завертелось.
Снегопад продолжался трое суток. Утром я осмотрел территорию, изучил следы. Пришло время готовиться к зимующему периоду. Затем я набрал номер.
— Здравствуйте, Светлана Анатольевна. Как ваше здоровье? Не заболели после поездки на снегоходе?
— Здравствуйте. Благодарю. Я сама собиралась вам позвонить. Огромное спасибо. Я обращусь к начальству с просьбой о вашем поощрении.
— Это излишне. Совершенно необязательно. Как ваши дела?
— Почти хорошо. Все оружие и техника конфискованы. Все мясо найдено. И, кстати, обнаружены две пули. Одна смята, а другая как новая. Отправлены на экспертизу. Но они не признаются. Утверждают, что купили дешево и решили перепродать.
— Пока не будет заключения экспертизы, они будут настаивать на своем. Думаю, кто-то возьмет вину на себя, и это будет Иван.
— Вы считаете, им удастся уйти от ответственности?
— Они наняли адвоката.
— Да. Из города.
— К вам обращались с просьбой уменьшить размер ущерба?
— Да. Сегодня утром государственным инспектором. Он пытался доказать, что эмбрионы не учитывались. И майор… не хочу называть его.
— Это, Светлана Анатольевна, организаторы преступной группы. Мужчин легко подставить. Попробуйте с этими упырями. Обратитесь к своему руководству, объясните всё. Только он сможет помочь в этом деле. Вы отлично справились, товарищ лейтенант юстиции.