Когда мы слышим фамилию Бирон, в голове сразу всплывает школьное «бироновщина»: грубый временщик, засилье немцев, казни и «Слово и дело». Но если копнуть глубже, окажется, что этот человек чудом избежал смерти и... 20 лет прожил в Ярославле. Причём местные власти выкупали для него лучший дом, а сам герцог требовал возместить убытки от пожара и жаловался императрице на грубого охранника.
Как опальный властелин Курляндии оказался на Волге, почему ярославцы вздохнули с облегчением, когда он уехал, и при чём тут побег дочери в Троице-Сергиеву лавру? Сейчас расскажем без скучных академических штампов.
От эшафота до Волги: как Бирон чудом оказался в Ярославле
История Эрнста Иоганна Бирона — это классический пример того, как фаворитизм в России XVIII века мог вознести человека на вершину власти, а затем сбросить его в пропасть. При Анне Иоанновне Бирон был вторым человеком в государстве: он управлял внешней политикой, влиял на назначение министров и фактически держал в страхе весь двор. Именно в годы его всевластия возникло само понятие «бироновщина» — символ засилья иностранцев, доносительства и жестокости.
Но после смерти императрицы в 1740 году всё рухнуло в одночасье. Фельдмаршал Миних, давний союзник Бирона, организовал переворот. Герцога разбудили среди ночи и арестовали прямо в спальне — он настолько уверовал в свою неприкосновенность, что даже не держал охраны. Суд вынес приговор: смертная казнь. Однако милостивый манифест заменил казнь вечной ссылкой в сибирский Пелым.
Казалось бы, участь решена: глухая тайга, холод, острог. Но Бирону повезло во второй раз. Взошедшая на престол императрица Елизавета Петровна, дочь Петра Великого, решила не усугублять репрессии, а продемонстрировать милосердие. Она заменила сибирскую ссылку на ярославскую. Для XVIII века это было неслыханным послаблением. В империи действовало негласное правило: чем тяжелее проступок, тем дальше на север отправляли осуждённого. Сибирь была страшным наказанием, а ссылка в европейский город, пусть и не столичный, считалась почти что курортом. Бирон, готовившийся к вечной мерзлоте, внезапно получил шанс на относительно комфортную жизнь.
Дом на Волжской набережной: ссылка по высшему разряду
По прибытии в Ярославль в 1742 году Бирона разместили с такой роскошью, которая многим местным дворянам и не снилась. Городские власти выкупили у купца Мякушкина его усадьбу на Волжской набережной — тогда это был один из лучших каменных домов Ярославля. Сумма сделки составила 1200 рублей, что по тем временам было огромными деньгами. Любопытно, что местный воевода Бобрищев-Пушкин давно присматривался к этому дому и планировал занять его после смерти купца, но планам не суждено было сбыться — дом ушёл ссыльному.
Но Бирон не был бы Бироном, если бы просто принял условия. Он начал писать письма в столицу с требованиями вернуть ему вывезенное из Петербурга имущество. И ему пошли навстречу! Герцогу вернули его знаменитую библиотеку — сотни томов на нескольких языках, что полностью опровергает миф о его необразованности и пристрастии только к лошадям. Также прибыли дорогая мебель, посуда и гардероб. Ссыльный герцог жил лучше, чем большинство ярославских дворян.
Особую роль в смягчении условий сыграл граф Жан-Арман Лесток — личный лейб-медик императрицы Елизаветы Петровны. Он прибыл в Ярославль специально, чтобы привести в порядок пошатнувшееся здоровье Бирона. Лесток не только вылечил герцога, но и добился для него значительных привилегий: разрешения держать верховых лошадей, гончих собак, совершать конные прогулки и охотиться в радиусе 20 вёрст от города. По тем временам ссыльному разрешалось почти всё, кроме выезда за пределы уезда.
Конфликты с охраной и ярославскими воеводами
Несмотря на комфортные условия, Бирон постоянно находился в состоянии войны с местными властями и приставленной к нему охраной. С самого начала ссылки герцога сопровождал караул, который формально следил за тем, чтобы он не покинул пределы города. Первый начальник караула, капитан-поручик Дурново, оказался человеком строгих правил. Он воспринимал Бирона именно как ссыльного преступника, а не как бывшего регента империи, и позволял себе грубости.
Бирон не стерпел такого обращения. В своих письмах императрице он жаловался: «Офицер охраны... 8 лет принуждены мы были от сего человека столько сокрушения претерпевать, что мало дней таких проходило, в которые бы глаза наши от слез отдыхали... он без всякой причины кричит на нас и выговаривает нам самыми жесткими и грубыми словами». Дурново в ответ утверждал, что герцог требует к себе неподобающего для ссыльного почтения. Переписка длилась годами, и в конце концов Бирон добился своего — офицера вернули в армию и заменили на другого.
Но и со следующим начальником караула, капитаном-поручиком Булгаковым, отношения не заладились. Однако главными антагонистами Бирона стали воевода Бобрищев-Пушкин и его супруга. Жена воеводы, как писал Бирон, «хочет меня и мою фамилию крушить, мучить и досаждать». Конфликт дошёл до того, что Бирон жаловался на Бобрищевых в Тайную канцелярию, обвиняя их в превышении полномочий.
Скандалы, собаки и убийства: тёмная сторона ссылки
Отношения Бирона с ярославцами не ограничивались конфликтами с властями. Герцог, привыкший чувствовать себя всесильным, продолжал вести себя так, словно находился при дворе. Однажды он затравил собаками купца Анисимова, который осмелился пожаловаться воеводе на выходки ссыльного. Дело получило громкую огласку, и Бирону пришлось лично оправдываться перед императрицей. Ему удалось отбрехаться — он сослался на несчастный случай и свои привилегии.
Ещё более мрачная история произошла, когда лакей Бирона убил повара. Обстоятельства этого преступления остались туманными, но сам факт говорит о том, что атмосфера в доме ссыльного герцога была далека от идиллии. Местные власти пытались провести расследование, но Бирон снова использовал свои связи при дворе, чтобы замять дело.
Парадоксально, но, находясь в ссылке, Бирон продолжал оказывать влияние на местную жизнь. Его слово многое значило для губернской администрации, которая не хотела конфликтовать с бывшим фаворитом, сохранившим связи в столице. Ярославцы же относились к Бирону с неприязнью, но вынуждены были терпеть.
Побег дочери: удар по самолюбию герцога
Самый сильный удар за годы ссылки Бирону нанесла его собственная дочь — Гедвига Елизавета. Молодая девушка, привыкшая к блеску петербургского двора, тяжело переживала ярославское заточение. Ей было невыносимо сидеть в доме на Волжской набережной, вдали от балов, кавалеров и светских интриг. Она писала прошения ко двору и в Тайную канцелярию с мольбой разрешить ей покинуть Ярославль, но ответов не получала.
И тогда Гедвига решилась на отчаянный шаг. В 1749 году она организовала побег. Помощницу в этом дерзком предприятии нашла неожиданную — жену ярославского воеводы Бобрищеву-Пушкину, ту самую, с которой так конфликтовал её отец. Ранним утром девушка перебралась из окна первого этажа в подготовленную карету и уехала из города.
Через несколько дней она была уже в Троице-Сергиевой лавре, где в это время находилась императрица Елизавета Петровна со своим двором. Гедвиге удалось встретиться с графиней Шуваловой, любимой фрейлиной императрицы, а через неё — с самой государыней. История юной беглянки, страдающей от тирании отца, настолько растрогала Елизавету Петровну, что она взяла девушку под своё личное покровительство.
Через три недели Гедвига Елизавета приняла православие, получив имя Екатерина. Сама императрица стала её крёстной матерью. Это был оглушительный успех: дочь ссыльного герцога стала фрейлиной двора.
Бирон, узнав о побеге, пришёл в ярость. Он писал гневные письма, проклинал воеводшу, но вскоре его гнев сменился прагматизмом. Он понял, что дочь теперь при дворе, и написал ей письмо с просьбой использовать свои новые связи, чтобы ходатайствовать о смягчении участи отца. Однако положение юной фрейлины было слишком шатким — она только начинала путь при дворе и не могла открыто просить за опального герцога.
Пожар 1760 года: как Бирон оставил Ярославль без тепла
Конец 1750-х годов стал для Бирона временем относительного затишья. Он смирился со своим положением, принимал гостей, охотился, вёл обширную переписку. Казалось, что ссылка в Ярославле может продлиться до конца его дней. Но в мае 1760 года случилось то, что перевернуло всё.
В Ярославле вспыхнул сильный пожар. Деревянная застройка, ветер, отсутствие профессиональной пожарной охраны — бедствие было масштабным. Огонь уничтожил значительную часть города, и в их числе — дом купца Мякушкина на Волжской набережной, где жил Бирон. Вместе с домом сгорела большая часть его имущества: мебель, одежда, книги, картины. Оставшаяся уцелевшая часть имущества была перебита и разграблена в суматохе.
Бирон, оставшийся практически без крова и средств, проявил свой характер в полной мере. Он потребовал от городских властей не только построить ему новый дом на месте сгоревшего, но и возместить убытки в размере двух тысяч рублей — огромной по тем временам суммы. И, что удивительно, ему пошли навстречу.
Из Москвы прислали архитектора Лопатина, который должен был спроектировать и построить новую усадьбу для ссыльного герцога. Пока шло строительство, Бирона с семьёй и многочисленной прислугой временно поселили в доме купца Викулина. Но это жильё Бирону категорически не понравилось — он нашёл его недостаточно просторным и удобным.
Более того, герцог, памятуя о пожаре, добился от властей жёстких мер противопожарной безопасности. Был введён полный запрет на топку печей в городе. Позже этот запрет смягчили, но ненамного — разрешили топить печи только два раза в неделю. Для ярославцев, привыкших к суровым зимам, это было настоящим бедствием. Горожане мёрзли, а винили в этом ссыльного герцога, который «выписал себе новые хоромы и заставил всех сидеть без тепла».
Двадцать лет спустя: как Бирон покинул Ярославль
Новый дом для Бирона был почти достроен, когда в 1761 году умерла императрица Елизавета Петровна. На престол взошёл Пётр III, который немедленно начал пересматривать многие решения своей предшественницы. Взошедший на трон император издал указ о полной амнистии Бирона.
Ссыльному герцогу возвращались все ордена, титулы и имущество. Ему предписывалось срочно прибыть в Петербург. Для Бирона, проведшего в Ярославле двадцать долгих лет, это было полное восстановление в правах. Он наконец покинул город, в котором провёл почти четверть своей жизни.
Как же ярославцы отреагировали на отъезд герцога? Со вздохом облегчения. Двадцать лет город был вынужден терпеть рядом с собой скандального ссыльного, который требовал к себе особого отношения, конфликтовал с властями, травил собак на купцов и заставил всех мёрзнуть из-за запрета на топку печей. Отношение горожан к высокопоставленному ссыльному красноречиво подтверждается тем фактом, что в Ярославле не осталось ничего, что напоминало бы о Бироне: ни улицы, ни дома, ни даже памятной таблички.
Новый дом, построенный для Бирона, так и не дождался хозяина. Его передали воеводе, затем здание переделали под острог. В 1820-х годах из его кирпичей построили первую полицейскую часть, а позже помещения отошли четырёхклассному городскому училищу. От усадьбы, где двадцать лет жил один из самых известных государственных деятелей России XVIII века, не осталось и следа.
История Бирона в Ярославле — это не страшный рассказ о «бироновщине» и репрессиях, как нас учили в школе. Это удивительная история о том, как человек, едва не взошедший на эшафот, провёл двадцать лет в относительном комфорте на Волге. Он охотился с гончими, переписывался со столицей, конфликтовал с охраной, травил собаками купцов, пережил пожар, лишился почти всего имущества, пережил побег дочери и в итоге дождался полного восстановления в правах.
Ярославль стал для Бирона не тюрьмой, а местом долгого и мучительного ожидания. Он въехал в город в 1742 году опальным временщиком, а покинул его в 1762 году, зная, что возвращает себе герцогскую корону Курляндии. Но ни благодарности, ни тёплых воспоминаний город ему не оставил. Ярославцы, уставшие от его скандалов и требований, предпочли забыть о двадцатилетнем соседстве.
Сегодня, гуляя по Волжской набережной у здания Департамента образования (дом 27), редко кто вспоминает, что именно здесь стояла усадьба, где двадцать лет жил человек, который когда-то управлял всей Российской империей. И, пожалуй, это справедливое забвение.
А вы знали, что в Ярославле 20 лет жил фаворит императрицы Анны Иоанновны?пишите комментарии и подписывайтесь на «Яркрай», впереди ещё много нестыдных историй родного города и области!